Готовый перевод Metaphysics Master in the 70s / Мастер эзотерики в семидесятых: Глава 5

— Ты только что как её назвал? — спросила Цзин Шушу, указывая на духа сплетен.

— Она ужасно болтлива, так что я прозвал её Сяоцзао.

Дух сплетен энергично закивал:

— Да-да-да! У меня есть имя — я Сяоцзао!

Этот дух не замолкал ни на минуту — от его трескотни просто тошнило, а тут вдруг такое милое, почти детское прозвище! Непостижимо. Видимо, у Ци Сяобая в голове творится нечто совсем особенное. Хотя, с другой стороны, раз уж у него выросли глаза, способные видеть духов, наверняка и мысли у него необычные.

— Я ещё раз повторяю: ты меня не видел, так что не обязан за меня отвечать. Понял? В мире, откуда я родом, такая одежда — совершенно нормальна. Прохладно же.

Цзин Шушу уже не знала, как объяснить это Ци Сяобаю.

— Здесь одни духи, иньская энергия слишком сильна. Вам, простым смертным, находиться здесь вредно для здоровья. Советую уйти подальше. Я не святая, да и твоей репутации это не пойдёт на пользу. Раньше ты обо мне не заботился — и впредь не надо. Я уже взрослая, сама не дам себе умереть с голоду, ладно?

— Куда ты денешься? У тебя ведь даже прописки нет! А людям вроде нас, кто видит духов и может с ними разговаривать, жить особенно тяжело. Я прекрасно понимаю, почему ты избегаешь людей. Раньше я сам был таким же.

— Что? Какие «люди вроде нас»? — Цзин Шушу окончательно запуталась.

Сяоцзао вспрыгнула между ними и поспешила пояснить за Ци Сяобая:

— Сяобай считает, что вы с ним одного поля ягодки — оба видите духов и можете с ними общаться.

У Цзин Шушу даже улыбнуться не хватило сил. Кто с тобой «одного поля»? Ты — обычный смертный, которому случайно повезло родиться с янским глазом, а я… я совсем другое дело. Я — фея, девятьсот лет культивировавшая дао, с которой не справится даже древнейший дух! Ладно, объяснять всё это лень. Она махнула рукой и плюхнулась на жертвенный стол.

Обычно она спала прямо на этом столе — других мест для сна в храме не было. Но на самом деле в её пространственном хранилище лежали надувной матрас и пуховое одеяло, так что спала она куда комфортнее, чем казалось. Ци Сяобай этого не знал. Он думал, что она спит на сухой соломе, поэтому принёс ей свои собственные постельные принадлежности.

Вещи из пространственного хранилища нужно сразу убирать обратно — если кто-то увидит, будут проблемы. Поэтому каждый раз, когда Ци Сяобай приходил, он видел лишь пустой жертвенный стол.

Цзин Шушу наложила на Сяоцзао заклятие молчания — та никому ничего не выдаст.

Доброта Ци Сяобая не встретила благодарности. Сяоцзао, стоя рядом, принялась подливать масла в огонь:

— Прими уже всё! Вещи-то новые, не отказывайся. Это же доброта с его стороны! Ты ведь живёшь здесь — пора бы уже обустроиться по-человечески. Сейчас никого нет, но ведь ты такая кровожадная, убиваешь всех духов подряд...

Не договорив, она замолчала — прямо перед ними Цзин Шушу сжала пальцы и лопнула пролетавшую мимо чистую душу.

Сяоцзао побледнела (насколько вообще могла побледнеть) и, заикаясь, продолжила:

— Духов становится всё меньше... Может, скоро сюда люди придут?

Для мастера эзотерики изгнание духов — дело обычное, так что Сяоцзао не возражала всерьёз. Просто ей показалось это жестоким: всё-таки убивает же своих. А вдруг однажды этой фее взбредёт в голову убрать и её?

Ци Сяобай некоторое время общался с этими духами и привязался к ним. Увидев, как Цзин Шушу расправилась с очередной душой, он не удержался:

— Если здесь не останется духов, это место перестанет быть заброшенным. Люди начнут приходить. А где ты тогда будешь жить?

— И потом, — не договорил Ци Сяобай, — ты немного вспыльчивая.

Он впервые встречал такую женщину — настоящую боевую подругу, которая при виде духа сразу его уничтожает.

— Не волнуйся, — повторила Цзин Шушу, — я взрослый человек, самостоятельная и вполне дееспособная личность. Если здесь станет невозможно жить, я найду другое место.

— Но у тебя же нет прописки! Куда ты пойдёшь? Оставайся пока здесь. Я помогу тебе оформить документы. А как только получишь прописку, мы сможем подать заявление на брак.

Опять за это!

Голова Цзин Шушу заболела.

Сяоцзао, стоя рядом, воскликнула:

— Он хочет на тебе жениться!

— Я слышала! — ответила Цзин Шушу. — Мой решительный отказ.

Ци Сяобай вздохнул:

— Ладно, давай пока не будем об этом. Брак — дело не простое. Нужно найти командира бригады или секретаря коммуны, чтобы они выступили сватами.

Он явно не хотел развивать тему, но про себя уже твёрдо решил: эта девушка — его.

Он прошёл в соседнюю кухню и увидел, что картофелины, которые он принёс позавчера, так и лежат на полу.

— Почему ты их не ешь? Неужели последние дни голодаешь?

— От картошки никакого вкуса, да и готовить лень. Я ем лапшу быстрого приготовления.

Сяоцзао ткнула пальцем в угол у порога, где валялись пустые контейнеры от лапши. Ци Сяобай не знал, что это такое. Он знал, что Цзин Шушу привезла с собой еду, но не представлял, что именно и где хранит. Вздохнув, он сказал:

— Понимаю, сейчас у тебя есть припасы. Но рано или поздно они закончатся. Ты не ходишь на работу, не получаешь трудодни — потом будет голодно. Этот картофель я сам выкопал позавчера. Очень свежий и вкусный. Давай я его почищу.

Не дожидаясь ответа, он собрал картофелины с пола и отнёс к колодцу. Набрав воды, он начал чистить и мыть клубни — всю работу, которую обычно делали чистые души, выполнял теперь он сам. Цзин Шушу стояла в дверях и наблюдала.

Вымытый картофель Ци Сяобай аккуратно разложил вдоль печи, затем вымыл большой котёл, который принёс с собой, налил в него воды и поставил на огонь. Когда вода закипела, он бросил туда картофель, сварил его, а потом выложил на горячую поверхность у печи, чтобы тот немного поджарился. Вскоре по всему помещению разнёсся аппетитный аромат — это был жареный картофель.

Хотя живот от лапши не голодал, Цзин Шушу невольно сглотнула слюну. Она просто ленилась готовить, даже если рядом были духи, готовые помочь. А этот человек устроился как хозяин и всё сделал сам. Теперь было бы невежливо не попробовать.

Цзин Шушу смотрела, как Ци Сяобай достаёт картофель из огня. Корочка хрустящая, внутри — мягкий и рассыпчатый. Один укус — и блаженство! Она, конечно, пробовала натуральные продукты и раньше, но в прошлой жизни, в XXI веке, такого чистого, настоящего вкуса картофеля почти не встречала. Этот аромат был удивительно насыщенным и искренним.

Цзин Шушу съела весь картофель до последнего кусочка. Увидев её довольное лицо, Ци Сяобай добавил:

— В следующий раз я принесу ещё немного еды. Сейчас у тебя нет работы и дохода, так что главное — не голодать. Когда заработаешь трудодни, можешь и меня прогнать. Кстати, слышал, сегодня ты лечила Сяоу? Ты врач?

Он никогда не спрашивал Цзин Шушу, откуда она и чем занимается. Вернее, спрашивал, но она не отвечала. Как и сейчас.

Сяоцзао, стоя рядом, пожаловалась:

— Сяобай, мне за тебя больно! Ты столько говоришь, а она даже не отвечает. Она плохая, не надо с ней так хорошо обращаться!

— Она не плохая, — возразил Ци Сяобай. — Она моя.

Обернувшись к Цзин Шушу, он продолжил:

— Здорово, что ты умеешь лечить. Как только оформишь прописку, можешь стать санитаром в нашей бригаде.

Цзин Шушу молча повернулась и снова уселась на жертвенный стол:

— Ладно-ладно, уже поздно. Мы с тобой — мужчина и женщина. Лучше уходи.

Ци Сяобай вымыл котёл, поставил его сушиться, протёр тряпкой всю плиту и сказал:

— Ещё увидимся. Завтра снова зайду.

* * *

Ленивица Цзин Шушу проспала до самого полудня следующего дня. Сяоцзао томилась в ожидании — ей не с кем было поговорить. Ведь она не спит, и этим утром уже успела сбегать в деревню Цичжай послушать сплетни.

— Ой, наконец-то проснулась! Мне так скучно было — никто со мной не разговаривает!

— А раньше, когда меня не было в храме, тебе тоже было одиноко?

— Раньше приходил Ци Сяобай! Он очень терпеливый, мог слушать меня часами. А теперь, как только он появляется, ты его сразу прогоняешь. Я совсем задыхаюсь от молчания!

— Ци Сяобай такой зануда... Зачем он каждый день сюда таскается?

— Потому что он не такой, как все! Он ведь сам сказал, что понимает, почему ты избегаешь людей — потому что сам такой же. Вы оба — люди с сильной иньской природой. Вот если бы сюда заявилась Хэ Чуньтао, это было бы странно.

Цзин Шушу вдруг замерла. Ей показалось, что издалека кто-то зовёт её. Раздался пронзительный голос. Неужели Сяоцзао права?

Сяоцзао тоже услышала этот зов и с изумлением посмотрела на Цзин Шушу:

— Неужели правда пришла Хэ Чуньтао?

— Не разберёшь. Может, просто кто-то с горы кричит? Сходи посмотри.

Сяоцзао обожала сплетни, так что любопытство взяло верх. Едва Цзин Шушу договорила, как дух уже вылетел за стену храма. Через несколько минут она радостно запрыгала обратно:

— Правда Хэ Чуньтао! Но наш храм стоит в нейтральной зоне, да ещё и считается несчастливым местом, так что она боится подходить ближе. Стоит в пятисот метрах и орёт твоё имя!

Цзин Шушу давно заметила, что Сяоцзао говорит, как современный человек, да ещё и с техническим уклоном — «пятьсот метров», например.

— Ну и молодец, что помнит моё имя. Зачем она пришла?

В этот момент они снова услышали крик Хэ Чуньтао. Та, видимо, уже устала звать, но отчаянно повысила голос:

— Цзин Шушу! Ты здесь? Если да — выходи! Мне срочно нужно с тобой поговорить!

Цзин Шушу бросила взгляд на Сяоцзао:

— Как думаешь, зачем она приперлась?

— Откуда я знаю? Но похоже на хорошую новость — у неё корзинка полная!

Цзин Шушу сразу всё поняла: точно пришла с подарками. Но зачем кричать так громко и начинать звать ещё за пятьсот метров? Боится, что соседи не узнают, какая она благодарная? Хотя если бы она прошла ещё двести метров, всё равно осталась бы в пределах деревни Цичжай.

Цзин Шушу не хотелось вставать, но после сна нужно было размяться.

Она достала из пространственного хранилища булочку, быстро съела её и неспешно направилась к выходу. Завтрак обязателен — без него весь день будешь слабой, а вдруг в пути случится гипогликемия? После еды прогулка пойдёт на пользу — так она доживёт до девяти тысяч девятисот девяноста девяти лет.

Эта Хэ Чуньтао, право, странная. Велит Цзин Шушу самой выходить на пятьсот метров! Ну и ладно. Раз они боятся заходить в храм — отлично. Значит, она сможет выходить, когда захочет, и не выходить, когда не захочет. Не каждому гостю стоит делать такие усилия.

По дороге она прошептала заклинание «Лёгка, как ласточка», и шагать стало гораздо легче.

Хэ Чуньтао была одета в ту же самую одежду, что и вчера, но выглядела гораздо свежее: волосы аккуратно уложены, заплетены в две косички. На вид ей было не так уж много лет, но деревенская жизнь, тяжёлый труд и отсутствие должного ухода после родов сделали её грубоватой. Говорила она резко, быстро и чересчур громко — настоящая зануда.

— Зачем пришла? — Цзин Шушу внимательно осмотрела её с ног до головы. — Сегодня выглядишь бодрее.

Хэ Чуньтао подняла корзину:

— Вот, для тебя. Сяоу сегодня очнулся, ему уже намного лучше. От имени семьи Ци пришла поблагодарить тебя. Чтобы люди не говорили, что мы неблагодарные.

Она при этом оглядывалась по сторонам, убеждаясь, что несколько односельчан слышат её слова, и только тогда удовлетворённо кивнула.

Цзин Шушу протянула руку:

— Ладно.

Корзина оказалась тяжёлой, внутри явно была жидкость, но всё плотно упаковано — снаружи ничего не было видно.

Хэ Чуньтао добавила шёпотом:

— Там ценные вещи. Ешь потихоньку, сама. Не рассказывай никому — а то люди начнут сплетничать про тебя.

Она не сказала «про нас», а только «про тебя» — это вызвало у Цзин Шушу интерес.

Сяоцзао, паря рядом, спросила:

— Как думаешь, что там внутри?

Цзин Шушу мысленно ответила:

— Разве ты не можешь залететь и посмотреть?

— Ни за что! Быстрее забирай, пойдём в храм — там и посмотрим.

Цзин Шушу спросила у Хэ Чуньтао:

— А отвар, что я тебе дала, выпила?

— Конечно! Не волнуйся, Сяоу теперь бодрый как никогда. Если бы что-то случилось, разве я бы тебе еду несла?

http://tl.rulate.ru/book/167476/11360968