Готовый перевод Supreme Understanding: I am the Ancestor of Martial Arts and Immortality in the Nine Realms / Абсолютное Понимание: Я — Прародитель Боевых Искусств и Бессмертия: 7

Глава 7: «Тепло алых свечей в брачную ночь»

Голос Цзянь Цинъе, чистый и леденящий, прозвучал внезапно. Но смысл сказанного совсем не походил на ожидаемую дележку власти. Напротив, в ее словах чувствовалась странная, необъяснимая забота, отчего Цзянь Цзибай на мгновение лишился дара речи.

Сначала он по привычке решил, что его старшая сестра, которая всегда была равнодушна к мирской суете и одержима лишь охотой на демонов, заговорила из корысти – мол, и она разглядела в новом ведомстве выгоду и хочет урвать свой кусок или выставить условия.

Потому Цзянь Цзибай мигом собрался, заставив свою истинную юань – чистую и мощную, совсем не похожую на ту, что давал обычный «Священный Канон Горнила», – тихо зациркулировать по телу. Хмель от выпитого вина тут же отступил, и мысли стали ясными.

Он поправил полы одеяния и принял более торжественный вид, готовясь выслушать требования принцессы.

Однако слова Цзянь Цинъе были такими же, как и она сама – прямыми и чистыми, без тени лукавства.

— С демонами шутки плохи. Они хитры, коварны, их уловки непредсказуемы. Обычному воину с ними не совладать. Ты сейчас лишь на Сфере Приобретенного. Твой фундамент кажется крепким, но встреча лицом к лицу с кровожадными тварями все еще несет в себе смертельную опасность.

Она посмотрела на брата, и в ее льдисто-голубых глазах на миг промелькнуло нечто, похожее на тревогу – так мимолетно, что почти невозможно было уловить.

— А потому, если Управление Истребления Демонов столкнется с врагом, который окажется не под силу, не смей геройствовать. И тем более не лезь в пекло сам.

Она сделала короткую паузу, словно следующая фраза требовала от нее немалых усилий:

— Если… если к тому времени в Гвардии Дракона или других ведомствах не окажется свободных рук, и ты не сможешь найти подмогу… пришли человека в мой дворец.

— А? — Цзянь Цзибай был захвачен врасплох и замер. Он ожидал чего угодно, но только не прямой… защиты?

Он моргнул, убеждаясь, что не ослышался, и поспешно ответил с искренней благодарностью в голосе:

— Ох, хорошо! Благодарю тебя за заботу, сестра! Твой младший брат запомнит это. Если дело и впрямь окажется не по зубам, я непременно приду просить твоей помощи!

В этой реакции было немало правды. В конце концов, проявленное принцессой добро в этой удушливой атмосфере императорского двора казалось чем-то драгоценным и совершенно неожиданным.

— М-м, — лишь тихо отозвалась Цзянь Цинъе, видя, что он ее понял.

Затем она перевела взгляд на младших братьев и сестер, которые под навесом у павильона все еще резвились и со смехом делили сласти. В этот миг в ее ледяной броне, что казалась вечной, возникла крохотная, едва приметная трещинка.

Она по-прежнему сидела неподвижно, как ледяное изваяние, но в глубине ее глаз затеплился мягкий свет, пока она наблюдала за беспечными детьми.

Цзянь Цзибай подметил эти перемены, и в его душе родилось понимание. Видимо, его старшая сестра пришла сегодня совсем не с той целью, что третий брат. Ее не интересовали ни власть, ни ресурсы Управления. Она… действительно просто пришла на свадьбу к брату и решила по-своему, как умела, предложить ему защиту.

— Тебе не стоит так сильно тревожиться, сестра, — Цзянь Цзисянь слегка взболтнул вино в кубке. На его губах играла легкая улыбка. Он решил нарушить тишину, его тон был непринужденным, почти шутливым, но в нем скрывался острый подтекст. — Шестой брат ведь уже сказал: Управление, которое велел создать отец, сейчас отвечает лишь за крохотный пятачок земли – нашу столицу.

— …А что такое столица? Это подножие трона, где восседает Его Величество. Здесь за порядком присматривают наши дядья – герцог Вэй, герцог Ин и прочие Гроссмейстеры. Посмеют ли демоны здесь бесчинствовать?

Он отхлебнул вина и продолжил, невзначай скользнув взглядом по Цзянь Цзибаю:

— К тому же, самое главное: чтобы Управление действительно обрело форму и стало боеспособным, понадобится лет десять упорного труда. Обучение подчиненных, способных действовать самостоятельно, – это не только вопрос огромных трат. Время – вот главный ресурс. Скажи, шестой брат, разве я не прав?

Для Цзянь Цзибая смысл этих слов был предельно ясен. Цзянь Цзисянь намекал, что Управление еще долго не будет представлять угрозы, и одновременно указывал на огромные трудности в его создании, пристально следя за реакцией брата.

— Третий брат совершенно прав, — Цзянь Цзибай охотно согласился. На его лице появилось выражение, подобающее смущенному новобрачному. — И впрямь, сестра, не стоит за меня так волноваться. У твоего брата есть голова на плечах, я буду знать меру. В конце концов…

Он слегка запнулся с мальчишеской застенчивостью:

— Я ведь только сегодня женился. Хорошие дни только начинаются, как же мне не беречь себя?

— Ха-ха-ха… И то верно! Сегодня твой великий день, нужно радоваться! — Цзянь Цзисянь громко рассмеялся, на время отбросив все свои проверки и расчеты. Он осушил кубок одним махом и поставил его на стол перед Цзянь Цзибаем. Гулкий звук удара эхом отозвался в тишине павильона.

— Давай, брат, выпьем еще! Оставим скучные дела на завтра!

— Брат прав, сегодня будем пить вволю! Сестра, брат, вы не уйдете отсюда, пока не захмелеете!

Лицо Цзянь Цзибая снова озарила радушная улыбка. Он взял кувшин, наполнил кубок Цзянь Цзисяня, а затем и свой собственный. Они принялись чокаться и осушать чашу за чашей, и обстановка, казалось, вернулась к былому дружелюбию. Разговоры о будущем Управления и ядрах демонов канули в небытие, точно их и не было.

…

Ни один пир на свете не длится вечно. Шумное поместье князя Цзина, когда последние знатные гости и военачальники разъехались, наконец погрузилось в тишину.

Развешанные в поместье большие красные фонари все так же источали теплое сияние, освещая фигуры слуг, поспешно убирающих остатки пиршества. В воздухе стоял аромат яств, вина и тонкий запах свечного нагара.

Цзянь Цзибай лично проводил всех гостей, включая своих развеселившихся братьев и сестер, которые так и порывались пойти «посмотреть на покои новобрачных». Он проводил их до самых ворот, глядя, как кареты исчезают в ночной тьме комендантского часа.

Запрет на ночное передвижение в окрестностях столицы был строгим. Это делалось не только ради покоя жителей и порядка, но и для защиты от хитрых и коварных демонов, таящихся в тени. Даже в этой сияющей столице империи никто не смел утверждать, что вся нечисть истреблена до последнего духа.

Проводив гостей, Цзянь Цзибай оправил одеяние, слегка помятое после долгого дня, глубоко вдохнул прохладный ночной воздух и направился вглубь поместья, к покоям новобрачных. За ним, бесшумно ступая, следовали лишь две личные служанки с резными стеклянными фонарями в руках.

Когда он подошел к воротам нарядно украшенного двора, изнутри донеслось легкое шевеление. Острый слух воина Сферы Врожденного позволил ему четко различить малейшие звуки в покоях.

Это была служанка невесты. Понизив голос, она торопливо предупреждала хозяйку:

— Госпожа, госпожа! Ван уже идет сюда!

Очевидно, те, кто был внутри, давно услышали его шаги и спешно заканчивали последние приготовления.

— Ждите здесь, — распорядился Цзянь Цзибай, остановившись у ворот.

— Слушаемся, ван, — служанки поклонились и замерли по обе стороны входа с фонарями в руках.

Цзянь Цзибай в одиночестве прошел через ворота, украшенные алыми шелковыми лентами. Две служанки, стоявшие у дверей комнаты, при его виде склонились в глубоком поклоне и плавно распахнули перед ним тяжелые лаковые створки, на которых красовался огромный золотой иероглиф «Счастье».

Он переступил порог, погружаясь в тепло и нежные ароматы. Двери за его спиной бесшумно закрылись, отсекая ночную прохладу.

В комнате ярко горели алые свечи, заливая все вокруг мягким, уютным светом. В воздухе витал тонкий запах лилий и чистый, едва уловимый аромат женщины.

Его взгляд сразу устремился вглубь покоев, к ложу, укрытому алым одеялом с вышитыми на нем уточками-мандаринками. Там, на краю постели, чинно сидела невеста в роскошном свадебном наряде. Ее голову скрывало искусно расшитое красное покрывало.

Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях. Ее спина была прямой, точно у нефритовой статуи. Казалось, она пребывала в этой позе с самого начала.

Но Цзянь Цзибай знал: переполох, устроенный служанками, не был случайным. Его невеста, услышав его шаги, наверняка поспешно приняла эту безупречную позу. Это девичье волнение и маленькие хитрости не показались ему неуместными – напротив, они добавили моменту искренности и очарования.

Он невольно поправил воротник, пытаясь унять внезапно участившееся сердцебиение. Подойдя к столу, он взял заранее приготовленный нефритовый жезл жуи и две золотые чаши, связанные красной нитью и наполненные янтарным вином радости соития. Медленным шагом он приблизился к ложу и присел рядом с невестой.

Теперь, будучи совсем близко, он ясно видел, как ее тонкие пальцы невольно сжимают ткань свадебного платья, а костяшки даже чуть побелели от напряжения.

Похоже, его супруга волновалась не меньше него самого.

Цзянь Цзибай глубоко вздохнул и, не медля более, осторожно подвел кончик нефритового жезла под край алого покрывала. Его движения были уверенными и мягкими. Он медленно поднял шелк вверх.

Когда покрывало было снято, перед его взором предстало лицо невесты.

В сиянии свечей он увидел лик, исполненный классического изящества. Тонкие брови, подобные дымке, глаза, похожие на миндаль, в которых плескалось волнение, точеный носик и губы цвета спелой вишни. Кожа ее, белее первого снега, в свете алых свечей казалась почти прозрачной.

Матушка была права: она и впрямь была писаной красавицей. Но красота ее не была ослепляющей или дерзкой – она напоминала дев с древних свитков: чистая, утонченная, с ароматом орхидеи.

Правда, на этом лице еще читалась детская наивность, а в чертах проглядывала не до конца ушедшая девичья незрелость. Это была не та зрелая красавица, которую Цзянь Цзибай подсознательно ожидал увидеть.

Но он тут же усмехнулся про себя: его супруга, Юй Цзыюань, была его ровесницей – в самом цвету, так что ее юность была лишь естественной чертой.

— Ван… — тихо позвала Юй Цзыюань. Видимо, Цзянь Цзибай рассматривал ее слишком долго, и она, засмущавшись, опустила ресницы.

Голос ее был подобен пению иволги – нежный и чуть дрожащий от волнения.

— Ох, — Цзянь Цзибай пришел в себя, осознав свою оплошность, но не стал ее скрывать. Напротив, он искренне произнес:

— Твоя красота, супруга, совершенна. Твой муж на миг лишился дара речи, не обессудь.

Столь прямолицее восхищение заставило лицо Юй Цзыюань вспыхнуть густым румянцем. Даже ее белые мочки ушей и тонкая шея окрасились в алый цвет. Она от смущения едва не уткнулась подбородком в грудь и пролепетала едва слышно:

— Ван… ну как же вы можете… так прямо… это…

— А почему нет? — Цзянь Цзибай, видя ее замешательство, нашел его в высшей степени милым. Тень отчужденности, вызванная тем, что они были незнакомы, начала таять. Он отложил жезл жуи в сторону и мягко накрыл своей ладонью ее маленькую ручку, все еще сжимавшую край одеяния.

От этого прикосновения Юй Цзыюань вздрогнула и инстинктивно хотела отпрянуть, но в итоге сдержалась, позволив его широкой теплой ладони укрыть ее пальцы. Под его рукой ее холодные кончики пальцев постепенно начали согреваться.

— С этого дня мы – муж и жена, — голос Цзянь Цзибая звучал мягко, но твердо.

Спустя какое-то время, привыкнув к его близости или успокоившись после его слов, Юй Цзыюань наконец набралась храбрости и украдкой подняла глаза, чтобы рассмотреть супруга, которому ей предстояло доверить свою жизнь. В ее взгляде мешались любопытство, стыдливость и едва приметное изучение – она словно старалась запечатлеть его черты в самом сердце.

— Пойдем, сначала выпьем вино брачных кубков, а потом тебе нужно поесть. Ты весь день была в заботах и наверняка даже крошки во рту не держала, — заботливо сказал Цзянь Цзибай.

— М-м, — тихо отозвалась она и послушно следовала за ним, пока он вел ее через все положенные обряды.

Когда они испили из связанных чаш, хмель слегка ударил в голову, добавив ее облику еще больше очарования. Завершив обряд, Цзянь Цзибай подвел ее к круглому столу в гостиной и усадил.

На столе уже ждали изысканные легкие закуски и горячий отвар.

— А вы, ван, не притронетесь? — Спросила Юй Цзыюань. Даже будучи голодной, она сохраняла манеры благородной дамы: ела маленькими кусочками, изящно и неспешно.

Но под пристальным, полным тепла взглядом Цзянь Цзибая ей было не по себе, и румянец, едва сошедший с ее щек, грозил вернуться вновь.

— Нет, на пиру я выпил немало вина, так что аппетита совсем нет, — Цзянь Цзибай покачал головой. Он подпер голову рукой и продолжал смотреть на нее с нескрываемым восхищением.

От этого Юй Цзыюань смутилась еще больше. Она склонила голову пониже и сосредоточенно принялась за еду. На какое-то время в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь треском свечей и ее тихим дыханием. Атмосфера была спокойной и томительной.

Когда ужин был окончен и супруга немного отдохнула, омыв руки, ночь окончательно вступила в свои права. Алые свечи догорели больше чем наполовину, оставляя за собой дорожки воска, точно следы недавней радости.

Настал самый важный, самый волнующий час – ночь брачных свечей в покоях новобрачных. Пламя свечей дрожало, тяжелые пологи кровати опустились, скрывая двоих в туманном, теплом мареве.

— Ах… ван… полегче… — раздался тихий, дрожащий шепот, который тут же утонул в глубокой ночи и мягком шелке занавесей.

…

http://tl.rulate.ru/book/167897/11911221