Готовый перевод Today I'm working on becoming a demon again. / Сегодня я снова работаю над тем, чтобы стать демоном: Глава 20: «Уйти, чтобы наступать»

Под платаном в заднем дворе управы, заложив руки за спину, стоял инспектор-ревизор Цуй Тяньчан. Алое чиновничье облачение слегка колыхалось на вечернем ветру. Он смотрел на стоящего перед ним тысячника Цзиньивэй в одеянии летящей рыбы, и голос его не терпел возражений:

— Экзамен для Мастеров Артефактов должен начаться как можно скорее. Ты возглавишь надзор. Поторопи Палату Артефактов – пусть всё подготовят и проведут испытания в течение двух дней. Промедление недопустимо.

Тысячник нахмурился и, поклонившись, ответил:

— Господин, дело о пожаре на складах Палаты еще не раскрыто. Сейчас мы как раз напали на след важных улик. Начало экзамена неминуемо оттянет на себя множество людей и сил, что может замедлить следствие.

— Нельзя путать главное с второстепенным, — холодно оборвал его Цуй Тяньчан, потирая пальцами яшмовый пояс. — Сын Неба направил меня на юг прежде всего для того, чтобы проверить боеготовность провинции Цинчжоу и очистить ряды Мастеров Артефактов от тех, кто лишь делает вид. Позавчерашний пожар и так показал мне истинное положение дел на складах префектуры Тайтянь. Что же до виновников… мы найдем их со временем. Рано или поздно правда всплывет, и я заставлю их ответить перед законом.

На его губах заиграла холодная усмешка, а взгляд скользнул в сторону Палаты Артефактов:

— Если я позволю этому делу запереть меня в Тайтяне, не этого ли и добивается местное чиновничество? Они только и мечтают, чтобы я увяз в болоте, пока они прикрывают свои грешки.

Тысячник не посмел больше спорить:

— Слушаюсь, господин. Я всё устрою.

Не успел он закончить, как в задний двор поспешно вошел главный пристав Ду Цзянь. В руках он благоговейно нес грубый мешочек и письмо.

Опустившись на одно колено, он поднял подношение над головой:

— Господин! Только что подбросили вот это. Я счел дело крайне важным и явился с докладом!

Цуй Тяньчан взял мешок, ощутив сквозь ткань странное, пугающее копошение.

Он развязал завязки, и взору открылись полтора десятка черных насекомых. Темно-зеленые узоры на их панцирях в лунном свете мерцали подобно призрачным огням. Развернув записку, он прочел выведенные резким, словно удар ножа, почерком слова: «В Тайане все точильщики мутировали. Через три дня погибнут тысячи му тутовника».

Он яростно сжал бумагу:

— Кто принес это?

— Управляющий семьи Шэнь, Шэнь Цан, — быстро доложил Ду Цзянь. — Прямо перед воротами управы он швырнул мешок мне в руки и скрылся. Я не успел его догнать. Внутри образцы тех самых насекомых, всё сходится с описанием.

Цуй Тяньчан взвесил мешочек, из которого доносился едва слышный скрежет лапок. Он поднял взгляд на пристава:

— Приведи Шэнь Цана ко мне. Я хочу допросить его лично.

— Я постараюсь, — Ду Цзянь замялся. — Но дело серьезное. Вряд ли он сознается в содеянном, и уж тем более вряд ли захочет явиться к вам по доброй воле.

Цуй Тяньчан нахмурился. Управляющий Шэнь Цан? Сделал ли он это по приказу Шэнь Бада или самого Шэнь Тяня?

Он выудил одного точильщика и поднес к глазам. Его взгляд становился всё тяжелее.

Стоявший рядом тысячник, присмотревшись к жутковатым узорам на спине насекомого, внезапно ахнул:

— Господин, этот рисунок точь-в-точь как у южных «Гу Увядания и Расцвета»!

Спустя шестнадцать часов почтовая птица пронзила утренний туман и опустилась на подоконник Императорской Палаты Снабжения.

Шэнь Бада, которому было уже под шестьдесят, сидел за рабочим столом. На нем было темно-синее одеяние с изображением манга. Лицо его было худощавым и благообразным, брови – словно высечены мечом, а в узком разрезе глаз таился холод. Гладкий подбородок ничуть не лишал его облика мужественности.

Сухопарый и жилистый, он сидел прямо, как копье, а в остром взгляде читалась повадка ястреба. Даже в покое от него исходила угроза, как от затаившегося перед прыжком леопарда.

Заметив птицу, он ловким движением перехватил её.

Едва он развернул письмо из футляра на лапке Золотоперого Серебряного Небожителя, его брови поползли вверх.

Письмо прислал Шэнь Тянь, приложив к нему трех точильщиков. Их панцири отливали мертвенным блеском и были ледяными на ощупь.

Шэнь Бада подцепил одного насекомого. Зрачки его сузились: такие узоры не могли появиться у обычного садового вредителя.

— «В радиусе пятидесяти ли все леса уже заражены. Боюсь, Тайтянь – не единственное пострадавшее место», — негромко прочел он строки племянника. В глубине его глаз вспыхнул опасный огонек.

Затем он дошел до фразы о Се Инцю, её планах на Цзиньивэй и попытке найти подход к главе Восточного Бюро. Сначала он холодно усмехнулся, но затем глубоко задумался.

Спустя минуту Шэнь Бада резко встал, так что подошвы сапог скрипнули по полу.

Он взял заранее подготовленное прошение о переводе в Палату дворцового ухода и направился прямиком в Церемониальный Приказ.

На ступенях из белого мрамора перед приказом Шэнь Бада передал свою визитную карточку дежурному евнуху, прося аудиенции у евнуха-хранителя печати. Вместе с карточкой из его рукава плавно перекочевала банкнота в тысячу лянов серебра.

Этот дежурный был всего лишь мелким чиновником восьмого ранга, но именно он ведал всей перепиской приказа. Даже министры Кабинета при встрече с такими людьми были сама вежливость, опасаясь нажить врагов.

Шэнь Бада замер в ожидании. Лицо его было спокойно, как зеркальная гладь пруда, но пальцы в рукаве едва заметно подрагивали, выдавая нетерпение.

Лишь к полудню, когда солнце начало немилосердно палить, раскаляя ступени, дежурный евнух наконец вышел из зала и поклонился:

— Евнух Шэнь, Старейший предок просит вас войти.

Шэнь Бада подтянулся, поправил складки халата, туже затянул яшмовый пояс и уверенно шагнул в высокие алые ворота главного зала Церемониального Приказа.

Спустя час Шэнь Бада со спокойной душой вышел наружу, где едва не столкнулся с поспешно идущим евнухом Ли.

Этот евнух Ли был хранителем печати в Императорской Палате Снабжения – то есть непосредственным начальником Шэнь Бада.

— Бада! — Ли выглядел встревоженным. — Слышал, ты ходил к Старейшему предку просить об отставке из нашей Палаты и переводе в Палату дворцового ухода? Главой тамошних уборщиков?

Шэнь Бада вежливо сложил руки:

— У евнуха Ли на удивление быстрые уши.

— Да что за место эта Палата дворцового ухода? — Горько усмехнулся Ли. — Захудалое ведомство, где только полы метут да за свечами следят. Разве это сравнится с Палатой Снабжения, где в руках вся власть над закупками? Даже если глава бюро точит на тебя зуб, лучше оставаться здесь, чем прозябать в такой нищете!

Действительно, Палата дворцового ухода была гиблым местом: ни влияния, ни приличного жалованья – знай себе чисти кадильницы да подметай дворы.

В глазах Шэнь Бада мелькнул холод, но ответил он бесстрастно:

— Там по крайней мере можно дожить свой век в покое.

В душе он лишь посмеивался. Снабжение кажется золотым местом, но на деле это прогулка по краю пропасти. Раз будет нашествие насекомых, цены на шелк неизбежно взлетят, и любые закупки обернутся провалом. Остаться сейчас на этом посту – значит подставиться под удар главы Восточного Бюро. А евнух Ли уж точно не станет его прикрывать.

Сейчас лучше было «уйти, чтобы наступать», вовремя выбравшись из ловушки.

И делать это нужно было немедленно! Промедли он пару дней – и из этой мышеловки его уже никто не выпустит.

— Вы, верно, не знаете, господин, но у Палаты Снабжения скоро будут большие проблемы, — Шэнь Бада протянул ему письмо племянника. — В префектуре Тайтянь нашествие насекомых начнется в полную силу через пять дней. Будьте осторожны и лучше подготовьтесь заранее.

Евнух Ли развернул бумагу. Увидев слова «ядовитые железы», он сначала вздрогнул, но тут же нахмурился:

— Это вести от Шэнь Тяня?

Он посмотрел на Шэнь Бада с нескрываемым изумлением:

— Твой племянник всегда был непутевым. Ты всерьез веришь его словам? Даже не проверил?

О Шэнь Тяне он слышал многое: известный в Тайтяне гуляка, взбалмошный и совершенно ненадежный тип. И Шэнь Бада верит такому человеку?

Взгляд Шэнь Бада стал ледяным, а голос – резким:

— Если евнух Ли не верит, волен проверять сам.

Он демонстративно отвернулся и зашагал прочь.

Евнух Ли посмотрел ему вслед и сокрушенно хлопнул себя по лбу. Насколько всегда был проницателен Шэнь Бада, но в том, что касалось двух его племянников, он терял всякое благоразумие, слепо веря даже в такую чепуху.

Для него этот Шэнь Тянь наверняка был так же хорош и благороден, как его покойный старший брат.

Ли снова взглянул на записку, и на душе у него стало тяжко. Уйдет Шэнь Бада – и весь ворох проблем Палаты Снабжения свалится на него одного, а люди главы бюро тут же воспользуются моментом, чтобы лишить его власти.

Он еще раз перечитал письмо, и в душе зародилось сомнение.

А что, если правда? Если через три-пять дней в Тайтяне действительно разразится беда, цены на шелк взлетят до небес, и тогда снабженцев ждет суровая расправа.

Может, всё-таки стоит подстраховаться?

http://tl.rulate.ru/book/166808/11029992