Готовый перевод Game of Thrones Viserys the Three-Headed Dragon / Игра Престолов: У дракона три головы: 39. Джон Сноу

В большом чертоге Винтерфелла стоял густой жар, пропитанный ароматами жареного мяса и только что испеченного хлеба. Где-то в глубине зала певец перебирал струны арфы, выводя старинную балладу, но за ревом пламени в очагах, звоном кубков и гомоном пьяных голосов Джон, сидевший в самом конце длинного стола, не мог разобрать ни слова.

Пир в честь приезда короля тянулся вот уже четыре часа. Джон пил с самого начала и не собирался останавливаться. Он с удивлением обнаружил, что хмель берет его не сильнее, чем взрослого мужчину. Окружавшие его оруженосцы и молодые всадники, разгоряченные весельем, подначивали его: стоило осушить кубок, как тут же наполнялся следующий.

Джону нравилось их общество. Он с упоением слушал их бахвальство о былых стычках, охотничьих подвигах и любовных похождениях. Тайком он думал, что эта компания куда интереснее, чем принцы и принцессы за высоким столом. Под столом что-то коснулось его ноги. Джон опустил взгляд и встретился с парой красных глаз, не мигая смотревших на него.

— Снова проголодался? — Спросил он. Среди блюд еще оставалась половина медовой курицы. Джон оторвал ножку, но тут ему в голову пришла идея получше: он ножом срезал все мясо с тушки, а костяк сбросил под стол. Призрак принялся терзать добычу – свирепо, но беззвучно. Братьям и сестрам Джона запретили приводить лютоволков в пиршественный зал, но здесь, в нижнем конце стола, где сновали десятки собак, на его маленького волка никто не обращал внимания.

Джон убеждал себя, что в этом и заключается его особое везение. Глаза внезапно защипало. Он грубо потер их, проклиная едкий дым, сделал еще один глубокий глоток вина и наблюдал, как Призрак доедает курицу.

Когда дядя Бенджен подошел к нему, Джон с гордостью смотрел, как его лютоволк одержал верх в стычке за кость над сукой, которая была втрое крупнее него. С довольно улыбкой Джон запустил руку под стол, перебирая густую белую шерсть.

— Так вот он какой, знаменитый лютоволк? — Раздался рядом знакомый голос.

Джон радостно вскинул голову. Дядя Бенджен положил руку ему на макушку, взъерошив волосы точно так же, как сам Джон только что трепал волка.

— Да, — ответил он. — Его зовут Призрак.

Оруженосец, травивший сальную шутку, осекся и потеснился, освобождая место для брата лорда. Бенджен Старк перекинул ногу через скамью и взял кубок из рук Джона. — «Летнее красное», — медленно произнес он, пригубив напиток. — Нет ничего слаще этого вина. Сколько ты уже выпил за вечер, Джон?

Джон лишь улыбнулся в ответ.

Бенджен рассмеялся:

— Как я и думал. Ну да ладно. Помню, когда я впервые напился до бесчувствия, я был младше тебя. — Он выудил с деревянного подноса запеченную луковицу, с которой капал бурый сок, и с хрустом откусил кусок.

Лицо дяди Бенджена было резким и сухим, словно обветренная скала, но в серо-голубых глазах всегда таилась смешинка. Как и все в Ночном Дозоре, он был в черном, но сегодня на нем был богатый бархатный дублет, высокие кожаные сапоги, широкий пояс с серебряной пряжкой и тяжелая серебряная цепь на шее. Пожевывая лук, Бенджен с живым интересом наблюдал за Призраком.

— Тихий зверь, — заключил он.

— Он совсем не похож на остальных, — сказал Джон. — Никогда не издает ни звука. Потому я и назвал его Призраком. Ну и из-за шерсти тоже. У других она темная – серая или почти черная.

— За Стеной тоже водятся лютоволки. Мы часто слышим их вой, когда уходим в дозор. — Бенджен Старк многозначительно посмотрел на племянника. — Ты ведь обычно ужинаешь за одним столом со своими братьями, верно?

— Обычно – да, — бесстрастно ответил Джон. — Но леди Старк считает, что в такой вечер присутствие бастарда за одним столом с королевской семьей будет оскорблением.

— Понимаю. — Дядя повернулся к высокому помосту в другом конце залы. — Мой брат сегодня не выглядит так, будто настроен праздновать.

Джон тоже это заметил. Бастарды рано учатся читать по лицам, подмечая скрытую радость или гнев в чужих глазах. Его отец вел себя безупречно вежливо, но в его осанке сквозило напряжение, которого Джон раньше не видел. Эддард Старк был немногословен и смотрел в зал тяжелым, отсутствующим взглядом.

Зато король Роберт, сидевший через два места от него, пил не просыхая. Его лицо, заросшее густой бородой, раскраснелось. Он постоянно поднимал кубки, хохотал над каждой шуткой и поглощал блюда с жадностью голодного призрака. Но королева Серсея подле него сидела прямой и холодной, словно ледяное изваяние.

— Королева тоже злится, — шепнул Джон дяде. — Потому что отец отвел короля в крипту. Она не хотела, чтобы они туда спускались.

Бенджен внимательно изучил лицо Джона и произнес:

— От твоего взора ничто не укроется, а? Нам в Ночном Дозоре нужны такие люди.

— Робб сильнее меня с копьем, — с гордостью заявил Джон, — но я лучше владею мечом. А Хуллен говорит, что я один из лучших наездников в замке.

— Весьма недурно.

— Когда ты будешь возвращаться, возьми меня с собой, — внезапно выпалил Джон, подавшись вперед. — Если ты попросишь отца, он согласится. Я знаю, он не откажет.

Дядя Бенджен снова посмотрел на него:

— Стеня – суровое место для мальчика, Джон.

— Я почти взрослый! — Возразил тот. — На следующие именины мне исполнится пятнадцать. Мейстер Лювин говорит, что бастарды растут быстрее других детей.

— В этом он прав, — уголки губ Бенджена слегка дрогнули. Он взял кубок Джона, наполнил его до краев и сделал глоток.

— Дейрон Таргариен было всего четырнадцать, когда он завоевал Дорн, — добавил Джон. Юный Король-Дракон всегда был его героем.

— Та война длилась всё лето, — напомнил дядя. — Твой юный король потерял десять тысяч человек, чтобы взять Дорн, и еще пятьдесят тысяч, чтобы попытаться удержать его. Кто-то должен был сказать ему, что война – это не детская забава. — Он вытер губы и допил вино. — И не забудь, что Дейрон погиб в восемнадцать. Про эту часть ты не забыл?

— Я ничего не забыл, — похвастался Джон, приободренный вином. Он выпрямился, стараясь казаться выше. — Дядя, я хочу надеть черное.

Он долго обдумывал это решение. Ночами, когда братья мирно спали рядом, Джон ворочался без сна. Робб когда-нибудь унаследует Винтерфелл и станет Хранителем Севера, ведя за собой тысячи мечей. Бран и Рикон станут его знаменосцами, получат земли и будут править его именем. Арья и Санса выйдут за сыновей великих лордов и станут знатными дамами на юге. А на что мог надеяться он, Джон Сноу, всего лишь бастард?

— Джон, боюсь, ты не понимаешь. Ночной Дозор – это братство, готовое к смерти. У нас нет семейных уз, мы никогда не познаем жен и не вырастим детей. Наша жена – долг, а наша любовница – честь.

— У бастардов тоже есть честь, — отрезал Джон. — Я готов принести присягу.

— Ты лишь четырнадцатилетний мальчишка, — ответил Бенджен. — Еще не мужчина. Пока ты не познал женщину, ты не можешь вообразить, какую цену платишь.

— Мне плевать на это! — Гнев жаркой волной подкатил к горлу Джона.

— Если бы ты знал, тебе бы не было плевать, — мягко произнес Бенджен. — Дитя, если бы ты понимал последствия этой клятвы, ты бы так не спешил.

Джон вспыхнул еще сильнее:

— Я тебе не дитя!

Бенджен Старк поднялся. — Жаль, что ты не мой сын. — Он похлопал Джона по плечу. — Вот когда нагуляешь в мире пару-тройку своих бастардов, тогда и приходи ко мне. Посмотрим, что ты запоешь тогда.

Джона затрясло от ярости. — Я никогда не порожу бастарда, — отчеканил он каждое слово. — Никогда! — Последняя фраза вырвалась у него, словно змеиный яд.

Он внезапно осознал, что за столом стало тихо. Все смотрели на него. Джон почувствовал, как слезы закипают в глазах, и резко встал.

— Прошу меня извинить, — бросил он, собрав остатки достоинства, и вихрем вылетел прочь, прежде чем кто-то увидел его слезы.

Должно быть, он выпил лишнего – ноги заплетались. Он налетел на служанку, опрокинув кувшин с пряным вином. По залу прокатился взрыв смеха. Горячие слезы покатились по щекам. Кто-то попытался придержать его, но Джон стряхнул чужую руку и, почти не видя земли перед собой, бросился к дверям. Призрак тенью последовал за ним в сгущающиеся сумерки.

В пустом дворе царила тишина. На крепостной стене виднелся лишь одинокий часовой, плотнее кутающийся в плащ от холода. Несмотря на его унылый вид, Джон отдал бы всё на свете, чтобы поменяться с ним местами. Весь остальной замок тонул в мрачном безмолвии.

Однажды Джон видел заброшенную усадьбу – пустую, мрачную и затихшую, где только камни шептали о прежних хозяевах. Сегодняшний Винтерфелл напоминал ему то место. Из открытых окон доносились звуки музыки и песен, которые сейчас казались ему отвратительными. Он вытер слезы рукавом, злясь на собственную слабость, и уже собирался уйти.

— Эй, парень, — окликнул его кто-то. Джон обернулся.

Тирион Ланнистер сидел на карнизе над главными дверями чертога, взирая на мир с высоты, словно живая гаргулья. Карлик ухмыльнулся:

— Твой спутник – это ведь волк?

— Лютоволк, — ответил Джон. — Его зовут Призрак. — Он смотрел на карлика, и любопытство постепенно вытеснило обиду. — А что вы там делаете? Почему не на пиру?

— Внутри слишком шумно и жарко, к тому же я слегка перебрал, — признался карлик. — Давным-давно я усвоил урок: блевать на собственного брата – дурной тон. Могу я взглянуть на твоего волка поближе?

Джон поколебался, затем медленно кивнул:

— Вы сами спуститесь? Или принести лестницу?

— Что? За кого ты меня принимаешь? — Малыш оттолкнулся руками и кувыркнулся в воздух. У Джона перехватило дыхание. Он в изумлении наблюдал, как Тирион сжался в комок, ловко приземлился на руки и, сделав сальто назад, встал на ноги.

Призрак недоверчиво попятился на несколько шагов.

Карлик отряхнул пыль и рассмеялся:

— Похоже, я напугал твоего волчонка. Мои извинения.

— Он не напуган, — Джон присел и позвал:

— Призрак, ко мне. Иди сюда, хороший мальчик.

Волчонок подбежал и ласково ткнулся носом в щеку Джона, но продолжал настороженно следить за Тирионом Ланнистером. Когда карлик протянул руку, волк оскалился и издал беззвучное рычание.

— Дичится чужих? — Спросил Ланнистер.

— Призрак, сидеть, — скомандовал Джон. — Вот так, не двигайся. — Он посмотрел на карлика. — Теперь можете погладить. Он не тронется, пока я не велю. Я тренирую его.

— Понимаю. — Ланнистер почесал белую, как снег, шерстку между ушей Призрака. — Хороший зверь.

— Если бы меня здесь не было, он бы уже перегрыз вам горло, — заметил Джон. Сейчас это было преувеличением, но, судя по тому, как быстро рос волчонок, ждать оставалось недолго.

— В таком случае мне лучше не отходить от тебя ни на шаг, — ответил карлик. Он склонил набок свою непомерно большую голову и внимательно оглядел Джона глазами разного цвета. — Я Тирион Ланнистер.

— Я знаю, — Джон поднялся. Он был намного выше карлика, и это ощущение было странным.

— Ты ведь бастард Неда Старка?

Джон почувствовал, как холод пронзил его тело. Он сжал губы и ничего не ответил.

— Я тебя обидел? — Спохватился Ланнистер. — Прости, карлики не всегда смыслят в деликатности. Мои предшественники-шуты веками одевались как попало и болтали что вздумается, вот я и перенимаю привычки. — Он хмыкнул. — Но ты ведь и правда бастард.

— Лорд Эддард Старк – мой отец, — наконец выдавил Джон.

— Гм, — Ланнистер изучал его лицо. — Оно и видно. В тебе куда больше северной крови, чем в твоих законных братьях.

— Единокровных братьях, — поправил Джон, втайне польщенный сравнением.

— Послушай совета, младший брат, — сказал Ланнистер. — Никогда не забывай, кто ты такой. Мир всё равно не забудет. Сделай свою слабость своей силой, обрати ее в доспех, и тогда никто не сможет использовать ее, чтобы ранить тебя.

Джон был не в настроении слушать проповеди:

— И откуда вам знать, каково это – быть бастардом?

— Все карлики в глазах своих отцов – те же бастарды.

— Но вы законный сын своей матери, истинный Ланнистер.

— Вот как? — Карлик горько усмехнулся. — Скажи это моему лорду-отцу. Мать умерла, рожая меня, так что мой старик до сих пор не уверен, что я его плоть и кровь.

— А я даже не знаю, кто моя мать, — признался Джон.

— Какая-то женщина, без сомнения. — Он одарил Джона печальной улыбкой. — Парень, помни: хоть все карлики могут считаться бастардами, бастард вовсе не обязан быть карликом.

С этими словами он развернулся и, сгорбившись, направился обратно в пиршественный зал, напевая под нос любовную песенку. Когда он открыл дверь, свет изнутри выхватил его силуэт на фоне двора. В то мгновение тень Тириона Ланнистера показалась Джону огромной и величественной.

Той ночью Джону снова приснился тот же странный, туманный сон: бескрайнее море под тяжелыми тучами.

http://tl.rulate.ru/book/167883/11626548