Готовый перевод Mount and Blade Central Asia / Mount and Blade: Покоряя Азию!: Глава 13

]

Пятьдесят очков обаяния вновь дали Ли Жуфэну право выбрать специализацию навыка. Он не знал, где предел возможностей системы, но она, несомненно, позволяла ему в кратчайшие сроки пройти путь от обычного человека до сверхъестественного существа.

На этот раз выбор специализации снова предлагал два направления: «Красноречие» и «Полководец». Уже по названиям было ясно, что это два диаметрально противоположных пути развития.

«Красноречие: (Личное) вероятность убедить оппонента принять вашу сторону в споре увеличивается на 10%; (Командир отряда) за каждую победу над вражеским полководцем или известным воином отношения со случайным влиятельным лицом вашей фракции улучшаются на 1».

«Полководец: (Личное) влияние, получаемое в бою, увеличивается на 30%; (Командир отряда) за каждую победу над вражеским полководцем или известным воином отношения со случайным влиятельным лицом вашей фракции улучшаются на 1».

Судя по этому выбору, в интерфейсе системы Mount & Blade война оставалась самым эффективным способом извлечения выгоды. Сражаясь, можно было выстроить сеть крепких связей, добыть золото и обрести высокий социальный статус.

Однако для живого человека, номинального шамана и честолюбца, намеренного использовать веру в Вечное Синее Небо для достижения своих целей, лучшим выбором, несомненно, было «Красноречие».

Ему, лжеверующему-самоучке, позарез нужны были подобные почти принудительные навыки убеждения. Иначе в будущем, встретив настоящего мастера религиозной философии, он рисковал оказаться припертым к стенке парой фраз – разве не курам на смех?

В таком случае пришлось бы взяться за старое и заявить: «Клинок этого шамана не знает равных и не имеет глаз. Смотри же, неверный!», – а затем начать резню. Верующие выживут, неверные падут.

Моголы во время западных походов могли позволить себе подобное, потому что их было много, а кони их были быстры. Но у Жуфэна под рукой не набиралось и сотни человек, он даже до звания сотника не дотягивал, так что лучше было поработать языком.

Проводив посла Музаффара Натанзи, Жуфэн наконец-то смог спокойно поесть баранины и выпить чашку горячего бульона.

По совести говоря, культуру питания кочевых племен нельзя было назвать здоровой. Постоянное употребление баранины и жизнь бок о бок со скотом не только придавали телу специфический запах, но и ложились тяжким бременем на пищеварение.

Разумеется, в эту эпоху такое бремя считалось абсолютным счастьем, ведь пищеварительная система большинства людей была занята лишь тем, что протестовала против голода.

Жуфэн принял ленивую позу, полулежа на своей мягкой кушетке, и выбирал из блюда целые ягоды винограда – восполнял запасы витаминов.

Виноград был одним из сокровищ этой земли. Сезон сбора длился с октября по январь. Местные жители, пользуясь прохладой, обмазывали целые гроздья глиной и хранили в прохладных сухих местах – так он дотягивал даже до начала лета.

Старый шаман обожал виноград. Даже когда у него почти не осталось зубов, он при каждом удобном случае съедал несколько ягод. Все окрестные племена знали о его слабости и, приходя с визитом, всегда приносили виноград в дар.

Эта традиция перешла и к Ли Жуфэну. Гости, надеявшиеся, что шаман Жуфэн применит свое магическое искусство и исцелит их, несли виноград. И даже после смерти старика ничего не изменилось.

Тот виноград, что он ел сейчас, был подарком Мунке, принесенным согласно старому обычаю. А вот посол Музаффар Натанзи явился с пустыми руками.

На губах Жуфэна заиграла многозначительная усмешка. Его статус был особенным, и попытка поставить сразу на обе стороны не считалась чем-то запредельным.

Однако сердце все равно склонялось к одному из вариантов. Чисто внешне черноволосые и черноглазые моголы казались ему приятнее, в то время как персы, которых представлял Дост… Что ж, женщины у них были недурны.

Жуфэн сел и достал из кожаного чехла довольно ветхую карту. Он начертил её сам, опираясь на сведения старого шамана, рассказы соплеменников и не слишком точные карты проезжих купцов.

Иероглифами он отметил расположение всех кочевий туметского тумена и всю известную информацию.

Султан Тамерлан начинал свой путь, кормя войну войной, и его методы правления казались крайне грубыми. Однако сам старый султан был выдающимся правителем и к закату жизни уже задумывался о слиянии народов.

На примере тумена, в котором находился Жуфэн, это было заметно. Этот пограничный туметский тумен был спроектирован весьма искусно, напоминая военные поселения восточных империй.

По составу населения моголы преобладали, но составляли лишь около половины. И то лишь потому, что Тамерлан хотел сохранить боеспособность кочевников, иначе эта доля могла бы упасть еще ниже.

Из оставшейся половины треть составляли хорасанцы – в большинстве своем потомки уничтоженной династии Куртов, переселенные из горного района Гертла.

В иерархии туметского тумена они занимали самое низшее положение и в военное время выступали в роли вспомогательных войск.

Еще треть составляли маверауннахрцы – изгнанники из междуречья.

Хотя они и считались потомками Чагатая, они были сильно урбанизированы. Пастухов среди них почти не было, зато они отлично умели строить города и возделывать землю. Большая часть земель, подконтрольных тумету, обрабатывалась ими совместно с хорасанцами.

Последнюю треть составляли кыпчаки, в основном армяне. Они закрывали слабые места тумена: почти каждый мужчина в их семьях когда-то служил, воевал и был отличным тяжелым пехотинцем.

Сам туметский тумен не имел собственного названия, как не имели его и входящие в него племена. Для удобства их называли по именам вождей. Стоило смениться вождю, как племя получало новое имя.

Племя, где жил Жуфэн, по логике вещей должно было называться племенем Урхуна, но из-за присутствия старого и нового шаманов его так никогда не именовали. Теперь люди называли его «племенем Жуфэна».

Он видел усилия старого султана в области интеграции, но такие методы были слишком неэффективны – ради сохранения боевой мощи приходилось идти на чересчур большие уступки.

Впрочем, это играло Жуфэну на руку. Всего в тумене насчитывалось более семидесяти могольских кочевий, и с тридцатью четырьмя из них у него были налажены добрые отношения.

Было еще девятнадцать племен, которые Жуфэн когда-то посещал вместе со старым шаманом. У них имелась некая дипломатическая база, но из-за расстояний и прочих причин контакты не поддерживались. Жуфэн рассматривал их как зону возможного влияния.

Что касается оставшихся двадцати с лишним племен, то некоторые из них полностью приняли ислам и сторонились старого шамана, другие же сблизились с хорасанцами и были отвергнуты остальными моголами. Причин хватало, и Жуфэн пока не планировал заниматься там неблагодарным делом.

Размеры этих племен варьировались: от крошечных в сто-двести человек до крупных в две-три тысячи. Распространить на них влияние было не так уж сложно.

На карте он соединил пунктиром кочевья разных племен, рассчитал маршрут с учетом рельефа и нашел кратчайший путь. Он собирался отправиться в путь в ближайшие дни, посетить каждое кочевье и максимально расширить свое влияние.

Если все пойдет гладко, ему понадобится всего двадцать два дня, чтобы объехать все пятьдесят три могольских племени, и еще неделя на возвращение, чтобы окончательно решить, на кого сделать ставку.

В эту эпоху и на этих землях месяц на сбор армии – срок крайне сжатый, особенно учитывая недостаточный авторитет Доста в тумене. Так что времени у него было предостаточно.

Затем Жуфэн прикинул, сколько людей и припасов ему понадобится. Поскольку степь еще не оправилась от ран войны, дикое зверье размножалось быстро, что в какой-то мере облегчало вопрос провианта – пастухи в племени были отличными охотниками.

Закончив с расчетами, Жуфэн позвал Белена Гарсеса, намереваясь продолжить изучение тосканского диалекта.

Возможно, благодаря высокому показателю интеллекта Жуфэн чувствовал, что его голова стала работать гораздо лучше. Всего за несколько уроков он в общих чертах освоил структуру письма, и теперь оставалась лишь практика.

Жаль только, что Белен умел только писать, но не говорить на этом языке, так что Жуфэн учил «немой» вариант.

Батор, которого отправили за людьми, едва выйдя за дверь, тут же вбежал обратно:

— Шаман Жуфэн, Хулулацзя притащил какую-то странную добычу! Все до смерти напуганы, просят вас взглянуть!

Жуфэн нахмурился. Хулулацзя считался самым сильным мужчиной в племени и возглавлял его отряд из двадцати пяти профессиональных воинов.

Обычно их главной задачей была конная охота. Чтобы никто не узнал об их истинных силах, воины стояли лагерем в заброшенном форте неподалеку, когда-то принадлежавшем мамлюкам, и возвращались в племя лишь раз в неделю на отдых.

Что за добыча могла заставить Хулулацзю нарушить прямой приказ и вернуться в племя в такое время?

Жуфэну приходилось мыслить шире, ведь в степи интриги не отличались сложностью, и порой вызов твоему авторитету мог принять весьма грубую форму.

Из осторожности Жуфэн надел короткую кольчугу, пристегнул к поясу саблю в изящных ножнах и только тогда вышел.

Хотя интерфейс характеристик подсказывал, что боец из него так себе, подобающий вид следовало соблюдать.

Снаружи Батор и новый слуга Белен Гарсес с любопытством глядели в одну сторону.

Проследив за их взглядами, Жуфэн увидел блестящую лысину Хулулацзи. Тот уже был окружен толпой; на лице воина читалось смущение – похоже, он не привык к такому вниманию и с облегчением выдохнул, завидев Жуфэна.

— Господин Жуфэн! Скорее взгляните, что это! — Хулулацзя раздвинул толпу своими могучими ручищами, расчищая проход, и только тогда Жуфэн разглядел перекинутую через седло тушу невиданного зверя.

Одного взгляда на труп хватило, чтобы Жуфэн отбросил мысли о заговоре.

Эта тварь была слишком уж странной!

http://tl.rulate.ru/book/166540/10984128