Готовый перевод Corpse White Era: Cockroach Diet Survivor Breaks Hell / Пять лет на тараканах: взорвал восемнадцатый уровень ада: Глава 37

Ли Эргоу сдержал обещание и отправился ловить «виновника», большую крысу, для Цинь Сяосяо.

Это отняло у него немало сил, рана снова начала ныть.

Сунь Икун и Сюй Лэй погрузились с головой в свою «лабораторию» — угол, заваленный электронными компонентами и химической посудой. Они бормотали что-то над загадочным металлическим кубом и кучей деталей, пытаясь разгадать его более глубокие секреты или модернизировать оружие.

Мао Кай и Чжан Сань Жэнь молча хлопотали у импровизированного очага в углу, варили жидкую кашу из оставшихся крох риса. Аромат пищи казался драгоценным в гнетущей атмосфере, но также и горько-ироничным.

Вечер медленно сгущался.

Когда Ли Эргоу наконец разделался с крысой и, устав, подошёл к единственной щели в окне безопасного укрытия, обдумывая, не стоит ли сунуть её в постель Цинь Сяосяо, он замер.

В ночном небе висела огромная, холодная луна, как неизменный веками серебряный диск, спокойно покоясь на темно-синем небосклоне.

Это был первый раз, когда он так ясно увидел луну с момента наступления конца света, когда лианы закрыли собою небо!

Редкие звёзды, словно случайно рассыпанные алмазные крошки, мерцали вокруг лунного света, слабые, но упорные.

Ли Эргоу запрокинул голову, глубоко и протяжно выдохнул.

Холодный лунный свет упал на его обветренное, покрытое щетиной лицо, словно временно очищая душу от тяжких дум и боли.

Он машинально потянулся к карману, и кончики пальцев коснулись жёсткого края старой фотографии. В сердце одновременно разлились тепло и острая боль.

Улыбка жены предстала перед глазами.

В этот момент мысль, подобная молнии, ударила в его разум!

Чжан Ли не закончила говорить!

Когда он заставил её говорить о людях на фотографии, она сказала: «Я не знаю твоих родителей… но…», что скрывалось за этим «но»?!

Что вызвало у неё тогда такой удивлённый и сложный, даже сострадательный взгляд?

Холодок мгновенно пронзил его от позвоночника до макушки, заглушая прохладу лунного света!

Судьба его родителей и жены, эта недосказанная полуфраза — вот единственная возможная ниточка!

Ли Эргоу, почти без колебаний, резко развернулся. Словно одинокий волк, учуяв запах крови, он, забыв о протесте раненого бока, шатко, но стремительно бросился в подвал!

Тяжёлую железную дверь он грубо распахнул, издав пронзительный скрип!

Лунный свет скупо освещал лишь небольшой участок у входа.

Ли Эргоу бросил нетерпеливый взгляд вглубь темноты, в сторону, где была связана Чжан Ли.

Увиденное заставило кровь в его жилах застыть!

Чжан Ли по-прежнему сидела, перекосившись, в старом кресле, но её поза была крайне неестественной, голова безвольно свисала набок.

Её лицо в тени приобрело мертвенно-белый, безжизненный оттенок.

Больше всего бросалось в глаза её грудь!

В области сердца торчал кинжал!

Это был тот самый тактический кинжал с выгравированной «золотой» буквой, который Ли Эргоу всегда носил с собой, не расставаясь!

Рукоятка тускло мерцала в слабом лунном свете.

Её рот был широко открыт, образуя безмолвный крик в форме буквы «О», застывший в круглых, широко распахнутых глазах вечный ужас, словно она увидела перед смертью самое страшное в мире.

Тёмно-красная кровь пропитала переднюю часть её одежды, собираясь на полу в маленькую лужицу вязкой, почти чёрной грязи, от которой исходил сильный запах ржавчины.

— Нет… этого не может быть…

Мозг Ли Эргоу опустел. Он растерянно шагнул вперёд, желая рассмотреть получше, убедиться, что это не галлюцинация.

В этот момент сзади вновь послышался скрип открываемой железной двери.

В дверном проёме появилась фигура Мао Кая. Он держал миску со свежеприготовленной, ещё слегка дымящейся от тепла жидкой кашей. Он пришёл отнести еду Ли Эргоу, но, увидев, как тот вошёл в подвал, последовал за ним.

В следующую секунду взгляд Мао Кая застыл.

Он увидел кинжал в груди Чжан Ли, увидел Ли Эргоу, стоящего рядом с трупом, и даже… увидел протянутую руку Ли Эргоу, словно пытавшуюся коснуться кинжала!

Все объяснения, все сомнения, вся боль и гнев, накопившиеся из-за пропажи жены, в этот момент нашли самый прямой и логичный выход!

— Ли Эргоу! Ты скотина!

Рычание Мао Кая, подобно рёву раненого зверя, мгновенно разорвало мёртвую тишину подвала!

Миска с кашей в его руке с треском разлетелась на куски!

Без раздумий, без колебаний, он, словно разъярённый носорог, с яростью, способной разорвать противника на куски, со всей силы ударил кулаком в незащищённую щеку Ли Эргоу!

— Бум!

Глухой удар в тесном пространстве прозвучал необычайно отчётливо.

Ли Эргоу почувствовал лишь неодолимую силу, перед глазами замелькали звёзды, уши заложило от гула. Он, словно кукла на нитке, отлетел назад и с грохотом врезался в холодную каменную стену!

Рана в боку, только начавшая заживать, мгновенно разорвалась!

Острая боль чуть не заставила его задохнуться. Теплая жидкость тут же пропитала бинт, окрасила и без того грязную одежду и быстро растеклась по бинту ярким алым пятном.

— Кхе… эх…

Ли Эргоу, свернувшись на земле, болезненно кашлял, пена с кровью вытекала из уголков его рта.

Он с трудом пытался опереться на руку, не получившую ранения, нащупывая упавшую неподалёку деревянную трость.

Каждый вдох вызывал разрывающую боль в боку.

Остальные обитатели безопасного укрытия были встревожены громким звуком и криками Мао Кая. Сунь Икун, Чжан Сань Жэнь, Сюй Лэй, даже Цинь Сяосяо, изменившись в лице, быстро спустились вниз.

Когда они протиснулись к входу в подвал, увиденное заставило бы задохнуться: Чжан Ли с кинжалом в груди трупом лежала, лицо Ли Эргоу, покрытое кровью из носа и пеной изо рта, перевязанный бок кроваво-красным бинтом, он корчился от боли на полу; Мао Кай же, словно извергающийся вулкан, тяжело дышал, глаза его горели красным, он злобно уставился на Ли Эргоу, кулаки сжаты, костяшки побелели, казалось, он готов в любой момент снова броситься на него.

— Мао Кай! Остановись!

Чжан Сань Жэнь резко крикнул и бросился вперёд. Его сильная рука, как стальные клещи, крепко обхватила снова поднявшуюся руку Мао Кая.

Сунь Икун тем временем быстро подошёл к телу Чжан Ли, не обращая внимания на противостояние двоих.

Он присел, обойдя лужу крови, и начал профессионально осматривать тело: степень расширения зрачков, окоченение тела, состояние свёртываемости крови, трупные пятна… Его движения были пугающе спокойными, резко контрастируя с царящим вокруг хаосом.

Через несколько секунд Сунь Икун поднял голову, его лицо было крайне серьёзным, голос — низким и чётким: «Это… неправильно. Она мертва как минимум шесть часов. Кровь уже почти свернулась, трупное окоченение достигло пика, трупные пятна уже полностью сформировались».

— Что?! — воскликнули Чжан Сань Жэнь и Сюй Лэй одновременно. Даже Мао Кай, ослеплённый яростью, застыл, в его глазах промелькнуло недоверие.

— Шесть часов? Мао Кай! Как давно мы ушли отсюда? Мы же ушли совсем недавно, она уже умерла! В то время Ли Эргоу ещё ловил крысу для Сяо, его здесь просто не могло быть!

Чжан Сань Жэнь выпалил с сильной дрожью в голосе, полный страха и досады: «Ты, чёрт возьми, слишком импульсивен! Он ранен! Ещё не выздоровел! Этот твой удар… возможно, отнял у него ещё половину жизни!»

Ярость на лице Мао Кая мгновенно застыла, словно его облили ледяной водой.

Он посмотрел на Ли Эргоу, который с трудом вставал, опираясь на трость, на кровавый бинт на его боку, потом на холодное тело Чжан Ли с кинжалом в груди… Ледяные звенья логики мгновенно разрушили его гневный барьер.

Он открыл рот, но из горла вырвался лишь комок, он не мог произнести ни слова.

Огромное раскаяние и страх мгновенно поглотили его.

Ли Эргоу, опираясь на трость, шатко поднялся.

На его лице не было ни злобы, ни оправданий, только мёртвая пустота и глубинная усталость.

Он даже не взглянул ни на кого, его пустые глаза устремились сквозь толпу, наружу, к слабому лунному свету.

Он протянул руку, испачканную собственной кровью, и схватил рукоятку кинжала, торчащего из груди Чжан Ли.

Со слабым «пшшш» кинжал был вынут, выронив несколько капель тёмной крови.

Он не вытер его, просто сильно сжал в ладони это окровавленное оружие, принадлежавшее ему.

Затем, опираясь на трость, волоча раненую ногу, он, шаг за шагом, очень медленно, но решительно, под пристальными взглядами всех, молча, не оборачиваясь, двинулся к выходу на поверхность.

Каждый шаг оставлял на холодном полу неясный, окровавленный след.

Его фигура была настолько одинокой, будто его покинул весь мир.

Все инстинктивно хотели его остановить, но Сюй Лэй перехватил их, тихо сказав: «Оставьте его в покое… Сейчас всё равно ничего не скажешь».

Он с тревогой смотрел на удаляющуюся спину Ли Эргоу.

Сунь Икун присел рядом с телом Чжан Ли, нахмурившись, он легонько подтолкнул палочкой воротник её одежды, внимательно осматривая рану.

— Края раны… немного странные, — пробормотал он. — Цвет крови… кажется, слишком тёмный… И, вы не почуяли? Кроме запаха крови, кажется… есть слабый… сладковато-зловонный привкус?

Чжан Сань Жэнь и Мао Кай принюхались.

Действительно, под сильным запахом крови скрывался едва уловимый, странный сладковато-зловонный запах, похожий на смесь гниющих фруктов и ржавчины.

Этот запах вызвал у них сильное беспокойство.

За пределами безопасного укрытия, на окраине заброшенного городка.

Ли Эргоу, прислонившись к холодной, ржавой железной ограде, медленно сполз на холодную землю.

Прозрачный лунный свет без остатка заливал его, очерчивая его сгорбленную и уставшую фигуру.

Он опустил голову, глядя на пропитанный кровью бинт на боку, густая кровь всё ещё медленно сочилась.

Он молча развязал бинт. При свете луны он ясно увидел рану — кожа и плоть свернулись, зрелище было ужасным.

Дрожащей рукой он взял небольшую бутылочку с остатками спирта, стиснул зубы и вылил холодную жидкость прямо на раскрытую рану!

— Ааааа! — Боль заставила его мышцы мгновенно напрячься, из горла вырвался сдавленный стон, на лбу вздулись вены, холодный пот струился по лицу.

Но он терпел, не останавливаясь. Он взял относительно чистую полоску ткани, обмакнул её в спирт и, понемногу, очень медленно, протёр вокруг раны пятна крови и гной.

Когда он завязал новый бинт, лунный свет упал на свежую кровь, сочившуюся по краям только что очищенной раны.

Ли Эргоу не заметил:

Кровь… не была чисто красной.

В лунном свете в этой вязкой жидкости виднелись мельчайшие, но невозможно игнорируемые… жуткие фиолетовые нити!

Словно живые существа, они медленно извивались и распространялись по тёмно-красной основе!

Этот жуткий фиолетовый оттенок был похож на проклятие из ада.

В то же время он дрожащими руками снова достал старую фотографию, размытую слезами и запачканную кровью.

Добрые лица родителей, сияющая улыбка жены, под преломлением слезинок и отражением лунного света, казались ещё яснее, ярче, полные тепла живых.

А его собственное изображение на фотографии, в этом ореоле, становилось всё более расплывчатым, искажённым… Словно какая-то невидимая сила, постепенно… стирала его из этого полного теплоты кадра.

http://tl.rulate.ru/book/167243/11764621