Готовый перевод Becoming a Big Shot in the 1970s [Transmigrated into a Book] / Стать боссом в семидесятые [Попадание в книгу]: Глава 11

Вот где собака зарыта! Сян Гуйлянь, наверное, и сама это понимает — на заводе все уже в курсе. Сколько ни говори, кроме как языком пощёлкать, толку-то никакого. Она просто хочет при случае вытрясти ещё денег! Ведь те четыреста юаней отдала крайне неохотно.

— Ах ты, Чжоу Эрцзян, проклятый недожиток! Как ты мог уйти так рано?! Посмотрите-ка, посмотрите! Ради того чтобы накормить его хоть куском хлеба, ты жизнь свою отдал, а теперь вот как обращаются с твоей женой и сыном!

Ха! Опять за старое! Не надоело ли ей этот трюк использовать? В прошлый раз он уже провалился — Шэнь Сюй тогда её нагнул, а она всё равно не поняла, что метод больше не работает? Или просто привычка такая — не может перестроиться?

Шэнь Сюй вышел вперёд:

— Мама, хватит постоянно отца приплетать! В прошлый раз я уже собирался оставить всё как есть. Но раз ты снова и снова это повторяешь, давай сегодня при всех проясним раз и навсегда! Приложи руку к сердцу и скажи честно: правда ли, что отец погиб из-за меня?

— Конечно, правда!

— Отлично! Раз так, дай клятву! Поклянись, что всё, что ты говоришь, — чистая правда, и если хоть слово окажется ложью, пусть тебя постигнет внезапная беда, и умрёшь ты без покаяния! Над головой три фута небес — клянись перед Небом, клянись перед духом покойного отца! Смеешь ли ты произнести такие слова?

— С чего это мне клясться?!

— Если правда — чего бояться? Не хочешь клясться — значит, всё это время врала!

Сян Гуйлянь была женщиной вспыльчивой, но ума маловато. Она тут же попалась в логическую ловушку Шэнь Сюя и сквозь зубы выпалила:

— Клянусь! Почему бы и нет! Клянусь, что всё, что я сказала, — правда! Чжоу Эрцзян погиб ради Саньзы! Если хоть слово ложно — пусть меня постигнет внезапная беда, и умру я без покаяния!

Сказав это, она затаила дыхание, ожидая немедленной кары. Но погода оставалась ясной, без единого намёка на грозу или иное знамение. Ничего не произошло. Сян Гуйлянь облегчённо выдохнула — теперь её уверенность только окрепла.

— Видите! Само Небо подтверждает, что я говорю правду!

Шэнь Сюй холодно взглянул на неё и больше ни слова не сказал. Подхватив Тянь Сунъюй под руку, он махнул детям, и они все вместе вошли в дом, громко хлопнув дверью.

Сян Гуйлянь стояла как вкопанная, пока наконец не пришла в себя.

— Открывай дверь! Чжоу Айминь! Что это значит?! Ты ещё не сказал, как будешь возмещать убытки Айцзюню!

— Да хватит уже! — рявкнул Чжоу Дахай. — Надоело слушать эту вакханалию! Саньзы уже выделились в отдельное хозяйство, чего тебе ещё надо? Не можешь пару дней спокойно прожить?

Сян Гуйлянь не сдавалась:

— Я сама не хотела шуметь, но ведь на заводе у Айцзюня…

— Вы получили работу — и этого достаточно! Неужели не даёте Саньзы сказать правду? Если вам так стыдно, пусть Айцзюнь проявит характер и откажется от этой работы! Расходитесь по домам! Всем по домам!

Шэнь Сюй ушёл, зрелище закончилось, да ещё и староста прогнал толпу — любопытные понемногу разошлись. Сян Гуйлянь шла вперёд, кипя от злости.

От дома, где теперь жил Шэнь Сюй, до дома Чжоу лежала дорога через небольшую рощу. Не добившись ничего, Сян Гуйлянь всю дорогу бубнила ругательства себе под нос. Внезапно с дерева прямо ей на голову хлопнулась ветка.

— Ай!

Она прикрыла голову рукой и сделала пару шагов вперёд.

Тут же следующая ветка упала ей на плечо. Казалось, деревья сами выбирали цель: куда бы она ни пошла — оттуда падала новая ветка. Её ударило три-четыре раза подряд, и теперь болела голова, плечо и спина.

Идущие впереди услышали шум и обернулись. Увидев происходящее, они изумились.

— Да ветка-то толстая! Не зима же, чтобы снегом надломило — отчего она вдруг отвалилась?

— Эй, а помните, какую клятву только что дала Сян Гуйлянь?

— «Пусть постигнет внезапная беда»? С небес? Цзэ-э… Так это и есть «с небес»? Неужели…

Голоса были громкими, и Сян Гуйлянь всё слышала. Она взорвалась:

— Вздор какой! Какая ещё «внезапная беда»? Обычные ветки! Если это и вправду кара Небес, пусть ударит ещё раз! Я здесь стою — пусть попробует!

Па! Как будто в ответ на её слова, сверху упала ещё одна ветка. На этот раз толще прежних. На лбу Сян Гуйлянь сразу выступила кровь, в глазах потемнело.

«Внезапная беда с небес»… Неужели Небо и правда…

Она стиснула зубы. Нет! Нельзя допустить, чтобы деревенские так подумали!

Она отошла в сторону:

— Это случайность! Те деревья просто старые. Люди ведь тоже со временем болеют, тем более деревья! Теперь я стою здесь — пусть Небо ещё попробует ударить!

Па! Едва она договорила, как тут же упала новая ветка. На этот раз мимо — просвистела у самого плеча и глухо шлёпнулась у ног. Лицо Сян Гуйлянь побелело от страха. Больше она не осмеливалась хвастаться. Отступая назад, она наткнулась на камень, споткнулась и покатилась вниз по склону.

— Ай!.. Нога!.. Нога не двигается! Айцзюнь! Айдань! Айго! Кто-нибудь! Помогите! Спасите меня!

Люди подняли глаза к небу. Неужели Небо и впрямь такое могущественное?

Все бросились помогать — подняли Сян Гуйлянь с подножия склона. Та стонала от боли, обильно потея, то и дело вскрикивая и судорожно вдыхая воздух. Кровь на лбу смешалась с грязью, лицо было в ужасном виде.

Похоже, упала она не на шутку. Толпа испугалась: часть людей побежала сообщить в дом Чжоу, другие — за деревенским лекарем Ли. Если тот не справится — придётся везти в больницу.

Когда все ушли, роща снова погрузилась в тишину. Из-за кустов вышел Шэнь Сюй. Он обошёл деревья кругом, собрал все гильзы и спрятал их в своём пространственном кармане, тщательно проверив, чтобы ничего не осталось.

Его пространственный карман был укомплектован как для конца света: рис, мука, машина, бензин — всё имелось. Неужели обойтись без оружия? Физическая подготовка и хорошая реакция — лишь основа. Если апокалипсис окажется таким, как в романах — с зомби и хаосом, — одними кулаками не отделаешься.

В Китае строгий запрет на огнестрельное оружие, но за границей во многих странах такого нет. Шэнь Сюй приобрёл несколько единиц — пистолеты, винтовки и даже боеприпасы.

Дома он стал уговаривать Тянь Сунъюй:

— Ты теперь в положении, и безопасность — прежде всего. Ты же знаешь, какая наша мамаша. Зачем с ней спорить? Захочет забрать банку молочной смеси — пусть берёт. Ты же знаешь, она не отступится. А вдруг при вашей потасовке что-нибудь случится?

— Я думала о Саньве… Без этой смеси ему будет тяжело.

— Состояние Саньвы не такое уж серьёзное, как описал врач. Я же объяснял тебе.

То, что сказал врач, было нужно лишь для отвода глаз. Шэнь Сюй не собирался вводить в заблуждение Тянь Сунъюй — ещё в больнице он всё ей честно разъяснил. Но, несмотря на это, она продолжала тревожиться.

Шэнь Сюй вздохнул и протянул ей четыреста пятьдесят юаней:

— У нас есть деньги. Если эта банка закончится — купим новую. Если тебе жалко отдавать ей, не делай этого сама. Скажи мне — я сам пойду и верну.

Эти четыреста пятьдесят — доход от сделки с Девятым братом. Он не отдавал их раньше: во-первых, у Тянь Сунъюй и так были те самые четыреста юаней с раздела имущества, так что с деньгами временно было не туго; во-вторых, эти деньги получены не совсем легально — спекуляция. Если поймают, можно загреметь под арест или даже в тюрьму. Тянь Сунъюй была робкой, и Шэнь Сюй не хотел её пугать. Да и объяснить происхождение товара было невозможно.

Но теперь он понял, что ошибся. Четыреста юаней быстро заканчиваются, особенно когда у него самого нет постоянного заработка, а семья большая. Да и дом этот не их собственный. Тянь Сунъюй чувствовала себя неуверенно — хотя и не говорила об этом вслух, внутри она явно переживала.

Кто станет цепляться за банку детской смеси, если в кошельке полно денег, есть что есть и во что одеться?

Тянь Сунъюй аж отпрянула, увидев целую пачку крупных купюр. Пересчитав, она обомлела — целых несколько сотен!

— Откуда… Откуда у тебя такие деньги? — голос её задрожал.

— Все эти годы на заводе я не только по основной работе трудился. Иногда ездил с начальником в командировки — чинил станки на других предприятиях. Я в этом силён, и платили неплохо. Вот и накопил за три года.

Она долго смотрела на него, не зная, верить или нет. Наконец протянула деньги обратно:

— Поняла. Держи сам. У меня и так есть четыреста. Ты мужчина — у тебя всегда должны быть деньги при себе.

Уголки губ Шэнь Сюя приподнялись:

— Ладно! Возьму. После уборки урожая поеду с Саньвой в провинциальный город — все расходы понесу сам, не буду тебя просить.

Он погладил её по руке:

— Теперь спокойнее? У нас столько денег, что хватит даже на новый дом из обожжённого кирпича. Просто сейчас этот дом ещё нормально стоит — подождём пару месяцев.

Тянь Сунъюй кивнула:

— Не торопись. Сначала здоровье Саньвы поправим, да и Яньцзы сильно исхудала. Когда дети окрепнут — тогда и о доме подумаем.

Шэнь Сюй говорил «подождём», но имел в виду другое. Его деньги нельзя было показывать открыто. Если начнёт строить дом — правда вскроется. Значит, надо срочно придумать способ легализовать эти средства.

А вот за детей он не волновался. Чем тут кормить? В его пространственном кармане полно качественных продуктов, муки высшего сорта, молочной смеси — всего в избытке! Хватит не на год и не на два, а на десять! Так чего переживать?

Однако он не стал возражать, а согласился с Тянь Сунъюй. Он чувствовал, как она словно стала легче — эти четыреста пятьдесят явно придали ей уверенности.

В доме Чжоу.

Деревенский лекарь Ли обычно лечил простуды и ушибы, но перелом ноги и травма головы оказались ему не по зубам. Он не рискнул брать на себя ответственность — велел сразу везти в больницу.

В больнице сказали, что всё не так страшно: рана на голове поверхностная, повязка выглядит пугающе, но через несколько дней заживёт. Нога серьёзнее — наложили гипс, дальше остаётся только ждать, пока кость срастётся.

Этот процесс нельзя ускорить. Сян Гуйлянь решила, что дома и в больнице одинаково — отдыхать. Зачем тратить лишние деньги? Уже на следующий день она выписалась.

Следующие дни прошли спокойно для Шэнь Сюя, но не для семьи Чжоу.

Сначала по деревне поползли слухи.

— Ты тогда не видел! Ветки будто за Сян Гуйлянь гнались! Куда она — туда и падали!

— Правда так было?

— Ещё бы! Много народу видело! Спроси у Лю Дахуа, Шэнь Юнься, Чэнь Гуйшэна — все там стояли.

— Выходит, Саньзы вовсе не виноват! В голодный год разве стал бы ребёнок требовать рыбу?

— Да при чём тут Саньзы! Разве не стало ясно ещё при разделе имущества? Только Сян Гуйлянь упорствует. Чжоу Эрцзян ведь утонул в реке — наверняка за рыбой ходил. Саньзы же почти не ест рыбу! Как мы раньше не задумывались?

И правда — никто не задумывался, даже сам Саньзы. В голодное время все кричали от голода, и Сян Гуйлянь прямо заявила, что именно он требовал еды, из-за чего Чжоу Эрцзян пошёл за рыбой.

— Сян Гуйлянь — дура! Клятву такую давать! Небо всё видит! Вот и получила кару при жизни!

— Выходит, Чжоу Эрцзяна погубил Айцзюнь. Зачем же тогда Саньзы винить? Да ещё и тринадцать лет вешать на него этот грех!

— Иначе бы Саньзы так самоотверженно не служил семье, ставя даже жену с детьми на второе место! Теперь даже Небо рассердилось! Посмотрим, посмеет ли Сян Гуйлянь снова об этом заикнуться!

— Да не посмеет! Получила перелом ноги и травму головы — ясное предупреждение от Небес! Если ещё раз заговорит — боюсь, и вправду умрёт без покаяния!

— Не только Сян Гуйлянь виновата. Чжоу Айцзюнь — тоже подлец. Он ведь знает, что натворил! Пусть старший брат тринадцать лет носит чужой грех, а сам спокойно живёт — совесть-то где?

...

Сян Гуйлянь терпеть не могла, когда плохо отзывались об Айцзюне. Хотя она и была непоседливой, даже с больной ногой не выдержала, чтобы сидеть дома. Велела невестке вынести шезлонг на сквозняк у ворот и там отдыхала. Услышав эти слова, не утерпела:

— Да что вы болтаете! Мой Айцзюнь — самый добрый мальчик! Как вы смеете называть его подлецом! Какой ещё «чужой грех»! Ему тогда было всего три-четыре года — что он мог помнить! Да и кто сказал, что это точно он?!

Кто-то не сдался:

— Ладно! Давай ещё одну клятву! Поклянись, что это не Айцзюнь, иначе снова «внезапная беда с небес»! Если посмеешь — мы поверим! А нет — замолчи. Теперь-то все понимают, кто виноват!

http://tl.rulate.ru/book/167721/11431202