Готовый перевод The Golden Forest / Золотой лес: Глава 11: Семь ночей, семь дней (2)

Ренье с трудом взяла себя в руки и, сделав вид, что ничего не заметила, перевела тему:

— Ага. Так вот что ты считаешь любовью?

— Да.

— А как насчёт того, когда в сердце ещё ничего не выросло, но хочется обнимать, целовать и ложиться в одну постель? Это тоже любовь?

Кун замолчал. Казалось, он пытался разгадать двойной смысл слов Ренье. Между его бровей залегла глубокая складка.

— …Вероятно, нет, но если чувства изменятся, это может стать любовью.

Ренье фыркнула. Ей не понравился этот уклончивый, совсем не в его духе ответ. И точно — он тут же покачал головой и выдохнул:

— Нет, не так. Это подобно гону у зверя. Но почему ты спрашиваешь?

— А-а, просто до сих пор я видела только таких людей.

— Где же и с кем ты жила до этого времени?

— пробормотал он голосом, в котором просочился гнев. К счастью, тот презрительный тон, что она слышала при их первой встрече, бесследно исчез. Вместо него теперь пылала лишь ярость к тем, кто заставлял Ренье страдать.

— Тогда, Кун, если такие чувства вырастут в сердце только одного из двоих, что бы ты сделал?

Ренье знала несколько ответов на этот вопрос. Силой овладеть телом, как пытались сделать многие окружавшие её люди; подчинить себе угрозами или властью; или же купить за определённую плату, как поступают большинство. Если отказаться от притязаний на сердце, способов было много.

— Я бы сделал всё возможное, чтобы чувства другого тоже выросли.

— Но если стараться изо всех сил, это не значит, что чувства обязательно вырастут. Они могут не появиться до самого конца.

— Если бог позволил любви вырасти лишь в одном сердце…

Ренье не понравилась его предпосылка, но она молча ждала ответа. Он подбирал слова, а затем решительно произнёс:

— Я буду молиться богу, которому служу, поставив на кон всё, что у меня есть. Чтобы он позволил тому же самому вырасти и в сердце другого.

Ренье и этот ответ пришёлся не по душе. Щёлк, треск — медленно угасающее пламя громко стреляло искрами. В черном пространстве между ними маленькая искра, словно огненная стрела, прочертила длинную дугу.

Ренье очнулась от легкого сна. Костёр погас, в пепле алели лишь одна-две искры. Вокруг была непроглядная тьма, и только это место слабо мерцало.

Перед ней вытянулся смутный силуэт. Тело Ренье было плотно укрыто шерстяной одеждой, а одна её рука была чем-то окутана. Чем-то большим, массивным и тёплым. Это «что-то» нежно поглаживало её ладонь и тыльную сторону кисти. Так осторожно, что казалось, будто касается птичье перо.

— …

Низкий, глубокий, но такой тихий, что почти неразличимый голос медом растворялся в темноте. Гулкий, мягкий и тягучий звук, похожий на жужжание пчелы. Даже его низкое, долгое дыхание, щекочущее ухо, почему-то казалось сладким.

По темному силуэту Ренье поняла, что он сидит на коленях на холодном каменном полу. Возможно, он молился богу, которому служил.

О чём он просит? Так неистово, так тяжело сглатывая горькую слюну.

«Значит, в твоём мире всё ещё осталось нечто, о чём можно так отчаянно молить».

Похожая на шепот молитва смолкла. Его голова медленно опустилась. Лицо коснулось тыльной стороны руки Ренье, а его растрёпанные волосы накрыли её запястье и предплечье.

Коже стало щекотно.

Раздался короткий, мягкий звук поцелуя.

/ Ночь и день третьи /

Подобно тому как дерево жаждало солнечного света, соков земли и воды жизни одновременно, так и воплощение дерева, Арману, возжелала прекрасного Кату и мудрого Чёрного дракона. И шестикрылый Ката, и Чёрный дракон также возжелали Арману.

Однако Арману взирала на небеса и смотрела на землю, с печальным лицом качая головой:

— О величие света, прекрасный шестикрылый Воитель, ты слишком велик, и я не могу объять тебя. Твои крылья закрывают небо, я же мала, словно твоё Священное перо. Я не смею принять тебя.

— О мудрость глубоких тёмных вод, мудрец с прекрасной чешуёй. Ты слишком велик, и я не могу объять тебя. Твой хвост покрывает моря, я же мала, словно твоя чешуйка. Я не смею принять тебя.

— Разве тот, кто может стать огромным, как небо, не сможет стать малым, как перо?

— Разве тот, кто может укрыть края морей, не сможет стать малым, как чешуйка?

Шестикрылый Ката и мудрый Чёрный дракон сами уподобились малому телу Арману — они сжались, сложились и уменьшились, представ подле неё.

Наконец, получив возможность встретиться с ней взглядом и встать плечом к плечу, Ката и Чёрный дракон ощутили, как по их телам полоснуло незнакомое, впервые испытанное вожделение. Им казалось, что её дыхание благоухает цветами, а тело покрыто сладким мёдом.

— Позволь мне любить тебя. Своим телом я дам тебе наслаждение, а светом небес и славой солнца возрадую твоё сердце.

— Позволь мне любить тебя. Своим телом я принесу тебе усладу, а чистой, сладкой водой жизни и обильными плодами земли возрадую твою душу.

— Позволь мне обнять тебя. Твоё дитя станет прекраснейшим воителем между небом и землёй.

— Позволь мне обнять тебя. Твоё дитя станет мудрейшим среди мудрецов между небом и землёй.

— Арману, позволь моему семени войти в твоё чрево и принести плод. Кажется, из-за тебя моё тело в огне.

— Арману, позволь моему семени войти в твоё чрево и принести плод. Кажется, из-за тебя мои кости плавятся.

Арману в нерешительности спросила:

— Шестикрылый Ката, если ты возьмёшь меня, что ты дашь мне взамен?

— Проси чего пожелаешь. Я отдам тебе всё, чем владею, и даже больше.

— Мудрый Чёрный дракон, если ты возьмёшь меня, что ты дашь мне взамен?

— Проси чего пожелаешь. Я отдам тебе всё, чем владею, и даже больше.

— Даруйте мне Седмицу, и по истечении Седмицы я дам ответ.

Кун о чём-то напряжённо думал. Судя по тому, как сильно нахмурился его лоб и переносица.

— Почему Арману, вместо того чтобы ответить искренне, лишь пользуется чувствами других ради своей жадности?

— Это же очевидно. То, что выросло в сердцах Каты и Чёрного дракона, не выросло в сердце Арману. Но, если следовать твоим же словам, это бог не позволил чувствам прорасти, так что её нельзя винить. А Ката и Чёрный дракон, как ты и говорил, просто «делают всё возможное», чтобы понравиться Арману.

Казалось, ответ Ренье Куну крайне не понравился, его лоб прорезали ещё более глубокие морщины. Однако логически возразить он не смог.

— Тогда почему именно Седмица? Насколько же мучительным будет это ожидание.

Ренье заметила, что он слишком сильно сопереживает Кате и Чёрному дракону. Подобная боль — всегда удел того, кто любит, а не того, кого любят.

Кто-то когда-то сказал: бог даёт людям чувства, которые они не в силах вынести, чтобы сделать их смиренными.

Ренье казалось, что Кун, который без колебаний ставит себя на место Каты или Чёрного дракона, очень храбр. У неё самой на это не хватило бы смелости. Ставить всё на кон ради чувства, которое может родиться за Седмицу и за неё же исчезнуть — на такое способен либо глупец, либо очень отважный человек. Ренье начала медленно объяснять:

— Седмица — это срок, за который может произойти всё, что только случается в этом мире.

Седмица. Достаточное количество дней, чтобы всё свершилось и всё обратилось в прах. Она вспомнила ответ, который когда-то услышала от кого-то. Под языком скопилась горечь.

— Времени достаточно, чтобы живой лишился жизни, а умирающий — обрёл её.

— …

— Достаточно, чтобы узнать того, кого не знал, чтобы полюбить того, кого ненавидел, и чтобы расстаться, разлюбив.

— Недостаточно. Для таких чувств и семидесяти дней, и семисот дней, и семи лет, и семидесяти лет будет мало.

— прервал её Кун резким голосом.

— Кун, ты познал это чувство? С чего ты взял, что и семидесяти лет будет мало? Как ты можешь так смело это утверждать?

— А ты — разве знаешь?

— Знаю получше тебя. По крайней мере то, что для исчезновения этого чувства порой не нужно и Седмицы — достаточно одного дня.

Ренье ответила с горькой усмешкой. Всё пережитое до сих пор было жгучим, воспоминания — горькими, а открывать ему правду, сокрушающую его изнутри, было больно.

— …Не может быть.

Голос Куна затих. Встретившись с чувством, которое он испытывал впервые в жизни, он, похоже, не был уверен в его исходе, а потому не смог до конца твердо заявить, что это абсолютно невозможно.

Приближалась вторая Седмица с тех пор, как Ренье и Кун встретились.

---------= Послесловие автора ---------=

Здравствуйте! С вами Юн Сори.

Благодарю за рекомендации и добавление в избранное. С большим вниманием читаю ваши искренние комментарии.

Спасибо, что сообщаете об опечатках. Исправляю их сразу же, как только проверяю. ^0^

Мои глубочайшие соболезнования тем, кто был ошеломлён высказываниями Куна.

Эти выражения весьма и весьма верны историческим реалиям повседневности. Если почитать тексты шумеров, то там… там всё, скажем так, крайне откровенно.

Кто же знал, что эти «откровенные мины» пролежат пять тысяч лет.

…Мне понравилось. Очень понравилось, я могу лишь выразить благодарность, ха-ха-ха (признаюсь, что не почувствовала ни капли неприятия).

Днём обновлю ещё одну главу. Следующая часть будет длиннее.

До встречи. Спасибо! ^^

http://tl.rulate.ru/book/168407/13690708