Готовый перевод The fate of the attacking giant Giant / Атака Титанов: Титан Судьбы: Глава 31: Зимняя тренировка

Ледяной зимний ветер пробирал до костей. Даже плотная, тяжёлая зимняя одежда не спасала от холода: он просачивался под воротники, забирался в рукава, сковывал пальцы и заставлял дыхание тут же превращаться в белёсый пар.

По бескрайней белой пустоши медленно тянулся небольшой отряд. Укутанные в тёплые шинели кадеты тащили за спинами тяжёлые походные ранцы, а их ноги в толстых сапогах из оленьей кожи глубоко проваливались в снег. Каждый шаг давался с усилием, будто сама земля хватала их за подошвы и не желала отпускать.

Это была зимняя тренировка.

По сути — изнурительный марш-бросок через заснеженные горы, устроенный руководством Кадетского училища. Дистанция составляла почти двадцать километров, но дело было не только в расстоянии. Переход через перевал в разгар метели мог стать смертельной ловушкой: один неверный шаг, одно короткое замешательство, и человек навсегда оставался лежать в ледяной могиле.

Инструкторы понимали опасность испытания и потому не стали гнать в горы всех поголовно. Кадеты с травмами, слабым здоровьем или те, кто честно признавал, что не выдержит буран, могли официально отказаться от выхода. Разумеется, это портило итоговый табель, но жизнь всё-таки стоила дороже нескольких баллов.

И всё же на кону стояли выпускные оценки, поэтому большинство, стиснув зубы, вышли на маршрут. В лагере остались лишь единицы: те, кто ещё не оправился от прошлых травм, да пара откровенно слабых ребят, которых вид надвигающейся непогоды окончательно лишил мужества. Остальные взвалили снаряжение на плечи и двинулись вперёд.

Требование инструкторов звучало предельно просто: дойти до финиша живыми. Уложился в лимит — сдал. Чем быстрее преодолел дистанцию, тем выше оценка.

В обычной аудитории это прозвучало бы почти смешно. Но на перевале, где ветер мог сбить с ног взрослого мужчину, а снег за несколько минут стирал следы целого отряда, слово «живыми» переставало быть фигурой речи. Кадеты это понимали. Поэтому даже самые шумные перед выходом говорили тише обычного.

Яго брёл, проваливаясь в сугробы почти по колено. Он уже прилично отстал от основной группы. Впереди, сквозь плотную пелену снегопада, едва различались силуэты Кристы и Имир.

Юноша всё ещё не оправился от изнуряющей слабости, которая терзала его после недавнего приступа. Вообще-то он имел полное право пропустить этот марш-бросок, но интуиция упрямо подсказывала: с его организмом происходит что-то неладное. Оставаться в казарме, среди чужих глаз, было куда опаснее. Кто знает, что могло случиться у всех на виду?

Поэтому Яго намеренно плёлся в самом хвосте, выжидая момент, когда сможет незаметно отделиться.

Он заранее продумал объяснение: устал, решил не мешать темпу, задержался помочь отставшим. Любая из этих причин выглядела правдоподобно. Но внутри оставалось неприятное чувство, будто он обманывает не только товарищей, но и самого себя. Сила, которая должна была сделать его крепче, всё чаще заставляла прятаться.

Природа быстро предоставила ему такую возможность. Резкий порыв ветра взметнул тучи колючего снега, и на кадетов обрушилась настоящая буря.

Марко, шедший во главе колонны, с трудом пробивался через завывающий буран. Он крепко сжимал керосиновый фонарь и пытался указывать дорогу остальным, но видимость падала с каждой секундой. Теперь перед собой невозможно было разглядеть даже десять метров.

— Дело плохо! Кажется, начинается буран! — прокричал Марко, надрывая горло, чтобы перекрыть вой ветра. — Держитесь вместе! Не растягивайтесь, иначе пропадём!

— Эрен, держись за мою руку! Мы не должны потерять друг друга! — настойчиво сказала Микаса и протянула ладонь.

Эрен, разумеется, проявил своё фирменное упрямство. Он резко отпрянул, скривившись так, будто ему предложили не помощь, а личное оскорбление.

Микаса на мгновение сжала губы. В её глазах мелькнула обида, но она тут же спрятала её за привычной настороженностью. Эрен мог сколько угодно злиться, но если его начнёт уносить бурей, она всё равно схватит его первой. Спрашивать разрешения в таком случае она не собиралась.

— Отстань, Микаса! Я тебе не маленький ребёнок, хватит возиться со мной!

Они шли чуть впереди Армина, стараясь спинами прикрыть слабого друга от шквального ветра. Эрен оглянулся, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь снежную кашу.

— А где Яго?

Армин вспомнил недавний разговор и поспешил успокоить его:

— Он сказал, что подождёт Томаса в хвосте колонны. Просил нас не беспокоиться и идти вперёд.

— Вот как? — Эрен нахмурился, но расспрашивать не стал.

Силу и выносливость Яго знали все. Зимний поход, каким бы тяжёлым он ни был, вряд ли мог стать для него настоящей преградой.

Армин кивнул и, немного помедлив, добавил вполголоса:

— Если он так решил, значит, у него была причина.

Тем временем чуть впереди, держась немного обособленно от остальных, шагала троица неразлучных друзей: Райнер, Энни и Бертольд. Они старались идти вместе, но достаточно далеко от чужих ушей.

Пользуясь тем, что рев метели заглушал голоса, Райнер с предельно серьёзным видом обратился к спутникам:

— Прошёл ещё один год, а мы так никуда и не продвинулись. С такими темпами мы никогда не выполним миссию.

Энни, несмотря на громоздкую зимнюю куртку, рядом с двумя рослыми парнями казалась совсем хрупкой и маленькой. Из-под капюшона она бросила на Райнера холодный взгляд.

— И что ты предлагаешь?

Райнер переглянулся с Бертольдом и снова посмотрел на девушку.

— Следующей весной ты должна попытаться проникнуть во дворец. Или хотя бы в особняк какого-нибудь влиятельного аристократа. Нам нужны зацепки. Хоть какие-то.

Энни ядовито усмехнулась.

— Зачем так усложнять? Может, мне просто охмурить какого-нибудь жирного лорда? У тебя на словах всё гладко выходит, Райнер.

В её голосе сквозила откровенная насмешка, но Райнер, будто не заметив сарказма, ответил прямолинейно:

— Я рассматривал и такой вариант.

Энни остановилась.

Даже сквозь снег и вой ветра стало ясно: Райнер перешёл черту. Бертольд резко поднял голову, но было поздно. Энни стояла неподвижно, и в этой неподвижности чувствовалось куда больше угрозы, чем в крике.

Райнер продолжил, и его голос стал ниже:

— Но я знаю, что вы с Яго стали очень близки. Думаю, ты тоже не хочешь, чтобы с ним случилось что-то плохое.

Взгляд Энни мгновенно заледенел. Она смерила Райнера тяжёлым, опасным взором.

— Ты мне угрожаешь?

Бертольд занервничал. Почувствовав, как атмосфера между ними натянулась до предела, он поспешил вмешаться:

— Райнер, зачем ты так... Энни, пожалуйста, успокойся. Он не это имел в виду.

Райнер некоторое время молчал, глядя на кружащиеся в воздухе снежинки.

На лице у него отразилось странное раздвоение. В такие моменты Райнер казался не просто упрямым товарищем, а человеком, который силой удерживает внутри сразу две несовместимые правды: солдатскую ответственность перед миссией и почти искреннюю привязанность к тем, кого эта миссия однажды должна была уничтожить.

Затем он тихо, но твёрдо сказал:

— Энни, ты должна понять. Ради наших семей мы обязаны довести дело до конца. Не переживай, в твои отношения с Яго мы лезть не собираемся. В конце концов, в наших жилах течёт та же кровь, что и в жилах этих проклятых потомков дьявола.

Энни ничего не ответила. Она резко развернулась и пошла вперёд, растворяясь в белой пелене. Лишь через несколько секунд до них донёсся её глухой голос, едва различимый в завывании ветра:

— Ладно. Я проникну во внутренний город. Но предупреждаю сразу: это последний раз. Найду я след или нет — больше я туда не полезу.

Яго, укрывшийся за стволом раскидистой ели, молча наблюдал, как фигура за фигурой исчезают в буране. Убедившись, что отряд ушёл достаточно далеко, он плотнее запахнул воротник шинели и свернул вглубь леса.

Едва он прошёл пару десятков метров, от его тела начал подниматься слабый белый пар.

Вокруг был такой мороз, что пар от дыхания тут же оседал на воротнике инеем. Но этот пар шёл не изо рта. Он просачивался из-под рукавов, из-за воротника, поднимался от кожи тонкими белыми струйками. Снег, падавший на ладони, таял прежде, чем успевал задержаться.

Кожу словно пронзили тысячи раскалённых игл. Всё тело зудело и горело, но эта боль отличалась от приступов, которые терзали его из года в год. Раньше она походила на жестокую проверку: выдержит ли его плоть колоссальное давление? Теперь же испытание будто завершилось. Организм наконец приспособился и начал полноценно усваивать спящую внутри силу титанов.

Яго отчётливо понимал: эта сила не сводится к одной лишь способности обращаться в исполина. За ней скрывалось нечто гораздо большее — древняя, пугающая тайна. Загадочная девочка из видений, смутный силуэт человека в белом халате, неизвестная страна Марлия... Он отчаянно хотел докопаться до истины.

Но вместе с желанием узнать правду рос и страх. Что, если ответ окажется хуже незнания? Что, если человек в белом халате не просто часть прошлого, а причина того, почему Яго вообще стал тем, кем стал? Иногда ему казалось, что его собственная кровь хранит чужую волю, и стоит копнуть глубже — она заговорит.

Пошатываясь от нахлынувшей слабости, Яго добрался до старой сосны, тяжело опустился на заснеженные корни и закрыл глаза, проваливаясь в мутное полузабытьё.

А в это время сквозь бушующую метель, выбиваясь из сил, двигалась маленькая фигурка, тащившая за собой самодельные волокуши.

Лицо Кристы побелело от холода, только щёки горели болезненным румянцем. Имир шла рядом и бережно прикрывала ладонью тусклый огонёк фонаря.

Ветер крепчал с каждой минутой, швыряя им в лица пригоршни ледяной крупы. Криста уже едва держалась на ногах, то и дело оступаясь. Наконец Имир не выдержала и преградила ей путь.

— Криста, остановись! Хватит! Если ты и дальше будешь тащить этого Даза, мы все трое сдохнем в этих сугробах!

Девушка упрямо мотнула головой. В глазах её горела почти безумная решимость.

— Нет! Я не брошу товарища! Имир, уходи одна. Не трать на меня силы!

Имир злобно стиснула зубы. Она прекрасно знала: за маской кроткой, милой девочки у Кристы скрывалось ослиное упрямство, которое ничем не перешибить. Поняв, что спорить бесполезно, Имир только обречённо выдохнула и молча побрела следом, помогая проталкивать волокуши через заносы.

Каждый шаг Кристы бесил её всё сильнее. Не потому, что Имир было жалко собственных сил, — на себя ей давно было плевать. Бесило другое: Криста снова выбирала самый красивый, самый самоубийственный вариант и называла это добротой. А Имир слишком хорошо знала цену людям, которые улыбаются, пока сами идут к гибели.

Яго сидел неподвижно под деревом. Его ресницы и брови уже покрылись плотной коркой инея. Вдруг тяжёлый ком снега сорвался с ветки и глухо шлёпнулся ему прямо на лицо.

Парень вздрогнул и распахнул налитые кровью глаза.

Он поднял голову — и его зрачки сузились от ужаса. С крутого склона, набирая скорость, на него с ревом неслась лавина.

— Проклятье... обвал!

Снежный вал мчался слишком быстро. Бежать было бессмысленно: затянет, сомнёт и раздавит за считаные секунды.

Не теряя ни мгновения, Яго до крови вонзил ногти в собственную ладонь.

Боль стала якорем. На этот раз он не позволил страху захлестнуть себя. Лавина уже ревела совсем близко, земля под ногами дрожала, но Яго успел ухватиться за единственное, что могло выдержать удар: за чудовище внутри себя.

Ослепительная вспышка жёлтой молнии разорвала полумрак бурана. В воздухе начали стремительно сплетаться гигантские кости; следом на них нарастали волокна мышц, сосуды и нервные окончания. Через мгновение на заснеженном склоне поднялся семнадцатиметровый титан с великолепно развитой мускулатурой, чёрными растрёпанными волосами и хищным оскалом острых зубов.

Из его груди, озарённой багровым светом глаз, вырвался яростный рев — и тут же утонул под ударом ледяной стихии.

Перед сокрушительной мощью природы даже величие исполина оказалось бессильно. Снежный поток навалился всей массой и засыпал титана с головой. В следующий миг рев оборвался, будто саму гору накрыли ладонью.

http://tl.rulate.ru/book/166853/11314713