Готовый перевод Game of Thrones Viserys the Three-Headed Dragon / Игра Престолов: У дракона три головы: 21. Испытание

Существует пословица, популярная среди вольных всадников дальнего юга: «Не стоит давать волю гневу понапрасну. Разгневавшись, ты выкладываешь на стол все свои козыри, и тогда окружающие видят, как жалки твои истинные способности».

Это наставление о том, что нельзя «срывать маски», подходило Визерису как нельзя лучше. По правде говоря, он опасался открытого противостояния с Иллирио. Принц понимал, что в нынешнем положении у него нет ни власти, ни золота, чтобы диктовать условия. В этой игре именно магистр Иллирио решал, по каким правилам будет идти партия.

Когда Визерис осознал, что Варис не сумел до конца разузнать его подноготную, он понял: его стратегия «напускания тумана» сработала. Теперь в глазах Иллирио он выглядел фигурой, за которой, возможно, стоит некая серьезная сила.

Это означало, что Иллирио по-прежнему готов играть в интриги, не доводя дело до открытой вражды. Для Визериса это был лучший исход: пока заговорщики готовы сидеть за одним столом и вести беседы, сталь будет оставаться в ножнах.

Однако расслабляться не стоило. В юности Иллирио был наемным убийцей, и к пролитию крови он относился с пугающей легкостью. Оставалось лишь надеяться, что его амбиции достаточно велики, чтобы заставить его сохранять терпение.

— По правде говоря, Ваша Милость, когда я посещал Вестерос, в Семи Королевствах как раз готовились к турниру в честь именин наследного принца Джоффри, — начал Иллирио, отвечая на невысказанный вопрос Визериса. — Я провел в порту Королевской Гавани несколько дней. Своими глазами я видел, как за стенами города, вдоль берегов Черноводной, выросли сотни шатров. Каждый день туда прибывали рыцари и вольные всадники со всех концов заката, а простолюдины стекались тысячами. Признаюсь, хоть я и повидал мир, такое зрелище встречается редко. Корабли и обозы текли в столицу нескончаемым потоком из Королевских земель, Штормовых земель и Простора, из Западных земель и Долины, из Речных земель и даже с Севера. Прибыли даже люди с Железных островов и из Дорна.

Магистр сделал паузу, украдкой взглянув на Визериса. Заметив, что лицо того остается бесстрастным, он продолжил:

— Бесчисленное множество лордов и рыцарей, герои сотен песен – все собрались там. Рыцари в сверкающих доспехах, с конями и оруженосцами, в плащах, расшитых гербами великих и малых домов. Жаль только, что я плохо разбираюсь в геральдике Семи Королевств. Я едва сумел узнать коронованного оленя Баратеонов, рычащего льва Ланнистеров, серебряную форель Талли, луну и сокола Эринов и лютоволка Старков…

Иллирио не успел закончить перечисление. Он даже не дошел до «пронзенного солнцем копья» Дорна, которое приберег напоследок в качестве проверки, как Визерис довольно бесцеремонно оборвал его:

— Лютоволк? Ты хочешь сказать, что люди Старков с Севера тоже были там? Ты уверен?

Эта вспышка не укрылась от магистра. Иллирио почувствовал необычное волнение в голосе принца, но не смог понять его причину. — Разве в этом есть что-то странное, милорд? — Осторожно спросил он.

Визерис ответил уклончиво:

— Я слышал, что Север – край далекий, а его люди испокон веков не желают соваться в южные дела. Трудно поверить, что Старки отправили кого-то за тысячи миль в Королевскую Гавань ради именин какого-то Джоффри. Ты не разузнал, кто именно представлял дом Старков?

— Похоже, Ваша Милость проявляет к Старкам особый интерес? — Прищурился Иллирио.

— Просто любопытство, — отрезал Визерис. — Спешу заверить вас, магистр, я не ставлю ваши слова под сомнение. Но, насколько мне известно – хотя слухи из-за моря могут быть неточны – старший сын лорда Старка еще совсем юн. Если кто-то и поехал на юг, это должен был быть сам Лорд Винтерфелла.

«Неужели он просто заподозрил меня во лжи и потому проигнорировал мою проверку?», – подумал магистр. Это открытие заставило его мысленно усмехнуться, но он не подал виду:

— Ваша Милость, я действительно видел в гавани столицы корабли под знаменем с серым лютоволком.

— О, — Визерис тут же сменил тему. — Должно быть, Север прислал дары к празднику. В конце концов, как бы они ни старались отгородиться, им приходится выказывать почтение короне. Да и морской путь от Белой Гавани до Королевской Гавани вполне удобен. Продолжайте, магистр Иллирио. Что еще вы там видели?

На самом деле Визерис вовсе не сомневался в словах Иллирио. Просто известие о Старках застало его врасплох. Это слишком сильно влияло на его расчеты относительно политической ситуации в Вестеросе. В оригинальной истории не упоминалось, что на турнире принца Джоффри были люди из Винтерфелла – дома, который считался изолированным до самого приезда Роберта на Север. Это заставило его призадуматься.

— На чем я остановился? — Иллирио, видя, что Визерис сам нашел оправдание его словам, решил, что принц просто насторожен. Он не стал снова поднимать тему дорнийцев и продолжил:

— Ах да, лютоволк Старков. Еще были золотые розы Тиреллов, золотые кракены Железных островов и пронзенное солнце Дорна…

Видя, что магистр продолжает перечислять великие дома, не переходя к сути, Визерис снова вмешался:

— Магистр Иллирио, вы ведь ездили в Королевскую Гавань, чтобы разузнать о политических переменах, а не для того, чтобы обсуждать списки участников турнира, верно?

Визерис прекрасно понимал, что магистр прощупывает почву, намекая на силу и единство нынешних лордов Вестероса. Он не хотел, чтобы Иллирио подвел разговор к теме какого-то конкретного владения или, того хуже, к вопросу сбора армии.

Иллирио, перебитый во второй раз, даже не нахмурился. Напротив, он мягко улыбнулся:

— О чем же желает услышать Ваша Милость?

— О положении дел в Королевской Гавани, разумеется, — ответил Визерис так, будто это было очевидно.

Магистр собирался использовать турнир как метафору политической стабильности, и Визерис это понимал. Но иногда нужно задавать глупые, прямолинейные вопросы, чтобы отразить завуалированные проверки собеседника.

— Положение дел… Разумеется, — Иллирио на мгновение замялся, сбитый с толку прямотой вопроса. Но он быстро пришел в себя. Оглядевшись, он жестом отослал стюарда, стоявшего в углу обеденного зала, затем бросил взгляд на Дейнерис. Убедившись, что лишних ушей нет, он продолжил:

— Простите мою скромность, Ваша Милость, я лишь торговец и в высокой политике разбираюсь слабо. Должен признаться честно: эта поездка не подтвердила ваши надежды. Празднества показали, как крепко лорды поддерживают корону, а народ… я видел, как толпы в столице обожают короля. Простите мне слово «обожают», если оно оскорбляет ваш слух, но это правда. Король Роберт пользуется великим почетом, а его братья любят его и верно ему служат. Так говорят все в городе.

— О, неужели вы и впрямь так считаете, магистр? — На губах Визериса заиграла загадочная улыбка. — Если все так гладко, почему же вы до сих пор соглашаетесь помогать мне? — Честно говоря, Визерис ожидал, что его попытка сменить тему вызовет ответный ход, но не думал, что Иллирио пойдет в атаку так решительно.

— Потому что я не уверен, — ответил Иллирио. — Другие шепчут мне иное. Говорят, что во время Войны Узурпатора лорды встали за королем лишь из страха. Грейджои и другие не склонили голов по-настоящему, а в Дорне люди кипят яростью, желая отомстить за принцессу Элию и ее детей. Говорят, что по всем Семи Королевствам люди втайне шьют знамена с Истинным Драконом, ожидая того дня, когда вы пересечете море с армией.

Слова Иллирио прозвучали так искренне и соблазнительно, что даже Дейнерис, до того сидевшая с опущенной головой, невольно подняла взгляд на толстого магистра. У Дени не было своих соглядатаев, и она не знала, что замышляют люди за Узким морем, но она инстинктивно не доверяла Иллирио и его сладким речам. Она с тревогой взглянула на брата, но тут же снова опустила глаза.

Лицо Визериса озарилось торжеством. Его губы тронула легкая улыбка, а глаза лихорадочно заблестели. Казалось, он воодушевлен словами Иллирио и готов сболтнуть лишнего:

— Они говорят… кхм-кхм, — принц внезапно осекся и издал странный кашель, словно пытаясь скрыть оговорку. Затем, быстро вернув себе воодушевленный вид, он продолжил, как ни в чем не бывало: — Я хотел сказать, ходят слухи, что дом Тиреллов из Хайгардена весьма близок с лордом Ренли из Штормового Предела. Неужели вы, магистр, будучи в Вестеросе, не слышали ни единого шепотка, не заметили ни единого знака?

Иллирио поставил вопрос ребром: либо мир и покой при Роберте, либо тайная поддержка Таргариенов. Своими словами он явно склонялся ко второму варианту.

Визерис чувствовал: стоит ему сейчас ответить «правильно», выдать глубокий анализ ситуации, и Иллирио тут же сменит тон, предложит больше золота и, возможно, даже изобразит верного вассала. Это была ловушка. Магистр пытался выведать, насколько глубоки его знания.

Визерис понимал, что не может принять эту притворную верность. У него за душой ничего не было. Слишком сближаться с Иллирио сейчас было так же опасно, как и слишком отдаляться.

После секундного раздумья он решил выбрать стратегию «притворного скудоумия». Это не совсем соответствовало тому образу, который он строил вначале, но идеально подходило под характер настоящего Визериса: амбициозный, но вспыльчивый; самоуверенный, но невежественный; хитрый в мелочах, но оторванный от реальности. Он решил прикинуться политическим новичком, который нахватался слухов, но ничего не смыслит в деле.

Визерис забросил новую наживку и сменил тему.

Иллирио сделал вид, будто не заметил неуклюжей попытки принца скрыть оговорку, и принял вид внимательного слушателя:

— Ваша Милость, о каких же шепотках и знаках идет речь?

Магистр приготовился услышать нечто столь же проницательное, как недавние рассуждения принца о дотракийской коннице. Но реакция Визериса была странной. Сохраняя возбужденный вид, он вопросом на вопрос:

— Разве не вы должны мне об этом рассказать?

— Ваша Милость? — Иллирио на мгновение замер, не успевая за ходом его мыслей, и с недоумением посмотрел на Визериса.

Воодушевление на лице Визериса медленно сменилось растерянностью. Он засуетился, словно пытаясь замять неловкость:

— Ну, должны же быть какие-то знаки!

Иллирио был хорошо знаком с таким выражением лица. Так выглядят пустословы, когда их просят уточнить детали, в которых они не смыслят. Это означало, что Визерис понятия не имеет о реальном положении дел. Он просто где-то услышал красивую фразу, уверовал в нее и теперь пытался впечатлить магистра.

Лицо Визериса выглядело нарочито напыщенным, и эта напыщенность мешала разглядеть истину. Иллирио серьезно спросил:

— Слухи, как вы изволили выразиться. Так неужели те слухи не сообщали ничего конкретного?

Визерис с трудом подбирал слова: — «Тиреллы из Хайгардена и лорд Ренли из Штормового Предела очень близки»… Они… я хочу сказать, слухи так утверждают. Разве это не очевидный, всем известный факт?

Иллирио из последних сил сохранял невозмутимость:

— И как же я, по-вашему, должен подтвердить этот «всем известный факт»?

— Обязательно должны быть знаки! — Визерис натянуто улыбался. — Неужели вы в Королевской Гавани ничего об этом не слышали?

Услышав это, даже Дейнерис изумленно подняла голову. Неловкость, исходившая от брата, была столь явной, что у нее по коже пошли мурашки.

Иллирио не ожидал такого поворота. На мгновение он даже усомнился в своей прежней оценке. Неужели Визерис вовсе не так умен? Неужели он и впрямь лишь напыщенный дурак, ничего не смыслящий в настоящих делах?

Поколебавшись, магистр решил дать Визерису возможность сохранить лицо:

— Коль вы так говорите… Я слышал, что лорд Ренли и Рыцарь Цветов очень дружны. Можно ли считать это тем самым знаком?

Визерис тут же ухватился за соломинку:

— Конечно! Ренли и Рыцарь Цветов, ну разумеется!

— Но позвольте, Рыцарь Цветов не является наследником Хайгардена, — продолжал Иллирио. — Боюсь, этого недостаточно, чтобы подтвердить ваш «факт».

— Что? Наследник Хайгардена? Ах да… Рыцарь Цветов ведь из Тиреллов? — Пробормотал Визерис под нос, стараясь сохранить улыбку.

Иллирио, конечно, расслышал этот шепот и пришел в полное замешательство: «Он даже не знает, кто такой Рыцарь Цветов?»

Но тут же, под пристальным взглядом магистра, Визерис сглотнул и с внезапной решимостью произнес:

— Нет, магистр, не стоит так думать. Вспомните: Эддард Старк тоже не был наследником Винтерфелла, но он был дружен с Узурпатором Робертом, и вместе они захватили Железный трон.

Иллирио вынужден был признать: даже если Визерис ломал комедию, его наглости и умению мгновенно менять маски можно было позавидовать. Принц выглядел точно так же уверенно, как тогда, когда пересказывал историю дома Гарденеров, пытаясь склонить магистра на свою сторону.

Была ли эта уверенность истинной?

Не давая Иллирио времени размышлять над «фактами», Визерис поспешно закрыл тему. Он сцепил пальцы, привычным жестом потирая подвеску из драконьей кости на правой руке, и спросил:

— Кхм, магистр. Помню, перед вашим отъездом я спрашивал вас о драконьей кости и драконьих яйцах.

Лицо Иллирио осталось бесстрастным. Он внимательно смотрел на принца.

Визерис слегка занервничал:

— Я помню, что вы торгуете драконьей костью. Яйца – редкость, добыть их нелегко, я понимаю. Но драконья кость для вас – дело простое. Могу я просить вас… подарить, вернее, одолжить мне немного? У вас ведь полные склады, а мне она необходима.

Услышав, как Визерис внезапно сменил тему и пошел на уступки, отказавшись от притязаний на яйца, Иллирио заинтересовался:

— Могу ли я полюбопытствовать, для чего вам кость?

— Простите, магистр, этого я открыть не могу. Но будьте уверены, я верну долг позже, — Визерис пристально посмотрел на собеседника, словно проверяя его реакцию. Убедившись, что Иллирио спокоен, он выпрямился:

— Король всегда держит слово.

Это обещание не стоило и медного гроша, особенно после того, как Визерис только что выставил себя невеждой. И все же принц с завидным упорством требовал кость. Иллирио замолчал.

В зале воцарилась тишина. Спустя несколько мгновений магистр спросил:

— Сколько вам нужно?

— Вы согласны, магистр? — Визерис заметно расслабился. Вместо ответа на вопрос он поспешно снял с руки подвеску из драконьей кости. — На самом деле, есть еще одна просьба. — Он положил подвеску на почерневшей серебряной цепочке перед Иллирио. — Я хочу, чтобы вы выставили это украшение в своей лавке. На видном месте. Цена должна быть ровно девятнадцать золотых драконов, восемь серебряных оленей и четырнадцать медных грошей. В валюте Пентоса.

Иллирио, не меняясь в лице, заметил:

— Эта цена непомерно высока. Вряд ли кто-то купит ее. Если вам нужны деньги, я могу…

— Нет, — перебил его Визерис. — Именно такая цена. Неважно, купят ее или нет. Но если кто-то спросит, почему так дорого, отвечайте: «Это знак павшего дома, потомки которого вынуждены продать последнее ради своего возрождения». Прошу вас!

— Считайте это исполненным, Ваша Милость, — Иллирио убрал подвеску и как бы невзначай добавил:

— В этой цене есть какой-то скрытый смысл?

Визерис виновато улыбнулся:

— Простите, магистр, этого я пока тоже не могу сказать.

Иллирио не обиделся. Он добродушно усмехнулся:

— Что ж, тогда вернемся к разговору о драконьей кости, Ваша Милость.

Но теперь уже Визерис не спешил. Он ответил улыбкой:

— Давайте сначала закончим трапезу, магистр. Я изрядно проголодался.

Внезапно наступившее согласие привело Дейнерис, единственную слушательницу этого разговора, в полное замешательство. Она сидела, не проронив ни слова.

Со стороны могло показаться, что их беседа скачет с темы на тему, но на самом деле и Визерис, и Иллирио изо всех сил пытались завладеть инициативой. Каждый использовал свои уловки, чтобы навязать свой ритм и увести противника в сторону. Подобные словесные дуэли – неотъемлемая часть большой игры.

http://tl.rulate.ru/book/167883/11626529