Готовый перевод Becoming a Big Shot in the 1970s [Transmigrated into a Book] / Стать боссом в семидесятые [Попадание в книгу]: Глава 53

Все: — !!!

— Конечно! Раньше мы не сдавали Сян Гуйлянь властям только из уважения к Саньцзы! А теперь, когда выяснилось, что он ей вовсе не сын, зачем нам её ещё щадить? Тем более если он не её сын, то её слова о том, будто она продала рецепт его вещи, вообще не имеют под собой никакой основы! Ведь Саньцзы чётко заявил, что рецепт передаётся всему коллективу! Получается, она подрывает социалистическую экономику!

— Точно!

— Нет, так дело не пойдёт!

— Сян Гуйлянь, с этим покончено!

Автор комментирует:

В следующей главе Сян Гуйлянь арестуют.

Разве можно было предположить, что родные родители пойдут именно таким путём?

Однако встреча с настоящими родными произойдёт задолго до окончания движения.

Кто-то в комментариях написал, что мои две будущие книги — «Цинский перерожденец: отвергнутый наследник» и «После перехода я живу сразу в трёх книгах» — вам неинтересны? Правда? Никому не интересно?

Благодарю ангелочков, которые с 16 по 17 апреля 2020 года (с 09:00:01 до 09:00:01) поддержали меня бомбами или питательными растворами!

Спасибо за питательные растворы:

Гу Сижань — 60 бутылок;

Цзянцзян — 20 бутылок;

«Действие лучше размышлений» — 10 бутылок;

Цзяньму — 5 бутылок;

Сяома Чжима — 2 бутылки;

«Пространственный карман с любовью», Су Му — по 1 бутылке.

Огромное спасибо за вашу поддержку! Я обязательно продолжу стараться!

— Сян Гуйлянь, выходи! Открывай дверь! Быстро! Если не откроешь, мы её выломаем!

После того как обман с подменой детей был раскрыт и правда всплыла наружу, на Сян Гуйлянь легло ещё одно обвинение. Теперь она стала всеобщей мишенью — словно крыса в деревне, которую все гонят и бьют. Вернувшись домой, она, конечно же, заперлась и притаилась. Открыть дверь? Да она и не смела!

Но те, кто стучал в дверь, не собирались уходить. Их крики становились всё громче.

Соседи из ближайших домов начали выглядывать на шум:

— Что случилось?

— Да что тут может быть! Сян Гуйлянь тогда продала рецепт перечного соуса, заявив, что это вещь её сына Саньцзы, и, мол, раз она мать, имеет право продавать, что хочет! Но ведь Саньцзы вовсе не её сын! Такое нельзя оставлять без последствий!

Зрители: — О-о-о???!!!

И, не раздумывая, присоединились к тем, кто ломился в дверь.

— Сян Гуйлянь, если у тебя хватило наглости продать рецепт, так хватит ли смелости открыть дверь?

Дверь не открылась, но изнутри послышался голос Сян Гуйлянь:

— Вы уже забрали всё ценное из нашего дома! Чего ещё хотите?

— Да что там ценного! Всего-то меньше пятидесяти юаней! На каждую семью пришлось по несколько мао! А мебель? Её и продать-то никто не возьмёт! Зерно вам потом вернули!

Сян Гуйлянь разозлилась ещё больше:

— Вы поменяли наше пшеничное зерно на просо и заставили нас компенсировать команде целый год потерянных трудодней! Вы что, грабить пришли? Говорю вам прямо: дверь я не открою! Вы уже перевернули наш дом вверх дном — сами знаете, что там ничего не осталось! Вы просто бандиты, разбойники!

На самом деле, в её словах была доля правды. Те, кто участвовал в обыске, прекрасно понимали, что в доме Чжоу действительно почти ничего не осталось.

Но если у семьи Чжоу ничего нет, то у Чжоу Айцзюня есть! У него ведь «железная рисовая миска» — зарплата больше двадцати юаней в месяц! Да и приданое Фан Цзяцзя тоже кое-что стоит: одна швейная машинка — триста юаней, не считая постельного белья и прочих вещей.

Правда, боялись трогать имущество семьи Фан, но если бы сама Фан Цзяцзя добровольно отдала приданое, чтобы покрыть долг свекрови? Ведь если её свекровь арестуют и посадят в тюрьму, сможет ли она остаться равнодушной?

Люди, поглядывая друг на друга с хитринкой, стали стучать в дверь ещё энергичнее!

— Ломайте её! Похоже, Сян Гуйлянь не раскается, пока не увидит гроб! Думаете, что пара жалких вещей закроет этот вопрос? Ни за что!

— В тот день, когда вы обыскали их дом, всего набралось, наверное, не больше двухсот юаней. А за рецепт они получили пятьсот! Да и наши потери — куда больше пятисот!

— Верно! Раньше мы щадили их из уважения к Саньцзы! Теперь всё изменилось! Не думайте, что, будучи родственницей старосты, можете так себя вести. Даже если бы сам Чжоу Дахай стоял здесь, мы бы сделали то же самое! Эй, Дахуа, где твой муж? Он ведь секретарь партийной ячейки! Позови его сюда, а также Чэнь Гуйшэна, начальника общественной безопасности, и Шэнь Юнься, заведующую женсоветом. Пусть сюда придут все деревенские руководители! Неужели думаете, что один Чжоу Дахай может всё решать?

— Чжоу Дахай ведь тоже избран народом! За эти годы он много сделал для деревни, но заслуги — это заслуги, и нельзя позволять ему так нас обманывать. Наши потери слишком велики.

— Если бы побочное занятие с перечным соусом продолжалось, каждая семья заработала бы минимум по двести–триста юаней в год! Сян Гуйлянь, посчитай сама: сколько семей в деревне Шаншуй! Думаешь, ваши жалкие вещи покроют такой ущерб? Мечтать не вредно!

— Компенсация! Если не заплатите — отправим вас прямо в ревком!

…

Глинобитный дом.

Тянь Сунъюй не ходила на молотильную площадку, но уже успела узнать обо всём. Когда Шэнь Сюй вернулся домой, она то и дело косилась на него, явно желая что-то сказать, но боялась ранить его чувства.

А вот дети были проще и искреннее:

— Папа, нам надо менять фамилию?

— Конечно! — Шэнь Сюй взял обоих на колени. — Саньва ещё не получил имени. Раз уж мы меняем фамилию и оформляем новую книжку прописки, заодно и имя выберем.

В деревне было обычным делом, что многие дети получали прописку лишь в более зрелом возрасте, поэтому Саньва до сих пор оставался без имени в документах.

Мальчик обрадовался:

— Как меня будут звать?

— Шэнь Фань. «Фань» — как «звёзды». Нравится?

В книге после возвращения в семью Шэнь Саньва и назывался Шэнь Фанем. Шэнь Сюй не собирался менять это имя. Он никогда не думал, что смена имени изменит судьбу, равно как и сохранение прежнего имени не обречёт ребёнка на печальный финал из книги.

Пока он рядом, никакое зло, вызванное «аурой главного героя», не коснётся его близких.

Саньва не знал этого иероглифа, но всё равно радостно закивал:

— Нравится! Всё, что выбирает папа, мне нравится!

Шэнь Сюй улыбнулся и потрепал его по голове, а затем рассказал о том, как сегодня Сян Гуйлянь привела Чжоу Гуанцзуна и Чжоу Яоцзу к ним домой.

— Помните, что я вам говорил раньше?

Саньва высоко поднял руку:

— Помню! Защищать маму! Я защищал маму и сестру! Они толкнули сестру — я их ударил!

Он сжал кулачки, и на его милом личике появилось решительное выражение!

Шэнь Сюй спросил дальше:

— А ещё?

— Ещё… — Саньва закрутил глазами, потом тихо пробормотал: — Найти дядюшку и бабушку Дахуа!

Он так увлёкся местью за сестру и побоями обидчиков, что совсем забыл об этом.

Яньцзы потянула Шэнь Сюя за рукав:

— Папа, я как раз собиралась их позвать. Я уже хотела выйти, как ты вернулся.

Выражение Шэнь Сюя немного смягчилось:

— Хорошо! Папа знает! Яньцзы всё правильно запомнила.

Саньва надулся и опустил голову.

Шэнь Сюй добавил:

— Но и Саньва молодец — защитил сестру.

Лицо мальчика снова озарилось улыбкой.

— Однако в следующий раз нельзя забывать.

Саньва энергично закивал:

— Я точно не забуду!

Шэнь Сюй крепче обнял его:

— Папа не говорит, что ты поступил неправильно. Просто вы ещё маленькие. Если начнётся драка, вы не сможете победить бабушку и её внуков, верно?

Саньва уже хотел заявить, что он очень силён, но Шэнь Сюй строго посмотрел на него:

— Ты ударил Чжоу Гуанцзуна, пока он не смотрел. А раньше, когда вы ссорились, тебе хоть раз удавалось его одолеть?

Саньва опустил голову. Конечно, нет. Каждый раз, как только он пытался дать сдачи, Сян Гуйлянь тут же вмешивалась и помогала Чжоу Гуанцзуну с Чжоу Яоцзу избивать его. При этой мысли у него на глазах выступили слёзы.

— Ты не можешь победить Чжоу Гуанцзуна, не можешь победить Чжоу Яоцзу и тем более не справишься с бабушкой. Как сегодня: она ударила тебя, а ты не смог сопротивляться — тебе больно, и тебе грустно. А мама с сестрой видят это и тоже страдают. Они хотят помочь и бросаются защищать тебя — и тогда уже они получают ушибы.

Саньва задумался, посмотрел на Тянь Сунъюй, потом на Яньцзы и наконец сказал:

— Я понял! Я не позволю маме и сестре пострадать. Если я не могу сам — пусть папа меня защитит! Как сегодня! А если папы нет дома — я пойду к дядюшке и бабушке Дахуа. Главное — найти того, кто сильнее их, чтобы он помог мне! Я обязательно вырасту и сам буду защищать маму с сестрой!

Шэнь Сюй рассмеялся:

— Правильно!

Саньва широко улыбнулся. Яньцзы серьёзно посмотрела на отца:

— Папа, она правда не моя бабушка?

— Правда! Она тебе не бабушка!

Яньцзы бросилась обнимать Шэнь Сюя:

— Папа, я так рада! Значит, мне больше не придётся её называть бабушкой! Как здорово!

Детские чувства так просты и искренни.

Шэнь Сюй и обрадовался, и растрогался. Отпустив детей играть, он взял Тянь Сунъюй за руку:

— Сегодня сильно испугалась?

— Нет, всё в порядке! Не волнуйся, со мной всё хорошо. И с ребёнком тоже. А ты… — Тянь Сунъюй наконец решилась спросить: — Ты с ними…

— Всё кончено! Полный разрыв! Отныне — каждый своей дорогой. Не стоит обращать на них внимание. Будем жить своей жизнью.

Тянь Сунъюй сжала его руку:

— У тебя есть я, есть Саньва и Яньцзы.

Шэнь Сюй на мгновение замер, поняв, чего она боится. Она переживает, что, узнав, будто мать, которую он звал двадцать лет, вовсе не родная, а даже враг, он будет страдать.

— Со мной всё в порядке. Не просто успокаиваю тебя — мне правда хорошо. Первый шок уже прошёл. Теперь я даже вздохнул с облегчением. Мы больше никогда не будем иметь с ними ничего общего.

Увидев его спокойное лицо, Тянь Сунъюй наконец успокоилась и поняла его отношение к «той стороне». Вспомнив, как он изменился за последнее время, она, кажется, кое-что осознала.

Пока супруги нежно беседовали, в доме Чжоу толпа уже ворвалась внутрь, вытащила Сян Гуйлянь и посадила на телегу, направляясь в уездный центр — в революционный комитет.

На следующий день Шэнь Сюй занялся переоформлением документов. На этот раз он не стал обращаться к Чжоу Дахаю, а пошёл к Лю Цзиньшую. Получив справку, сразу отправился в отделение полиции. В те времена смена имени была гораздо проще, чем сейчас, и всё прошло гладко.

Вернувшись к прежнему имени, которое носил более двадцати лет в прошлой жизни, Шэнь Сюй был доволен. Ведь имя Чжоу Айминь никогда не вызывало у него чувства принадлежности. Иногда, когда его звали Чжоу Айминем, он даже не сразу реагировал.

Вернувшись в деревню Шаншуй, он ещё не успел дойти до дома, как увидел Чжоу Минъюя, который ждал его на развилке. Увидев Шэнь Сюя, тот сказал, что Чжоу Дахай просит его зайти. Помолчав, он добавил с тревогой:

— Третий брат, мой отец в некоторых вопросах упрям. Если он скажет что-то, что тебя обидит, не держи зла.

Шэнь Сюй остановился и посмотрел на него.

Чжоу Минъюй почувствовал себя неловко под этим взглядом, но всё же продолжил:

— Твою вторую тётушку арестовали по обвинению в краже общественного имущества и подрыве социалистической экономики. Сейчас она в отделе общественной безопасности, а потом её отправят на ферму. Отец хочет её вызволить, но односельчане против, и ничего не выходит.

Значит, зовут ради того, чтобы он, как владелец рецепта, дал согласие. Если он уступит, деревенским больше нечего будет возразить.

Шэнь Сюй всё понял. Чжоу Минъюй горько усмехнулся:

— Третий брат, у отца нет злого умысла. Просто он считает своим долгом заботиться о вдове и сиротах, ведь второй дядя на смертном одре просил его об этом. Поэтому…

— Я понимаю.

Да, он действительно понимал. Именно поэтому Чжоу Дахай так часто помогал прежнему владельцу этого тела. Даже во времена голода, когда у самого не было еды. Без этого обещания он, возможно, и не вмешался бы. Но каковы бы ни были мотивы Чжоу Дахая, польза для прежнего «него» была очевидна.

Шэнь Сюй тяжело вздохнул и всё же последовал за Чжоу Минъюем к Чжоу Дахаю.

Тот, видимо, сам понимал, что его просьба чересчур дерзка, и говорил неуверенно, даже с мольбой в голосе.

http://tl.rulate.ru/book/167721/11431246