Готовый перевод A River of Spring Water / Река весенних вод: Глава 53

Пояс Сяо Цзао чуть не сломался от усилия мужчины, который прижал её к себе так сильно, что дыхание перехватило. Он наклонился, впиваясь в неё глубоко посаженными глазами.

— Ты ненавидишь… даже меня ненавидишь. Не думай, будто я этого не замечаю. Но жить одной лишь ненавистью нельзя — на этом далеко не уедёшь. Особенно такой прекрасной женщине, как ты. У тебя есть множество способов заставить мужчину мучиться из-за тебя до безумия. Например, соблазни меня как следует — пусть я стану твоим без памяти.

Сяо Цзао смотрела на него, оцепенев.

— Разве тебе не интересно, какова моя связь с Восемью Благородными? Не хочешь знать, зачем я взял тебя к себе?

Мужчина бросил приманку.

Конечно, Сяо Цзао было любопытно. Но она молчала — боялась, что, узнав правду, окажется ещё более скованной.

— Я уже рассказывал тебе о борьбе между братьями в нашем роду Инь, но не говорил о врождённом честолюбии нашего дома. Мой отец всю жизнь воевал и завоевал для Южного Чжэна полцарства. Что он хотел — не нужно объяснять: весь свет это видел. Я такой же. То, чем я занимаюсь, никогда не бывает мелочью. Я не остановлюсь ради какой-то девчонки. Рядом со мной может быть только та, кто достойна стоять плечом к плечу со мной. Я стремлюсь подчинить себе весь Поднебесный. Что уж говорить о какой-то простой женщине! Даже огромная организация — ничто для меня.

Вот оно как. Значит, для этого мужчины императорская власть рода Сяо — всего лишь помеха. Если бы тогда в Цзянькане остался Инь Уйи, именно он ворвался бы в императорский дворец с войском.

Сяо Цзао онемела. Её охватила бескрайняя печаль.

— Ты должна стоить того, что я для тебя делаю. Иначе я легко сделаю так, что тебе будет хуже смерти.

Сяо Цзао пристально посмотрела ему в глаза и медленно обвила руками его талию. Сердце этого человека было таким же странным и глубоким, как и его внешность — одновременно притягательным и ядовитым. Оно всё больше завораживало её, заставляя хотеть разгадать его до конца.

Инь Уйи попросил Сяо Цзао помочь ему — и помощь понадобилась почти сразу. Однажды утром, когда Инь Уйи ушёл на аудиенцию, Сяо Цзао играла на пипе, обсуждая с тётушкой Ту новую танцевальную мелодию. Вдруг за воротами двора показалась чья-то голова.

Сяо Цзао и тётушка Ту невольно подняли глаза. На голове были два пучка — явно девочка, ещё не достигшая пятнадцати лет. Узкие миндалевидные глаза сверкали живостью. Увидев, что за ней наблюдают, она обнажила белоснежные зубы в улыбке и решительно шагнула внутрь.

Сяо Цзао сразу заметила, что в руках у неё тоже была пипа.

— Я каждый день слышу из этого двора звуки пипы, — сказала девушка, — поэтому решила заглянуть. Надеюсь, мы вас не побеспокоим?

Сяо Цзао почувствовала раздражение и нахмурилась.

Тётушка Ту лишь мельком взглянула и снова уткнулась в партитуру. Дела дома Инь её, постороннюю, не касались.

— Меня зовут Цзин Юй. Я играю на пипе среди придворных музыканток, — сказала девушка без малейшей робости, словно могла запросто общаться с кем угодно. — Я давно слышала, что здесь кто-то играет исключительно хорошо, — её глаза заблестели. — Скажите, кто из вас это?

Сяо Цзао медленно опустила голову. Она поняла: неприятности начинаются!

☆59. Женщины — как лианы

Эта женщина лгала. Сяо Цзао про себя вздохнула с сожалением. Умные люди не станут врать в такой момент. За последние дни ни она, ни тётушка Ту не играли красиво. Иногда звуки срывались хаотично; иногда Сяо Цзао тренировала новый приём, вкладывая в звук ци, и контролировать это было трудно. Они не стремились к музыкальной гармонии — обе играли свободно, и получалось скорее «воющий ад железной пипы». Афу уже несколько раз жаловалась, но без толку, и теперь целыми днями сидела в комнате, зажимая уши.

Девушка уставилась на пипу в руках Сяо Цзао.

— А вас как называть?

Её лицо выражало не только учтивость, но и переменчивость настроения.

Сяо Цзао не ответила. Ей стало жаль эту девушку: зачем губить лучшие годы?

Не получив ответа, та не смутилась:

— У вашей пипы, сударыня, необычный вид. Это ведь железная пипа?

Сяо Цзао бросила взгляд на тётушку Ту.

— Эта пипа моя, — сухо сказала та. — Госпожа Цзин, скажите прямо: зачем вы пришли?

— Да ни за чем особенным! Хотела поучиться у вас, обменяться приёмами игры.

— Не смею, — холодно отрезала тётушка Ту. — Давно не выступаю перед публикой, стесняюсь.

— Ладно, — задумалась Сяо Цзао. — Я могу сыграть для вас, но господин строго запретил мне демонстрировать своё мастерство перед другими. Раз уж вы хотите послушать, вам придётся остаться здесь. Я недавно стала наложницей господина Инь, зовут меня Ли. Со мной только одна неуклюжая служанка — совершенно бесполезная. Мне как раз нужен человек рядом.

Девушка явно изумилась, но через мгновение рассмеялась:

— Да я просто хотела услышать мелодию! Неужели за это надо становиться слугой?

Сяо Цзао молчала, холодно глядя на неё. Она дала шанс — а та отказалась.

— Хорошо, — сказала девушка, поклонившись. — Не посмею больше беспокоить.

Она начала пятиться к воротам.

— А если господин узнает, что вы сюда заходили, что он с вами сделает? — напомнила тётушка Ту.

— Я всего лишь пришла послушать пипу, — упрямо возразила та.

Сяо Цзао опустила ресницы. Жаль!

— Вы хотите услышать пипу? — спросила она. — Сейчас сыграю.

Глаза девушки вспыхнули. Она остановилась, с любопытством глядя на железную пипу.

Сяо Цзао взяла инструмент и, будто случайно, провела пальцами по всем четырём струнам сразу. Раздался оглушительный звук, будто рвалась ткань. Девушка, до этого осторожно отступавшая, внезапно вытянулась, широко раскрыв глаза от недоверия.

Сяо Цзао опустила пипу и покачала головой.

Девушка попыталась что-то сказать — и выплюнула кровь.

Звук падающего тела Цзин Юй разбудил Афу. Та выбежала из комнаты, но, увидев лежащую на земле женщину и брызги крови повсюду, остановилась. Не вскрикнув, она лишь посмотрела на Сяо Цзао и тётушку Ту, подумала секунду — и вернулась в дом.

— Что делать? Теперь некому убрать тело, — сказала тётушка Ту.

— Пусть сам разберётся, — ответила Сяо Цзао, снова углубившись в партитуру.

— В такую жару оно протухнет!

— Ну что ж, вечером кто-то другой тоже сможет понюхать.

* * *

— Ты очень решительна, — сказал вечером мужчина, лениво прислонившись к изголовью кровати Сяо Цзао. На нём был свободный белый шёлковый халат, открывавший часть загорелой груди. Его распущенные чёрные волосы ниспадали до лодыжек. В руках он крутил белую нефритовую шпильку, а в глубоких глазах играла улыбка, темнее и пьянее самой ночи.

— Это ведь тоже была твоя женщина, — тихо сказала Сяо Цзао.

— Конечно. Если бы не была женщиной, вряд ли пробралась бы ко мне.

— Её тебе подарили или купили?

Мужчина прищурился, притворно задумался:

— Забыл.

Он не мог забыть. Просто не хотел говорить.

Сяо Цзао, тоже распустив волосы, забралась на кровать и, немного подумав, смело села ему на колени, затем прижалась к его груди. Он обнял её.

— Боюсь, она пришла из-за меня, — прошептала она, заглядывая ему в лицо.

Губы мужчины сжались в тонкую линию, глаза прищурились:

— Если хорошенько приласкаешь меня, я скажу, откуда она взялась.

Сяо Цзао задумалась всерьёз. У неё не было опыта. Лишь изредка, когда они с тётушкой Ту странствовали по городам, она видела, как кокетничают девушки-куртизанки. Вспомнив всё, что могла, она изогнула мизинец и щипнула его за грудную мышцу:

— Какой же ты плохишь! Ничего не рассказываешь!

Мужчина рассмеялся — грудь его затряслась, но он сдерживал смех.

Сяо Цзао подняла глаза, снова задумалась, потом вытянула палец и, изображая грозу, ткнула им в его обнажённую грудь:

— Не смейся! Ещё раз засмеёшься — кастрирую!

Мужчина не выдержал, прижал её к себе и громко расхохотался:

— Ты просто прелесть! Обожаю тебя!

Сяо Цзао лениво прижалась к нему:

— Я не смогу убить всех, кто будет совать нос в мои дела.

Смех мужчины стих. Его большая ладонь погладила её по затылку:

— Оставайся со мной — ничего плохого с тобой не случится.

— Это твой отец, верно? — прошептала Сяо Цзао, прижавшись щекой к его груди. Его чёткие ключицы были прямо перед её глазами. Не раздумывая, она провела кончиком пальца по впадинке между ними.

Мужчина ответил уклончиво:

— Многие хотят знать, какую наложницу я взял. Все считают, что я высокомерен и выбрал бы только красавицу или талантливую.

Сяо Цзао подумала: «Я и то, и другое. Чего ещё ему надо?»

— Но я сказал им: «Нет. Я не беру ни красоту, ни талант. Беру лишь ту, чьё ложе стоит того».

Сяо Цзао поняла, что он снова насмехается:

— Быть твоей наложницей нелегко — приходится оглядываться на всяких шпионов.

— Верно, — согласился он, раздвигая ей ворот платья и обнажая белоснежное плечо. — Но я говорил о гармонии внешнего и внутреннего. Не перебивай. Такая белизна прекрасна, но особенно хороша в паре с моей смуглостью.

Он выпятил грудь, сравнивая свой загар с её кожей.

— Белое и чёрное дополняют друг друга, инь и ян сливаются, добро и зло чётко разграничены. Сяо Цзао, разве мы не созданы друг для друга? Так же и с чувствами: если умеешь ненавидеть, научись и любить. Надо уметь и мстить, и страстно предаваться любви.

— Я не знаю, — растерянно прошептала Сяо Цзао. Она действительно не знала. Нужна ли Инь Уйи её любовь? Любит ли он сам? Сравнима ли его любовь к ней с той, что он когда-то испытывал к Цинтун? Если бы Сяо Цзао умерла, стал бы кто-то три дня подряд шептать: «Моя Сяо Цзао»? Она не осмеливалась мечтать об этом.

— Какая же ты упрямая дурочка, — сказал мужчина. — Ты сразу поняла, что эта женщина — шпионка. Почему же не поняла, за что она умерла? Она, как и Цзюйсян, погибла потому, что не сумела верно служить своему господину. Моя мать говорила мне: «Мужчина — дерево, женщина — лиана. Каждая женщина должна обвивать одно дерево, чтобы оно защищало её от ветра и дождя, давало силу жить. Но лиане опасно менять дерево: если оторваться от одного ствола и попытаться обвить другой, редко удаётся выжить». Так было с моей матерью и многими другими женщинами — предостерегающий пример.

Сяо Цзао опустила голову, прижавшись к его груди, но уголки губ её невольно искривились в холодной усмешке. Мужчина в последнее время любил поучать — всегда так красноречиво, но на самом деле лишь затем, чтобы привязать её к себе.

Он, казалось, не нуждался в том, чтобы смотреть на неё — сразу прочитал её мысли.

— Просто в твоём сердце я, Инь Уйи, не кажусь настоящим деревом, — спокойно сказал он. — Я знаю, тебе больно, ты никому не доверяешь. Ты привыкла ни отдавать, ни принимать. Как я могу быть спокоен за тебя?

Он наклонился и поднял её подбородок, заставляя встретиться взглядами.

— Сяо Цзао, оставайся со мной. Отдайся мне полностью и доверься. Я не позволю тебе пострадать.

Сяо Цзао молча смотрела на него. Его лицо было серьёзным — настолько, что ей стало неловко. Они смотрели друг на друга, прижавшись, словно обычная влюблённая пара.

Но… что он называет доверием? До сих пор он не сказал, кто прислал Цзин Юй. Он сам скрывает свою истину, но требует от неё доверия.

Сяо Цзао обвила руками его шею и мягкой грудью коснулась его загорелой кожи. Она широко раскрыла глаза, наблюдая, как его кадык непроизвольно дрогнул. Медленно, будто лиана, она поднялась выше, приблизилась к его губам, задержалась на мгновение и легонько коснулась их. Поцелуй был мимолётным, как прикосновение стрекозы, — но вызвал в нём бурю.

http://tl.rulate.ru/book/167526/11368995