Готовый перевод Hogwarts: I, Voldemort, Also Want to Be the Savior / ГП: Эффект Тома Реддла: Глава 18: Том защищает своих

Под чёрной гладью озера.

Отряд слизеринцев–первокурсников спустился по каменной лестнице и остановился перед стеной из тяжёлых серых блоков; у самой её кромки по камню тянулся узор, похожий на огромную чешую, будто гигантская змея свернулась кольцами у основания.

— Пароль для входа в гостиную Слизерина — «Чистота крови превыше всего». Запомнили? — неторопливо напомнила староста факультета Джемма Фарли, объясняя новеньким основные правила.

Позади колонны, не оборачиваясь, Том бросил:

— Северус. С этого дня пароль — «Превыше всего сила».

Снегг, шагавший на несколько ступеней позади, на миг замер, затем тихо ответил:

— Как пожелаете.

Как только новый пароль прозвучал вслух, каменная змея у основания стены зашевелилась, выгнулась, словно мост, — и в верхней части кладки раскрылась арка входа.

Внутри гостиной Слизерина не чувствовалось сырости, хотя она находилась фактически на дне Чёрного озера. То ли дело было в жарко пылающем камине, то ли стены держали влагу на расстоянии.

Новички с интересом оглядывали помещение: тёмно–изумрудные стены, тяжёлая мебель, металлические украшения на полках, глубокие кресла и низкие диваны, слегка пружинящие под сидящими. В толстые окна время от времени уплывали рыбы, а кое–когда проплывали и куда более странные существа.

Особо смелые уже успели плюхнуться в кресла и проверить их упругость, подпрыгивая на месте.

По бокам от гостиной вверх уходили две лестницы.

— Мальчишеские спальни — справа, девичьи — слева, — сказала Джемма, подойдя к пролёту. — Ваш багаж уже наверху.

Пока первокурсники переглядывались и собирались броситься смотреть спальни, староста подняла руку:

— Но перед этим…

Она повернулась к стене, легко коснулась её палочкой, и в голосе зазвучали уже не просто объяснения, а объявление традиции:

— У нас в Слизерине каждый учебный год начинается с дуэлей. Так мы выбираем старост среди первокурсников. И, как вы уже догадались… — она улыбнулась краешком губ, — это начнётся прямо сейчас.

Гулко грохнули камни.

Один из участков стены, как в Косом переулке, сложился и ушёл внутрь, открывая узкий тёмный коридор.

— Наш декан, профессор Снегг, будет судьёй, — добавила Джемма, глядя поверх голов учеников.

Толпа сама собой расступилась, и по образовавшемуся проходу в коридор шагнули Том и Северус.

— Пошли, — небрежно бросил Том и первым вошёл в темноту.

Джемма встретилась взглядом с Снеггом; тот без слов кивнул и двинулся следом, а за ним потянулись и старшие слизеринцы.

По ту сторону коридора открывалась просторная арена. Похоже, когда её выкапывали, решили, что раз уж под озером — то копать надо до упора.

Том и Снегг заняли места на трибунах вместе со старшекурсниками. Первокурсников вывели на песок площадки и развели в стороны.

Гарри, всё это время шедший за остальными по привычке — «куда все, туда и я» — только сейчас, оказавшись на середине арены, осознал очевидное: он не умеет ни одного заклинания.

Быть слизеринцем обычно означало хотя бы немного знать магию ещё до школы: чистокровные и многие полукровки успевали подглядеть у родни по паре приёмчиков. Но Гарри Поттер — совсем другое дело.

С детства — роль домашнего работника: стирать, готовить, убирать… Специализация — кастрюли и стиральные доски. В дуэльном искусстве подобный опыт, мягко говоря, бесполезен.

«Что мне делать, — мрачно подумал он, — швыряться в них стиральной доской?»

Улыбка вышла нервной.

Думать, однако, времени не было. Как только Снегг, коротко взмахнув палочкой, произнёс: «Начали», дуэль началась всерьёз.

В Гарри тут же полетела слабая, едва светящаяся, но вполне настоящая вспышка заклинания.

Малфой успел среагировать первым: он буквально сбил Гарри с ног, закрывая собой, и в следующую секунду отстрелялся ответным:

— Дантисимус!

Вдалеке кто–то взвыл, хватаясь за рот.

— Поттер! — рявкнул Малфой, поднимаясь и дёргая Гарри за руку. — Ты чего встал столбом?!

Гарри тряхнул головой, заставляя себя собраться.

— Спасибо, Малфой, — выдохнул он и поднял взгляд.

К ним уже снова приближались несколько первокурсников с палочками наготове, наперебой выкрикивая ставки: что–то про «тысячу галлеонов», как будто они сидели не на дуэли, а в тотализаторе.

Малфой снова шагнул вперёд, поднимая палочку, но на этот раз Гарри сжал зубы, глаза потемнели от злости, и он сам бросился навстречу ближайшему противнику.

— Эй, ты что делаешь?!..

Шлёп.

Гарри ударил мальчишку по лицу рукоятью палочки. На щеке мгновенно проявилась ярко–красная полоса.

— Гарри Поттер! — Снегг резко поднялся на ноги, брови сошлись на переносице. — Немедленно прекрати!

Это уже выходило за рамки волшебной дуэли — обычная драка, да ещё и с тем особым, агрессивным напором, который слишком ясно напоминал Северусу другого человека, которого он ненавидел всей душой: Джеймса Поттера.

— Северус, — негромко сказал Том. — Сядь.

Снегг замер. Его чёрные, как омут, глаза уставились на Тома; пауза затянулась, и только потом он глухо произнёс:

— Мистер Поттер нарушает правила.

— Тогда перепишем правила, — спокойно ответил Том.

В голосе не было ни капли повышенных нот, но в этом спокойствии чувствовалось то, что не требовало возражений.

Том чуть приподнял Бузинную палочку и направил её на Гарри.

Палочка в руке Гарри дёрнулась, вытянулась, утолщилась… и через миг он стоял уже не с волшебной палочкой, а с основательным, тяжёлым молотком.

По арене прошёл ропот.

«Так можно было?!»

«Это вообще… честно?!»

Даже Снегг на какое–то время потерял дар речи, после чего медленно опустился на своё место. Возражать дальше означало не только спорить с коллегой — но и признавать, что его собственного слова в Слизерине больше недостаточно.

А первокурсники, особенно те, кого Том уже успел «проучить» в поезде и кто по горячим следам успел написать письма родителям, почувствовали, как по спине пробегает холодок.

Если Снегг отступил, значит, новый профессор — человек совсем другого масштаба. И жаловаться на него наверх вряд ли выйдет.

Гарри, недоверчиво глядя на молоток, пару раз взвесил его в руке и понял, что штука эта не только выглядит внушительно, но и прилично тяжела.

Он оглянулся на трибуны — и заметил, как Том смотрит на него с таким выражением, которое сам Том считал ободряющей улыбкой. Для Гарри это выглядело как честное: «Я на твоей стороне, действуй».

И этого было достаточно.

Гарри размазал по рукаву ладонью сопли и слёзы, поднял голову, обвёл взглядом круживших вокруг мальчишек и растянул губы в странной, нервной ухмылке, от которой у некоторых по коже побежали мурашки.

— Э–э… ты что задумал? — один из них невольно сглотнул.

Гарри не стал тянуть.

— Весело, да? — взревел он, бросаясь вперёд с молотком. — Меня на тысячу галлеонов меняете, да?!

Бум.

Первый упал, не успев даже вскрикнуть.

— Это я, значит, старуху–поросиху… как там вы говорили? — Гарри, держась одной рукой за живот, другой со всего размаху опускал молоток на каждого, кто попадался под руку. — Ещё раз скажешь — сам поросёнком станешь!

Магии у первокурсников и правда было немного; большинство их заклинаний представляли собой мелкие пакости и редкие, очень слабые боевые чары. Гарри, вытерев рукавом мокрые глаза, просто перестал уклоняться: примет на себя пару слабых щипков магии — зато гарантированно доберётся до цели.

Картина, которая открылась зрителям, была, мягко говоря, сюрреалистической: по арене бегал мальчишка с огромными передними зубами, едва не косившими глаза, с вытянутой от боли физиономией, ревущий от обиды… и при этом методично размахивающий молотком, укладывая противников одного за другим.

Трибуны замерли.

Такого вступительного «отбора старост» Слизерин ещё не видел. Даже Дамблдор, который при помощи трансфигурации маскировался и незаметно наблюдал за дуэлью, нашёлся только на то, чтобы обречённо вздохнуть… и в очередной раз мысленно записать всё происходящее на счёт Тома.

http://tl.rulate.ru/book/166855/11022014