Готовый перевод The villainous female protagonist only wants to improve her farm to the maximum level. / Попаданка-злодейка хочет лишь совершенствоваться с фермой максимального уровня.: Глава 38. Новогодний ужин

Му Юньчу с досадой стиснула зубы: «Почему ты раньше не сказала? Я ведь аж дважды лазала на Духовную гору! Не говоря уже о том, что кормила комаров, — так меня ещё и змея гнала!»

После наступления зимы она всё ещё использовала духовную энергию, чтобы отгонять холод. Если бы не случайность, она до сих пор не знала бы, что эту стужу можно использовать для практики.

Маленький эльф жалобно пискнул: «Но ведь ты сама не спрашивала! Холодная ци есть только зимой и на снежных горах полюса. Силу звёзд тоже можно впитывать лишь ночью. Ни одно из них не сравнится по скорости с тренировкой на Духовной горе — там ведь нет ни скверной ци, ни тёмной ци, ни демонической энергии. Вот я и забыл тебе напомнить».

Му Юньчу простонала, едва не вырывая волосы: «Да это же чистейшая холодная ци! Целый зимний сезон — и я её впустую растратила!»

Маленький эльф бодро подбодрил: «Хозяйка может начать сейчас! Гамбате!»

«Ладно уж…» — только и вздохнула Му Юньчу. Другого выхода всё равно не было.

Она провела несколько дней в уединённой практике, и незаметно настал канун Нового года.

К полудню снег стих. Даже сидя в доме, Му Юньчу слышала снаружи оживлённые голоса — дети визжали, взрослые перекликались.

Канун года и сам праздник весны — любимое время детворы. Ради этой ночи взрослые готовились заранее: шили новые одежды для всей семьи, жарили праздничные сладости, забивали кур и уток, кто‑то даже ходил поклоняться предкам.

— Сюэфэй, наклей‑ка сегодня парные надписи и приготовь немного карамельных шариков и рисового пирога, — велела Му Юньчу.

Парные надписи она писала сама, а сладости — те, что любила в детстве: простые, но праздничные.

— Хорошо, хозяйка, — ответила Му Сюэфэй.

— Нет, — покачала головой Му Юньчу. — Больше не зови меня «хозяйка». Называй «госпожа».

В последнее время слухи о её сверхъестественной силе разошлись по деревне. Прежние прозвища — Му Санья, Му девичка или просто «третья дочь Му» — забылись. Теперь все звали её не иначе как госпожа Му.

Му Юньчу это устраивало: в меру почтительно, но без излишней близости.

Сюэфэй занялась сладостями. Для карамельных шариков она взяла клейкий рисовый порошок, сахар‑песок, тёмный сахар и кунжут. Замесила тесто на тёплой сладкой воде, скатала ровные шарики, разогрела масло и добавила сахар для карамели. Когда тёмный сахар всплыл, осторожно опустила шарики, подкинула ещё немного сахара и дожарила до хрустящей корочки. Готовые обсипала жареным кунжутом — лакомство получилось сияющим и ароматным.

Для рисового пирога понадобились два вида муки: клейкая и обычная рисовая. Сюэфэй добавила свежего молока из Фермы, заранее избавленного от запаха, и готовый пирог стал мягким, воздушным и пахнул сливками.

После обеда Му Юньчу велела заранее приготовить тесто и начинку для пельменей — когда приедет У Цинъюй, они будут лепить вместе. Потом из Пространства достала рыбу, свинину, креветки, капусту, баклажаны и морковь — для праздничных блюд — и поручила Сюэфэй всё разделать.

Снаружи то и дело раздавались хлопки — жгли бамбук вместо петард, смех и визг детей сливались с треском дыма. Ближе к закату, когда солнце садилось, в дом вошла вся в снегу У Цинъюй.

— Я собиралась идти вместе с братом, — со вздохом сказала она. — Аптекарь сегодня не принимал, но как раз перед закрытием к брату принесли мужчину, что упал в снегу. Вся голова в крови, ногу сломал. Вот брат и остался, а я, подождав немного, пошла сама.

Му Юньчу строго глянула:

— Больше не ходи одна. С братом хоть поддержите друг друга. Я могла и подождать.

— Хорошо‑хорошо, — улыбнулась У Цинъюй. — Пойдём лепить пельмени!

Она направилась к кухне, но внезапно остановилась, увидев там аккуратно работающую Му Сюэфэй.

Это что, новая подруга Чучу?

Му Юньчу представила их:

— Это Му Сюэфэй, моя новая кухарка. Готовит превосходно — приходи почаще, попробуешь.

А Сюэфэй вежливо поклонилась:

— Рада встрече, госпожа У. Да прибудет к вам благополучие.

У Цинъюй весело ответила поклоном. На душе стало тепло — всего лишь кухарка, а она‑то сестра по духу, почти родня!

Му Юньчу лепила быстро и аккуратно: пока подруга делала один пельмень, она успевала слепить четыре. Начинка была классическая — капуста со свининой.

Закончив, девушки взялись за танъюань — сладкие рисовые шарики. Их сварили совсем немного, просто ради символа единства и круглого счастья.

Когда пельмени и танъюань были готовы, Му Сюэфэй вынесла прочие блюда — новогодний ужин завершён.

Темнело. Му Юньчу зажгла светильники в доме и во дворе.

И стоило сесть за стол, как послышался стук в ворота.

— Это наверняка мой брат! — воскликнула У Цинъюй и побежала встречать.

Му Юньчу взяла фонарь и пошла следом.

За порогом действительно стоял У Цинбай. В серовато‑синем одеянии он будто сливался с вечерней тьмой.

— Госпожа Му, — кратко кивнул он в знак приветствия, потом повернулся к сестре: — Пора домой.

— Я… — У Цинъюй бросила на Му Юньчу умоляющий взгляд.

Поняв сигналы подруги, та слегка кашлянула:

— Холодно же на улице, господин У, заходите, погрейтесь.

Но У Цинбай, как и ожидалось, вежливо отказался. Сестра помрачнела.

Тогда Му Юньчу добавила:

— Мы как раз приготовили новогодний ужин. Разрешите пригласить вас присоединиться?

У Цинъюй с затаённой надеждой уставилась на брата. Только бы не стал говорить: «Поздно, не хочу тревожить».

Молчание длилось миг, потом У Цинбай произнёс:

— Буду рад. Вот, я как раз нёс со свиным рулькой — хотел к ужину. Дарю госпоже Му.

Му Юньчу приняла подарок без лишних церемоний. Ей по душе люди, не любящие долгов — как и она сама.

Свежие пельмени посыпали зелёным лучком — аромат сводил с ума. Танъюань блестели, символизируя полный круг семьи и счастья. Рыба‑белка с огненно‑оранжевым соусом значила богатство и удачу.

Баклажаны, оформленные в виде фонарей, украшенные морковными кисточками, означали свет и веселье.

Свинина и капуста, свёрнутые в форме распускающихся бутонов, — процветание и роскошь.

Креветки на стеклянной лапше были разложены в восемь сторон — богатство со всех направлений.

А рядом стояли тарелки с острой курицей и жареными зелёными овощами.

Итого шесть блюд — целый круглый пир.

Му Юньчу, улыбаясь, сказала:

— Это у нас «Сверкай и процветай» — рыба‑белка. «Развесьте фонари — фонарные баклажаны». «Цветы богатства — свинина с капустой». «Достаток со всех сторон — креветки с лапшой». «Удача и успех — острая курица». А зелёные овощи — «вечная молодость».

— Попробуйте танъюань, пусть будет единение.

— И рыбу — чтобы в новом году было изобилие.

Веселье и смех укутали дом.

После ужина У Цинъюй, держа живот, довольно вздохнула:

— Это самый вкусный и щедрый новогодний ужин в моей жизни!

Особенно острые кусочки курицы пришлись ей по душе.

У Цинбай тоже был сыт, но в груди бурлило чувство — и благодарность, и лёгкая грусть.

Он благодарил Му Юньчу за щедрость, но сердце сжималось от мысли, как тяжело им с сестрой живётся: родителей давно нет, всё приходится добывать самим, и каждый новый год — всего несколько кусков мяса и новые одежды. Никаких вот таких застолий.

— Благодарю за угощение, госпожа Му, — искренне сказал он.

— А я благодарю за твой рульку, — спокойно ответила она.

После ужина Му Юньчу велела Сюэфэй упаковать немного сладостей — карамельные шарики и рисовый пирог — чтобы У Цинъюй взяла с собой. Та обняла подругу и радостно выпалила:

— Вот бы ты стала моей невесткой!

Му Юньчу лишь растерянно моргнула. На такое и ответить нечего.

http://tl.rulate.ru/book/166686/11054846