Готовый перевод Take a look at the blind Uchiha / Наруто: Слепой Наследник Клана Учиха: Глава 1: Учиха Рё

С того самого момента, как Учиха Рё начал осознавать себя личностью, он отчетливо понимал тяжесть бремени, возложенного на его плечи. Он знал, что значит носить имя этого клана, и еще лучше понимал, на какие жертвы ему придется пойти ради семьи.

Будучи старшим сыном и наследником главы клана, он не имел права на слабость. Ему было предначертано стать сильнейшим среди своего поколения — только так он мог заслужить право принять наследие отца. Лишь абсолютная сила и непоколебимая воля могли заставить гордых соклановцев добровольно следовать за ним, доверить ему свои жизни в это смутное время, когда смерть поджидала за каждым поворотом. Он должен был стать тем, кто проведет клан сквозь кровавый туман войны в будущее.

Иными словами, Учиха Рё был человеком, которому запрещено сомневаться. Вся его жизнь была подчинена строжайшей самодисциплине и бесконечным тренировкам.

Но иногда небеса, словно скучающие боги, любят сыграть злую шутку именно с такими людьми. Они с жестоким любопытством наблюдают, как те, кто всегда шел прямой дорогой, сбиваются с пути, оглушенные внезапным ударом судьбы.

Рё медленно поднял руку. Его пальцы, онемевшие и дрожащие, коснулись плотной повязки, скрывающей верхнюю половину лица. Сквозь слои ткани и запах лекарственных мазей пробивалась острая, пульсирующая боль. Ему не нужно было зеркало, чтобы знать, что скрывается под этими бинтами. Он помнил каждое мгновение того кошмара.

Страшная рана пересекала оба глаза, превратив глазные яблоки в кровавое месиво. Лезвие прошло настолько глубоко, что лишь чудом не задело лобные доли мозга. Одно лишнее движение, доля миллиметра — и он был бы мертв.

И самое горькое в этой трагедии было то, что автором этого увечья был не враг. Эту рану нанес себе он сам, загнанный в угол несколько дней назад.

Мир за стенами поместья пылал. Даймё различных стран, снедаемые алчностью и жаждой власти, вели бесконечные войны за территории и ресурсы. А ниндзя, будучи вершиной военной мощи этого мира, всегда были желанным инструментом в руках аристократов. Убийства, шпионаж, диверсии, отравления... Пока звенели монеты, шиноби были готовы выполнить любой приказ. Клан Учиха, чье имя гремело на весь мир как синоним воинского искусства, воспринимал это как должное. Война была их ремеслом, их воздухом.

Но у любой силы есть противовес. Каким бы могущественным ни был клан, на пути его возвышения всегда вставал достойный соперник. Для Учиха такой немезидой, проклятием и вечным спутником стал клан Сенджу.

Насколько глубока была их вражда? Она въелась в саму суть мироздания. Если кто–то нанимал Учиха, их противники, не задумываясь ни на секунду, отправляли гонца с золотом к Сенджу, чтобы уравновесить чаши весов.

Десятилетия, переросшие в столетия, две великие семьи проливали кровь друг друга. Учиха смогли закрепиться на этой земле, построить свой дом, но фундамент этого дома был замешан на костях и ненависти к «лесным дьяволам».

Последняя миссия Рё стала идеальной иллюстрацией этой бесконечной войны.

Их отряд был нанят для простой задачи: зайти в тыл вражеской армии и пресечь попытку передачи разведданных. Стандартная процедура, рутина войны. Но судьба распорядилась иначе. Они лоб в лоб столкнулись с транспортным отрядом Сенджу, возвращавшимся с передовой.

Формально их миссии не пересекались, но в Эпоху Воюющих Государств одного вида герба на спине было достаточно для смертного приговора. Командир Сенджу, опытный и безжалостный шиноби, едва заметив присутствие врага, отдал приказ на уничтожение.

Впрочем, Рё не снимал вины и с себя. Узнав в противниках ненавистных Сенджу, он поддался искушению. Ему захотелось не просто уйти, а нанести врагу максимальный урон, сорвать их поставки. Он подобрался слишком близко.

Итог был закономерен и страшен. Ситуация вышла из–под контроля. Рё удалось превратить миссию Сенджу в хаос, их строй был разбит, груз уничтожен, но цена оказалась непомерно высокой. Окруженный, лишенный путей к отступлению, он выбрал путь самурая — смерть, но не плен. Он решил забрать с собой как можно больше врагов, а в последний момент, чтобы его тело и секреты Шарингана не достались врагу, попытался покончить с собой, вонзив кунай в собственные глаза.

— Ха... Учиха, лишившийся глаз... Звучит как начало плохого анекдота, — прошептал он в тишину комнаты.

Голоса за стеной становились громче. Кто–то спорил, кто–то пытался успокоить собеседника. Рё усилием воли подавил панику и, превозмогая боль, пронзающую голову при каждом движении, сел на футоне. Холодный пот мгновенно выступил на лбу, но на губах юноши заиграла легкая, почти безумная усмешка.

— Если те ублюдки из Сенджу узнают, что я все–таки выжил после того, как превратил свои глаза в фарш, они, наверное, лопнут от злости, — тихо произнес он, обращаясь к пустоте. — Когда я вернусь на поле боя, нужно будет обязательно посмеяться над ними... Но сейчас... Сейчас нужно выйти. Нельзя допустить, чтобы отец поссорился со старейшинами из–за меня. Это бессмысленно.

Мир без света оказался пугающе иным. Лишившись главного источника информации, мозг Рё начал жадно впитывать любые сигналы от других органов чувств. Слух обострился, улавливая шорох листвы за окном, а осязание стало невероятно, болезненно четким.

«Хм... Разве татами всегда были такими шершавыми?» — подумал он, ощущая подушечками пальцев каждую плетеную соломинку.

Он медленно пополз к стене, ориентируясь по памяти и движению воздуха.

«Это... стена? Холодная. Если идти вдоль неё, то я смогу добраться до двери без происшествий... Ай!»

Острая боль в колене заставила его зашипеть.

«Здесь что–то стояло? Я не помню здесь никакой мебели...»

Рё осторожно опустил руки вниз, ощупывая препятствие. Пальцы наткнулись на гладкую, лакированную поверхность дерева где–то на уровне бедра.

«Низкий шкаф для хранения ниндзя–гу? Кто додумался поставить его здесь? Или это я потерял ориентацию в пространстве?.. Ладно, нужно просто обойти».

Но прежде чем он успел справиться с этим препятствием, тишину разрезал характерный звук — шорох бумаги и скрип дерева. Дзедзи (раздвижная дверь) отъехала в сторону. Послышались торопливые, тяжелые шаги и мужской голос, в котором привычная сталь уступила место тревоге.

— Рё! Ты слишком тяжело ранен. Если тебе что–то нужно, просто позови! Зачем ты встал?

— Отец... — выдохнул юноша.

Учиха Рё замер, прекратив свои жалкие попытки нащупать дорогу. Он повернул лицо на звук голоса, но тут же опустил голову. Слова застряли в горле. Что он мог сказать?

В конечном счете, эта катастрофа — результат его самонадеянности. Он вышел за рамки приказа, его обнаружили. Да, он выполнил основную задачу. Да, он перевыполнил план, уничтожив снабжение врага. Да, он выжил, что само по себе чудо. Но какой ценой? Он потерял то, что делает Учиха теми, кто они есть. Он потерял глаза. И уничтожил их своими собственными руками.

Страх, стыд и неуверенность волной накрыли его. Но сквозь эту тьму пробилось ощущение тепла — широкая, мозолистая ладонь легла ему на плечо. Голос отца, Учиха Таджимы, прозвучал твердо, но мягко:

— Не думай лишнего. Сейчас твоя единственная задача — отдых. Для меня и для клана главное то, что ты вернулся живым. Остальное — пыль.

— Верно, Рё. Сейчас ты должен сосредоточиться на восстановлении, — раздался второй голос, властный и глубокий. Это был Великий Старейшина. — Твоя вылазка, хоть и была самовольной, не опозорила имя Учиха. Ты нанес серьезный урон логистике противника, дал нашему фронту передышку и преимущество. Твоя миссия не провалена. Ты вернулся. Даже ветераны не смогли бы справиться лучше в той мясорубке.

Рё слегка наклонил голову, пытаясь сфокусироваться на источнике второго голоса.

— Это... Великий Старейшина?

— Да, это я. Слушай отца. Лечись. Мы найдем способ что–то сделать с твоими глазами. Ты — наследник, и мы не можем...

— Нет, — твердо перебил Рё. Он поднял голову, его невидящие глаза смотрели прямо перед собой, а кулаки в рукавах юкаты сжались до побеления костяшек. — Пожалуйста, отец, Старейшина... Выберите другого наследника.

— Рё, что ты такое говоришь?! Ты...

— Отец, я лучше других знаю состояние своего тела, — голос юноши был тихим, но в нем звучала страшная уверенность. — Когда я наносил удар, я не планировал выжить. Это был удар милосердия к самому себе. Я хотел разрушить мозг вместе с глазами. То, что я дышу сейчас — чистая случайность, каприз судьбы. Или, возможно, проявление моей подсознательной трусости перед лицом смерти. Раны такой глубины... задеты нервы, кости черепа. С уровнем медицины нашего клана надежды на восстановление нет. Прошу вас, не тратьте ресурсы клана на поиски невозможного.

Он покачал головой, и это движение отозвалось вспышкой боли, заставившей его поморщиться.

— Сейчас важнее другое. Нужно успокоить клан. Я знаю наших людей — они захотят отомстить Сенджу немедленно. Гнев — источник нашей силы, это правда, но он же делает нас слепыми. Импульсивность сейчас приведет к ошибкам и напрасным смертям. Я прошу вас удержать их.

Рё перевел дыхание и продолжил, чеканя каждое слово:

— Если мы хотим ударить по Сенджу, это нужно делать не сейчас, в порыве ярости, а выбрав идеальный момент для сокрушительной контратаки, которая принесет победу, а не просто кровь. Сейчас же нам нужно уйти в глухую оборону. Сенджу будут в бешенстве. Я уничтожил не просто отряд, а их линию снабжения и огромную партию ресурсов. Они захотят отыграться. Я прошу вас обоих... не щадите моих чувств. Используйте меня. Скажите клану, что это моя вина, моя ошибка. Направьте их недовольство на меня. Если у них будет объект для критики внутри, они быстрее остынут и станут действовать осторожнее по отношению к внешнему врагу... Если я могу послужить клану хотя бы в качестве громоотвода, я буду счастлив.

В комнате повисла тяжелая тишина.

— Рё... ты действительно достойный наследник. Если бы не эта трагедия... — вздохнул Великий Старейшина, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. — Хорошо. Мы с Таджимой обсудим дальнейшие шаги. Не забивай этим голову. Твои раны еще слишком свежи, чтобы ставить крест на будущем. Оставайся дома, лечись. Остальное обсудим, когда ты встанешь на ноги.

Услышав удаляющиеся шаги Старейшины, Рё позволил себе горькую, кривую усмешку.

— Если бы я был достойным наследником, я бы не был настолько самонадеян, считая, что смогу в одиночку обхитрить сенсоров Сенджу и уйти невредимым... Я понял это слишком поздно.

— Осознать ошибку — значит сделать первый шаг к её исправлению. Никогда не поздно, — Учиха Таджима подошел ближе. Его тяжелая рука легла на голову сына, пальцы осторожно зарылись в черные волосы. Лицо сурового главы клана исказила гримаса боли и скорби, которую он не мог показать никому, кроме слепого сына. — Тебе всего тринадцать лет, Рё. Твоя жизнь только начинается. Не смей ставить на себе крест.

Голос отца дрогнул, став тише и глуше:

— Если кто и виноват, так это я. Я — никчемный отец, который не смог защитить своего ребенка от врагов... Это я должен просить прощения, а не ты.

[Тут должна быть иллюстрация: Папа Таджима. Его прическа — это настоящий панк–рок, он самый модный парень Эпохи Воюющих Государств].

Чувствуя тепло отцовской руки, Рё ощутил, как к горлу подкатил ком. Ему хотелось заплакать, смыть эту боль слезами, но лезвие куная забрало у него и эту возможность. Слезные каналы были разрушены вместе с глазами. Даже если раны заживут, он больше никогда не сможет проронить ни слезинки.

Поэтому он просто опустил голову и тихо, хрипло рассмеялся:

— О чем вы говорите, отец? Вы всегда защищали нас, как скала... Это я переоценил себя. Я принял неверное решение и плачу за него. Но... не волнуйтесь. Как вы и сказали, у меня впереди вечность. Даже если свет навсегда ушел из моей жизни, я не остановлюсь. Я буду тренировать тело, обострять другие чувства. Я клянусь, что имя Учиха Рё никогда не станет синонимом слабости. Я еще заставлю врагов дрожать при моем появлении.

Услышав эти слова, Учиха Таджима впервые за день улыбнулся — слабо, но искренне. Он подхватил сына под руку, помогая ему вернуться на футон.

— Хорошо сказано. Ты — моя гордость, сын. Запомни, Рё: человек проигрывает только тогда, когда сдается сам. Если ты опустишь руки, никто, даже боги, не смогут вытащить тебя из бездны. Но пока ты борешься — ты не побежден.

— Я запомню это, — Рё на мгновение замер, а затем его лицо просветлело. — Обещаю.

— Отдыхай. Мы со Старейшиной поговорим снаружи. Если что–то понадобится, кричи, не стесняйся. Тебе нужно привыкнуть к... новому состоянию.

Дверь закрылась, отрезая полосу света и звуки внешнего мира. Рё снова остался один в темноте. Он почтительно поклонился в ту сторону, где только что стоял отец, но стоило шагам затихнуть, как маска уверенности сползла с его лица.

Он остался наедине со своими мыслями, и холодная, липкая неуверенность снова обвила сердце.

«Я пообещал отцу... Но давайте будем честны. Какое будущее может ждать Учиха, потерявшего свои глаза? Какая польза клану от калеки?»

http://tl.rulate.ru/book/168169/11713438