Готовый перевод Harry Potter and the Old Ones / Гарри Поттер и Древние: Глава 17. Философский камень

Глава 17. Философский камень

В конечном итоге Тиера всё же остановил свой выбор на самой первой палочке, которую взял в руки: двенадцать дюймов, ореховое дерево, сердечная жила дракона. Эта покупка обошлась ему в восемь галлеонов и пять кнатов.

К реплике Бузинной палочки он даже не прикоснулся.

Для Тиеры на данном этапе не существовало таких угроз, которые требовали бы исключительно грубой магической силы. Осторожность, осмотрительность и привычка держаться подальше от Троицы, вечно теряющей баллы, — этого было вполне достаточно, чтобы дожить до седьмого курса в целости и сохранности.

А потому копия одного из Даров Смерти потеряла для него всякую значимость. Стоило ему взять её в руки, и если бы — не дай Мерлин — произошло нечто из ряда вон выходящее, разве не было бы это равносильно тому, чтобы начертать у себя на лбу огромными буквами: «Со мной что-то не так»?

Сейчас для него превыше всего была маскировка. Нужно было просто стать обычным студентом и спокойно начать учёбу.

В конце концов, Тиера понятия не имел, сколь много знают высокопоставленные волшебники этого мира о Мерлине, Внешних Богах или Великой расе Йит. Если не брать в расчет остальных, то здесь был как минимум Дамблдор — сильнейший маг современности, способный в будущем видеть сквозь само время. К тому же существовал Николас Фламель, мастер алхимии, проживший более шестисот лет. Поверить в то, что они пребывают в полном неведении относительно дел Внешних Богов, Тиера просто не мог.

По крайней мере, насколько ему было известно, Фламель контактировал с Мерлином. Хотя в дневнике легендарного мага об этом не говорилось прямо — лишь упоминалось о встрече во время странствий с неким «весьма одарённым юным волшебником», — факты говорили сами за себя. Мерлин был первым в истории, кто сумел создать Философский камень, а следующим за сотни лет стал именно Николас Фламель. Период активности Фламеля как раз пересекался с временем перед уходом Мерлина, так что можно было почти со стопроцентной уверенностью утверждать: тем самым «юношей» и был Фламель.

Перед лицом столь могущественных и загадочных личностей Тиера не смел вести себя слишком вызывающе. Особенно учитывая существование пророчеств: если даже Мерлин сумел предсказать его появление, не исключено, что и другие маги владеют подобными методами.

И пусть Дамблдор, узнав о существовании такой библиотеки внутри Тиеры, возможно, и не предпринял бы ничего дурного — разве мог мальчик доверить свою жизнь и безопасность в чужие руки? Каким бы бескорыстным и добрым ни изображали Дамблдора в книгах, инстинкт самосохранения брал своё.

Это не было приступом паранойи. Обычный человек всегда будет подсознательно опасаться чего-то чуждого, неведомого и многократно превосходящего его в силе. Тем более когда ты уже успел им «насолить» — в такие моменты тревога и страх впиваются в душу с утроенной силой.

Знай он заранее, сколькими потрясениями обернётся выбор палочки, Тиера ни за что бы не позволил Хагриду и Гарри следовать за ним. Теперь же он не сомневался: едва Хагрид вернётся сегодня в Хогвартс, Дамблдор тут же узнает, что в этом году, помимо Спасителя, Гарри Поттера, в школу поступает еще один первокурсник с весьма... причудливой магией.

— Вот ваши билеты на поезд до Хогвартса, — Хагрид извлек из кармана два конверта. — Первое сентября, вокзал Кингс-Кросс. В письмах всё написано, главное — не забудьте сесть в вагон до одиннадцати утра.

Выбор питомца и палочки затянулся, а Гарри явно не горел желанием возвращаться к Дурслям слишком быстро. Поэтому Хагрид решил сначала поужинать в «Дырявом котле» и лишь потом проводить ребят.

До ужина они успели заглянуть в лавки сладостей и игрушек, а в магазине «Флориш и Блоттс» наткнулись на заносчивого Драко Малфоя. Тот выглядел довольно мило: пухлые детские щеки, платиновые волосы, уложенные на манер взрослого джентльмена.

Каким бы ни был характер юного Малфоя, в одном ему нельзя было отказать — в тяге к знаниям. Пока отец пропадал в Лютном переулке, мальчишка в одиночку пробрался в книжный магазин и увлеченно читал... Жаль только, что этот прилежный ребенок не был немым. Стоило ему открыть рот, как оттуда полился яд истинного мастера пассивной агрессии.

Одежда Тиеры и Гарри оставляла желать лучшего. И хотя вещи были чистыми, на них виднелись потертости, а фасон выдавал в них типично маглский стиль, который опережал консервативную моду волшебников на добрых полвека.

— Мусорная, нелепая безвкусица, — выплюнул Драко, а затем переключился на Хагрида, назвав его «полувеликаном, только что вернувшимся со свидания с троллем».

Оставалось только гадать, где он набрался таких колкостей в столь юном возрасте. Впрочем, этот инцидент стал лишь коротким эпизодом, лишь слегка омрачившим настроение Гарри.

Настоящая грусть нахлынула на Поттера позже, на вокзале, когда пришло время прощаться с Тиерой. Стычка с Малфоем только сплотила их, ведь детская дружба — вещь удивительная и порой рождается из общих невзгод.

— До встречи через месяц! — крикнул Гарри. Он стоял на коленях на сиденье вагона, прижавшись носом к стеклу. В мгновение ока фигуры Хагрида и Тиеры превратились в крошечные точки и окончательно растаяли вдали.

Проводив Гарри, великан доставил Тиеру к его каморке в старом квартале и, сославшись на «важное поручение Дамблдора», в спешке отбыл в Хогвартс.

— Надеюсь, фальшивка сработает, — негромко пробормотал Тиера, оставшись один.

Вечер прошел буднично: он прибрался, принял душ и лег в постель, изображая обычного ребенка. Опасаясь возможного «Пронзающего взора» невидимых наблюдателей, Тиера выждал целый час и лишь тогда исчез под одеялом, чтобы мгновением позже оказаться в Библиотеке, за десятки тысяч световых лет от Земли.

Только здесь он позволил себе достать из потайного кармашка, вшитого в белье, полупрозрачный, неровный камень глубокого алого цвета.

Философский камень!

Настоящий, истинный артефакт, способный даровать Эликсир Жизни!

План созрел в голове Тиеры мгновенно, стоило Хагриду и Гарри появиться перед ним. Он подменил настоящий камень, хранившийся в кармане великана, на полуфабрикат, оставленный Мерлином в Библиотеке. Это был момент, когда сокровище находилось ближе всего — буквально на расстоянии вытянутой руки.

И хотя главной целью оставалась маскировка, это не значило, что он упустит столь колоссальную выгоду. Если этот маневр удастся, то даже если ему придется бросить Хогвартс и бежать на край света — игра стоила свеч. Это же бессмертие! В мире едва ли найдется тот, кто устоит перед таким искушением.

Благодаря тому, что создание камня требует математической точности и сложнейших химических реакций, его грани и форма в целом подчиняются определенной логике. Цвет же на четвертой стадии превращается в тот самый кроваво-красный. Если только Дамблдор не решит прямо сейчас сварить Эликсир или если в дело не вмешается лично Николас Фламель, шансы на успех были велики.

Чтобы осуществить задуманное, Тиера использовал свои растущие силы. Его контроль над навыком, полученным из глубин космоса — [Червь Проклятия], — стал куда совершеннее. Если раньше проклятие могло покидать тело лишь в виде тонкого волоска, то теперь он научился придавать ему форму нематоды, способной существовать автономно.

Это была его защита. В свободное время он не бездельничал, а бродил по дешевым клиникам и трущобам, собирая «коллекцию». В его распоряжении было пять червей ВИЧ, два чумных, пять вызывающих рак легких, три — рак печени и три — опухоль мозга.

Ему было чертовски любопытно: если рука Питера Петтигрю, которой тот будет воскрешать Волан-де-Морта, будет одновременно нести в себе рак, чуму и СПИД... каким же явится миру Темный Лорд?

http://tl.rulate.ru/book/168287/11737946