Готовый перевод Game of Thrones Viserys the Three-Headed Dragon / Игра Престолов: У дракона три головы: 9. Драконье пламя

— Так ли всё было на самом деле, стюард?

Иллирио Мопатис не привык верить на слово. Шел лишь второй день пребывания Таргариенов в его поместье, а «странностей» вокруг брата и сестры скопилось уже предостаточно. Магистру потребовалось немало времени, чтобы выслушать отчеты служанки Арни и своего домоправителя. В целом, со слежкой они справлялись отменно, за исключением одной досадной заминки: когда Визерис вознамерился причинить вред Дейнерис, Арни поспешила вмешаться.

По словам служанки, Визерис истязал сестру: он полосовал ее ладонь кинжалом и пил кровь, явно замышляя недоброе.

— Я не видел самого начала, господин, — серьезно ответил стюард. — Лишь услышал шум. Когда я отворил дверь, он стоял с кинжалом в руке, а миледи дрожала на краю постели, словно побитая девка.

Иллирио прищурился, пытаясь представить себе эту сцену. Донесения твердили, что Визерис и впрямь частенько вымещал злобу на сестре, так что в самом факте насилия не было ничего удивительного. Но вот эта история с кинжалом, порезанным пальцем и кровью… Магистр пребывал в сомнениях, что, впрочем, не помешало ему осадить самовольную служанку.

— Тебе не следовало обнаруживать себя так рано, Арни. Что бы он ни творил с сестрой, ты должна была дождаться, пока дело зайдет достаточно далеко. До того момента их ссоры – это их личное дело.

— Простите, господин, — отозвалась Арни. — Я полагала, вам нужно, чтобы девчонка оставалась в целости. — Ее главной задачей было втереться в доверие к Дейнерис.

Иллирио вдруг припомнил слухи, доносившиеся из мест, о которых не принято говорить вслух. Поговаривали, что «Безумный Король» Эйрис во время своих любовных утех так терзал королеву когтями и зубами, что та после была вся в крови и кровоподтеках. Неужели Визерис унаследовал пороки своего отца?

— Скажи мне, Арни, — Иллирио нахмурился, — она всё еще девственница?

Магистр всерьез опасался, что там, где не доставали взоры «пташек» Вариса, Визерис мог в своем безумии сотворить с сестрой нечто непоправимое. Ведь как по слухам, так и при личном знакомстве, поведение последнего принца из династии Дракона казалось, мягко говоря, извращенным.

— Должно быть, да, господин, — ответила служанка.

— «Должно быть»? — Иллирио явно не устроил такой ответ. — Найди способ проверить это наверняка.

— Слушаюсь, господин.

Иллирио взмахнул рукой, отпуская ее. Когда Арни ушла, он задал следующий вопрос:

— Как думаешь, почему он заговорил с тобой о принце Пентоса?

Стюард на мгновение задумался. — Не могу знать, господин.

У Иллирио были свои догадки, и он не особо рассчитывал на проницательность слуги, поэтому сменил тему:

— Как он владеет оружием, по-твоему?

— Он слаб и тощ, — немного подумав, ответил домоправитель. — Я бы без труда отобрал у него этот кинжал.

— Он сегодня продолжал вертеть в руках тот кулон? — Снова спросил Иллирио.

— Нет.

Магистр больше не задавал вопросов. — Продолжайте наблюдение.

…

Проведя весь день в тревоге и сомнениях, Дейнерис сама не заметила, как уснула. Ей начали сниться сны.

Сначала она видела дом с красной дверью в Браавосе – свое единственное счастливое воспоминание о детстве. Там сир Виллем Дарри, хоть и был старым и больным, всегда оставался добрым к ней. Брат Визерис тогда еще часто улыбался. По ночам он позволял ей забираться к нему в постель и рассказывал легенды о Семи Королевствах, рисуя картины той чудесной жизни, что ждет их, когда они вернут себе Железный Трон.

Но видения быстро рассыпались, становясь туманными и уродливыми. Сир Виллем умер, их с братом вышвырнули из дома с красной дверью. Спасаясь от невидимых убийц Узурпатора, они бежали из города в город, вымаливая помощь у магистров, архонтов и богатых купцов, льстиво заискивая ради куска хлеба. После того как пришлось продать корону матери, насмешки и унижения исказили душу Визериса. С каждым днем он становился всё более жестоким, грубым и скорым на расправу с сестрой.

Затем ей приснились вспышки молний – те самые, что она видела в день, когда Визериса поразил удар небесного огня. Гроза, пламя, лед и рев грозовых туч, сошедшихся в образе исполинского трехглавого зверя.

Внезапно всё погрузилось во мрак. Дени оказалась в бездонной пропасти. Невыразимая тишина окутывала ее, а ледяная волна вливалась в самую душу. Это был первобытный страх. В этом полузабытьи Дейнерис чувствовала, как ее тело содрогается, но не могла этого проверить – чувства ее пребывали в каком-то странном состоянии, словно она перестала быть собой. Тело более не подчинялось ей.

Лишь чувства постепенно привыкали к темноте. Из ее плоти в пустоту начали вырываться облака таинственной фиолетовой пыли, закручиваясь в бездонные, сводящие с ума воронки. Густой мрак казался занавесом, за которым скрывалось нечто еще более темное, смешиваясь с ее фиолетовой пылью и кружась в пучине. Что-то по капле вытягивалось из ее естества в самое сердце водоворота.

Если бы она могла владеть своим горлом, она бы закричала. А может, она и кричала, но звук тонул в небытии. Великий ужас завладел ею, поглотив все прочие чувства.

Прошло время – сколько, она не знала. Постепенно к телу начали возвращаться ощущения. Душа вырвалась из странного оцепенения, и теперь она, словно сторонний наблюдатель, стояла на краю бесконечной бездны, глядя, как медленно рассеиваются искры фиолетовой пыли. Когда они исчезли окончательно, перед ней осталась лишь великая стена тьмы, уходящая в бесконечность – вверх и вниз, вправо и влево. Потрясенная этим величием, она инстинктивно протянула «руку», желая коснуться преграды. И тогда она увидела свои пальцы, усыпанные тлеющими искрами.

Внезапно всё обратилось в ничто.

…

Визерис резко распахнул глаза. С трудом веря в случившееся, он сунул руку за пазуху. Ему только что снилось, будто перед ним парит облачко фиолетового дыма. В то же мгновение он инстинктивно понял: это та самая драконья душа, которую он так жаждал обрести. Не давая ей опомниться, он поглотил ее одним глотком.

В тот же миг он ненадолго приоткрыл завесу над морем магии внутри своего тела. Это море было переполнено магическими стихиями, но путь к ним преграждала плотная пелена. Визерис нутром чуял: это барьер самого мира. Именно из-за этой преграды он не мог направить всю мощь сокрытых в нем сил вовне.

И всё же, это действительно была душа дракона. Поглощенная искра пробудила движение магических токов. На краткий миг барьер мира и внутреннее море стихий соприкоснулись, и это позволило ему выдавить из океана магии одну-единственную каплю.

Драконья чешуя. Визерис нащупал на груди жесткий, роговой нарост, формой в точности повторяющий чешуйку. От этого нароста исходила едва заметная обжигающая сила. Он понял: это была частица стихийной магии Короля Глиока из иного мира. Инстинкт подсказал Визерису, что теперь он может выпустить эту крупицу силы из уст так же легко, как выдохнуть воздух.

Драконье пламя. С трудом сдерживая ликование, Визерис поднялся с постели. Сделав вид, что ему нужно справить нужду, он прошел в уборную и плотно закрыл за собой дверь.

— Кх… — Он выдохнул.

Воздух вокруг мгновенно раскалился, и из его рта вырвался короткий язык пламени. Он вспыхнул и тут же погас. И впрямь – драконье дыхание. Пусть пламя продержалось меньше секунды, пусть этот крохотный выдох истощил все его нынешние запасы магии, Визерис не падал духом. Эта искра означала, что первый шаг сделан.

Он снова коснулся груди – чешуйка исчезла, словно растворившись после того, как была израсходована магия. Но Визерис чувствовал, как крупицы силы вновь начинают медленно накапливаться. Пройдет немного времени, и «магический сосуд» – его единственная чешуйка – наполнится снова.

Визерис осознал: поглотив ту искру драконьей души, он уподобился магам и чародеям из древних легенд. Душа дракона этого мира послужила проводником, позволившим ему создать некое подобие магической ячейки для удержания стихийной мощи его иного воплощения. Теперь он мог по праву называть себя огненным алхимиком – пусть пока его сил хватало лишь на фокус с выдыханием искры.

Вернувшись в постель, Визерис закрыл глаза и принялся приводить мысли в порядок.

«Во-первых, источник этой силы. На девяносто девять сотых он уверен, что всё дело в кулоне из драконьей кости. Днем, когда амулет коснулся Дейнерис, душа дракона исчезла – должно быть, она перешла в ее тело. А когда он сам коснулся крови сестры, то сумел во сне поглотить эту искру. Звучит как темное колдовство, но в этом есть своя логика. Нужно будет найти случай и проверить это снова».

«Во-вторых, связь между душой и магией. Это похоже на взаимодействие проводника и самой силы. Его стихийная мощь – инородна, и ей нужен местный посредник, чтобы проявиться в этом мире. Количество собранных душ, вероятно, определяет объем доступной магии. Похоже, в кулоне была лишь крохотная частица былого величия».

«Что можно сделать с такой малостью? Магии слишком мало. К тому же, выпуская пламя, он отчетливо почувствовал, что его нынешнее тело – всего лишь бренная плоть. Оно не приспособлено к жару драконьего дыхания в горле. Изрядная часть магии тратится впустую просто на то, чтобы он сам не сгорел заживо. Пока он не вернет себе истинное тело дракона или не создаст магические органы, такой способ колдовства крайне расточителен. Он даже не был уверен, что этот короткий всполох способен причинить кому-то вред. В нынешнем положении эта магия казалась почти бесполезной».

«Наконец, тайные соглядатаи. Раньше ему было плевать на слежку, ведь скрывать было нечего, и он даже пользовался этим, чтобы пускать пыль в глаза. Но теперь, когда у него появился секрет, способный стоить ему головы, игнорировать шпионов нельзя. И это подводит к главному вопросу: стоит ли и дальше оставаться под чужим кровом?»

Визерис поскреб в затылке. Впрочем, сейчас об этом думать было рано. Оказавшись в теле последнего отпрыска Таргариенов, он лишился права выбора. На него устремлено слишком много глаз. Пока он не обретет истинную силу, любая попытка бегства превратит его жизнь в череду бесконечных погонь. Наемные убийцы – и не факт, что их подошлет король Роберт. Кто-то может захотеть не убить его, а загнать в угол, принуждая к определенному выбору. Новые заговорщики… По крайней мере, об Иллирио он знал хоть что-то благодаря памяти о «прошлом». Жизнь Визериса была неразрывно связана с интригами и кознями. Избавить от этого могли только две вещи: великая сила или смерть.

http://tl.rulate.ru/book/167883/11626477