Готовый перевод Harry Potter and the Old Ones / Гарри Поттер и Древние: Глава 38. Разница

Глава 38. Разница

В конечном счете Тиера всё же принял вызов, чем вызвал явное недовольство Гермионы, которая, впрочем, не сводила с него встревоженного взгляда.

— Хорошо, теперь оба... — Флитвик встал между ними, собираясь разъяснить правила этикета и ритуальные поклоны, предваряющие магическую дуэль.

Но не успел он закончить фразу, как Тиера, едва выйдя из толпы, вскинул палочку.

— Петрификус Тоталус! — Яркая вспышка белого света ударила в Малфоя, и тот мгновенно, словно окоченевшее бревно, рухнул на пол.

— Эй! Тиера, дуэль ещё не началась! — пропищал Флитвик своим тонким голосом.

В его глазах такой поединок, лишенный всякого изящества и правил приличия, был совершенно немыслимым.

«Петрификус Тоталус» стал тем заклинанием, которое Тиера отточил до совершенства сразу по прибытии в Хогвартс. Вообще-то, это чары из курса третьего года обучения. Однако Тиера, за плечами которого было пять лет изучения теории магии, обладал колоссальным багажом знаний — ему не хватало лишь практических навыков и специфических основ.

В Хогвартсе эта проблема была решена. После каждого урока заклинаний он уходил последним, сжимая в руках библиотечный экземпляр «Начального курса заклинаний, том III», и засыпал профессора Флитвика вопросами, жадно восполняя пробелы в технике исполнения и фундаментальных принципах.

Учителя любят прилежных учеников, даже если те задают вопросы, далеко выходящие за рамки программы. Флитвик всегда отвечал с охотой, но он не собирался потакать тому, кто нарушает незыблемые правила дуэли, будь он хоть трижды одаренным первокурсником.

— Куда ты смотришь, Тиера? Ты должен знать: дуэль начинается только после того, как судья — то есть я — отсчитает до трёх! — Флитвик сердито взмахнул палочкой, снимая оцепенение с Драко.

— Экспеллиарму...

— Петрификус Тоталус!

Малфой, разъяренный внезапным поражением, вскочил на ноги, игнорируя боль в ушибленном заду. Он яростно взмахнул палочкой, намереваясь обезоружить противника, но Тиера, не спускавший с него глаз, среагировал мгновенно. Второй «Петрификус» поразил цель, и Малфой снова, словно труп, с глухим стуком приземлился на камни пола.

Дубль два.

Тут уж Флитвик был бессилен. Не только он — даже Макгонагалл со Снейпом застыли в изумлении.

Дуэль закончилась, едва успев начаться. И хотя Флитвик официально не объявил победителя, в сердцах гриффиндорцев Тиера стал безоговорочным триумфатором. Толпа учеников окружила его, засыпая поздравлениями наперебой.

Лишь Гермиона выглядела расстроенной. Она стояла в стороне от ликующей толпы, явно погруженная в свои невеселые мысли. Девочка чувствовала, что безнадежно отстает, и в её душе с новой силой вспыхнул азарт соперничества.

— Отлично сработано, Тиера! — хлопал его по плечу Рон.

— Просто блеск! — Гарри воспользовался моментом и взъерошил мягкие волосы друга. Он давно хотел это сделать. Тиера, казалось, был помешан на чистоте и мылся каждый день, поэтому от него всегда веяло свежим ароматом мыла, а его волосы, которые он долго не стриг, были мягкими и блестели, словно шелк.

Тиера чувствовал себя не в своей тарелке под натиском чужого энтузиазма. Столь щедрые похвалы смущали его; он отвечал невпопад, утратив ту легкость, с которой манипулировал эмоциями толпы на уроке полётов.

Сквозь лес голов он заметил, как Снегг бросил на него глубокий, изучающий взгляд, после чего, резко взмахнув полами мантии, стремительно покинул зал.

Профессор направился вовсе не в свой кабинет в подземельях. Он поднялся на третий этаж и остановился перед огромной, уродливой каменной горгульей.

— Медовый чай с грейпфрутом! — произнес Снегг слово, не несущее в себе ни капли магии.

Горгулья почти по-человечески кивнула и пришла в движение, открывая взгляду винтовую лестницу.

---

Насилу вырвавшись из объятий восторженных однокурсников, Тиера наконец добрался до библиотеки на пятом этаже. Гермиона уже была там, склонившись над тяжелым раскрытым фолиантом. Её пышная, похожая на метлу шевелюра была видна издалека среди старшекурсников.

Тиера не стал её беспокоить. Он тихо прошел к своему любимому месту у окна и раскрыл книгу, которую читал уже больше месяца — «Введение в алхимию».

«Основы зельеварения» он сдал на прошлой неделе, взяв взамен «Магические принципы» — труд настолько сложный, что его не брали даже выпускники. Когда он оформлял книгу, мадам Пинс посмотрела на него как на сумасшедшего.

Тиера гадал, что нашло сегодня на Снейпа. Зачем ему понадобилось устраивать этот цирк с Малфоем, украв у него добрых пятнадцать минут драгоценного времени?

Прошел месяц с начала учебы, и чем больше он узнавал, тем яснее понимал: магические знания безграничны... и хаотичны.

В той библиотеке на далекой планете, где хранились «Некрономикон» и «Р’льехские тексты», вся магия строилась на фундаменте теории трёх измерений. Но здесь, в библиотеке Хогвартса, он не нашел ни единого упоминания об этой концепции.

«Некрономикон» и заметки Мерлина возводили истоки магии к духовному измерению. Хогвартские же труды, такие как «Магические принципы», утверждали, что корень силы кроется в чистоте крови. Они рассматривали магию как силу мысли, а способность волшебников управлять ею — как результат особой физиологии, позволяющей разуму влиять на материальный мир.

Иными словами: сила исходит из души, и только волшебник обладает душой нужного качества. Тиера окрестил это «теорией магической души». В Хогвартсе считали, что душа — такая же субстанция, как и плоть.

Первое серьезное противоречие между его прежними знаниями и школьной программой обнаружилось именно в этой книге по алхимии.

Согласно «Некрономикону» и наследию Мерлина, алхимия — это искусство идеального слияния духовного, материального и ментального измерений. Точка их абсолютного соприкосновения и есть «Первооснова» — Философский камень. Любой предмет, где эти измерения пересекаются хотя бы частично, можно считать алхимическим артефактом.

Хогвартское «Введение в алхимию» рисовало иную картину. Чтобы создать артефакт, нужно было «вдохнуть» обладающую магией душу в особый материал. Обычно использовали магических существ, а на заре алхимии — души самих волшебников. Поэтому история этой науки была пропитана кровью и жестокостью.

Очевидно, что извлечь душу в чистом виде — задача не из легких. И значительная часть «Введения в алхимию» была посвящена именно методам отделения души. Процесс этот был тошнотворно кровавым.

Так продолжалось до тех пор, пока некий гениальный алхимик не открыл двенадцать способов использования крови дракона, что положило начало современной, более гуманной алхимии.

http://tl.rulate.ru/book/168287/11738102