Готовый перевод Mount and Blade Central Asia / Mount and Blade: Покоряя Азию!: Глава 19

]

Хаишар облачился в доспехи, привязал двух запасных коней и, выровняв дыхание, пустил скакуна под уклон. Его целью была лежащая в забытьи Палиса.

Как рыцарь Ордена Орлов Порядка, он был обязан искоренять все, что не принадлежало этому миру. Будь то Гончая Плоти или та сила, которой обладала девушка.

При жизни Тамерлан заключил с Орлами Порядка договор: они могли свободно перемещаться по его владениям и даже призывать на помощь солдат, предъявив его грамоту.

Однако Миран-шах всегда был камнем преткновения. В Ордене подозревали, что он тайно поклоняется Алому Ветру, а то и вовсе полагали, что сам Тамерлан и его армия запятнаны этой скверной.

Прямых доказательств не было, а сил Ордена не хватало, чтобы бросить вызов столь могущественному султану. Даже если бы подозрения подтвердились, им оставалось бы лишь закрывать глаза – тем более что сам Тамерлан на словах и в делах оставался правоверным мусульманином.

Единственным, кто выдал себя, был Миран-шах. После его приказа вырезать жителей Тебриза лазутчики Ордена рискнули войти в город раньше Тамерлана, но, к несчастью, не успели выбраться с уликами.

Когда прибыл Тамерлан, разгневанный султан приказал прилюдно сечь сына цепями до полусмерти. Лишь заступничество других монгольских царевичей спасло Миран-шаху жизнь. Сразу после этого Тамерлан велел сжечь Тебриз дотла, похоронив все тайны в огне.

С тех пор жестокость Миран-шаха поутихла. Орлы Порядка несколько раз пытались найти доказательства его связи с Алым Ветром, но безуспешно – казалось, та порка наставила его на путь истинный.

Но каждый в Ордене знал: тот, кто хоть раз коснулся дыхания четырех ветров, уже никогда не вернется. Исключений не бывает.

И теперь Палиса, плоть от плоти Миран-шаха, стала живым доказательством. Хаишар должен был осмотреть ее и этот меч.

Внезапное появление всадника напугало кара-коюнлинцев, а Ли Жуфэна и вовсе застало врасплох. Не зная, кто это, он поспешил соединиться со своими людьми.

Возможно, под давлением люди растут быстрее: за эти пятнадцать минут погони Ли Жуфэн набрался опыта, и его навык верховой езды достиг предела в 25 очков, открыв первую специализацию.

Перед ним встал выбор: «Полный напор» или «Поворотливый скакун».

— Полный напор: (Лично) Урон от тарана конем увеличивается на 20%, (Капитан) Урон от тарана всадников вашего отряда увеличивается на 10%.

— Поворотливый скакун: (Лично) Контроль над лошадью увеличивается на 10%, (Капитан) Навык верховой езды всадников отряда +30.

Выбор был очевиден. Ли Жуфэн сразу отмел стезю шамана-таранщика и выбрал специализацию «Поворотливый скакун», которая выглядела едва ли не читерской.

В тот же миг он почувствовал небывалое единение с конем. Словно в голове что-то щелкнуло, и все наставления Хабаш-Буки вдруг обрели ясный смысл.

Приближаясь к отряду, он рискнул отпустить поводья, управляя скакуном лишь движениями корпуса и бедер. Руки освободились.

Ли Жуфэн идеально держал баланс, его тело двигалось в такт бегу лошади. Исчезло сопротивление, осталось лишь доверие, будто они знали друг друга много лет.

На его губах заиграла улыбка. Наконец-то он ощутил ту самую радость вольной скачки по степи. Не будь ситуация столь серьезной, он бы, подобно Батору, издал ликующий клич.

Хабаш-Бука собрал всадников в сотне метров от кара-коюнлинцев. Стрелы были на тетиве – кочевники ждали контратаки.

Однако за спиной командира почти все, кроме Хулулацзи, пребывали в оцепенении. Никто из них не видел ничего подобного: лошадь взорвалась без малейшей причины.

Самые зоркие, видевшие, как Ли Жуфэн бросал что-то на землю, уверовали, что это чары шамана Жуфэна.

Раз он может вырывать людей из лап смерти, то и коней вражьих взрывать ему под силу.

С этими мыслями, когда Ли Жуфэн и Белен въехали в строй, солдаты с благоговением расступились, не смея смотреть шаману в спину.

Батор, тянувший на поводу запасных коней и раненого, тоже примкнул к отряду.

Ли Жуфэн узнал раненого, распластанного на крупе коня. Это был Бахрим. В свои двадцать один он уже был отцом троих детей; Ли Жуфэн принимал роды у его жены дважды и знал их семью как свою собственную.

Теперь же в лице этого крепкого степняка зияла дыра от удара булавой: нос вдавлен внутрь, глаз выбит, все залито кровью.

С такой раной Бахрим должен был давно испустить дух, но он держался лишь ради того, чтобы увидеть шамана Жуфэна.

Увидев Ли, Бахрим нашел в себе силы поднять руку и показать три пальца.

Ли Жуфэн сжал его ладонь. За два года он насмотрелся на смерть – порой обычный ржавый гвоздь уносил жизнь сильного мужчины.

Но сейчас все было иначе. Бахрим пошел на войну и бросился в лобовую атаку ради Ли Жуфэна.

— Я понял тебя, — негромко сказал Ли. — О детях позаботятся, жена получит все твое имущество. Если захочет снова выйти замуж – детей воспитаю я, племя не даст им нужды.

Бахрим в последний раз улыбнулся и затих. Рука, которую сжимал Ли Жуфэн, начала стремительно холодать.

— Тэнгри хранит воинов, не убоявшихся смерти. Бахрим на небесном коне будет вечно скакать по бескрайним пастбищам Синего Неба и смотреть на нас, — Ли Жуфэн произнес несколько фраз заупокойной молитвы на языке, который никто не понимал. Все стояли в скорбном молчании.

Лишь Ли Жуфэн знал, что эти слова старый шаман сочинял на ходу и сам вряд ли помнил их смысл. Но как высший авторитет в этих краях, старик владел исключительным правом толкования веры в Вечное Синее Небо.

Если молитвы других шаманов не совпадали с его словами, их считали «неправильными», и несчастным приходилось ехать за тридевять земель на поклон к мастеру.

В общем, даже если старый шаман когда-то просто напел бессмыслицу, теперь это стало каноном для всех местных священнослужителей.

Хабаш-Бука наконец пересчитал людей. Выяснилось, что помимо Бахрима пропал еще один – повар Абу исчез.

В этот момент Хаишар во всем своем грозном облачении приблизился к ним. Ли Жуфэн и Хабаш-Бука обменялись взглядами: никто не мог понять, кто этот всадник.

Хаишар был в черной накидке, под ним играл мускулами вороной конь невероятной стати – не меньше ста семидесяти сантиметров в холке. Сам рыцарь тоже был огромен; когда он несся со склона, развевающийся плащ напоминал крылья демона. Перепуганные кара-коюнлинцы брызнули в стороны, собираясь в полусотне метров от Палисы.

Отношение Хаишара к мятежникам было недвусмысленным. С дистанции в семьдесят шагов он выхватил массивный лук и начал выпускать стрелу за стрелой!

Он выпустил пять стрел, пока не оказался в тридцати шагах от девушки. Первая ушла в молоко, но остальные четыре выбили из седел четверых кара-коюнлинцев.

Глаза Хабаш-Буки стали размером с плошки. Хулулацзя открыл рот, но не смог издать ни звука.

Ли Жуфэн тоже был впечатлен, но первым делом инстинктивно спрятался за спины своих людей. «Так спокойнее».

Вот она, легендарная стрельба! Вот оно, истинное мастерство! Выглядело это потрясающе, но пока не ясно, друг он или враг, лучше держаться настороже.

На этот раз кара-коюнлинцы сломались окончательно. Хоть их командир и надрывал глотку, пытаясь вернуть строй, залп из пяти стрел будто прошил их собственные сердца. После всех чудес этого дня никто больше не хотел испытывать судьбу.

Шестая стрела пробила грудь командира мятежников, и тот бессильно повалился на шею коня.

С какой бы миссией они ни пришли, теперь все было кончено.

Хаишар остановил коня у кровавого следа, оставленного Палисой, и молча уставился на отряд Ли Жуфэна. Тяжелая, давящая аура окутала степь.

Лишь когда Хаишар убрал свой пугающий лук, Ли Жуфэн смог выдохнуть – оказывается, он от напряжения забыл как дышать.

Хаишар спешился, повесил саблю на седло, расстелил на траве коврик и уселся, жестом приглашая Ли Жуфэна подойти для разговора.

— Шаман Жуфэн, нам от него не уйти. Тот конь… — Хабаш-Бука с тревогой посмотрел на господина. От незнакомца исходила такая мощь, какую он видел только у самого султана Тамерлана.

— Гость есть гость, Тэнгри хранит меня. Это дорогой гость! — Видя, что чужак безоружен, Ли Жуфэн мигом отбросил страх и с привычным видом бесстрашного лидера направил коня вперед.

http://tl.rulate.ru/book/166540/10984134