Готовый перевод Mount and Blade Central Asia / Mount and Blade: Покоряя Азию!: Глава 5

]

— Шаман Жуфэн, если вам будет удобно, позже я попрошу вас прикинуть нашу сегодняшнюю добычу… — сотник Мунке потер руки и широко улыбнулся. — Сделайте всё так же, как и в прошлый раз.

Ли Жуфэн ответил улыбкой. Это было его подработкой – консультировать таких вот облеченных властью сотников.

За последние два года он не только привык к местной жизни, но и, благодаря природной смекалке, изучил десятки трофейных гроссбухов, прочно освоив рыночную стоимость самых разных товаров в соседней Османской империи.

Он мог подсказать сотникам, какие вещи не представляют большой ценности и их можно раздать подчиненным, какие более дороги и достойны подношения вышестоящим тысяцким или туменбаши, а какие лучше оставить себе, чтобы извлечь максимальную выгоду.

Маленькое племя за его спиной было лишь первым шагом. Жуфэн планировал превратить это место в процветающий торговый центр на западной границе империи Тимуридов.

До города Халеб отсюда было не так уж далеко, а местность здесь гораздо ровнее. Если империя в ближайшее время не собиралась вновь скрестить мечи с османами, то это место, будучи частью Шелкового пути, рано или поздно расцветет.

Бог знает, как затрепетало его сердце, когда он впервые услышал от старого шамана знакомые слова: «Шелковый путь».

С того самого момента он начал готовиться к осуществлению своего замысла.

И по сравнению с попытками угодить эмирам или туменбаши туметов, которые видели в нем лишь кафира, налаживание связей с этими сотниками среднего и низшего звена было куда более выгодным и надежным путем.

Так его племя в будущем сможет развиваться экономически, не опасаясь чрезмерного давления извне, ведь к тому времени он уже будет в какой-то мере представлять интересы этих офицеров-чагатаев.

Возможно, у Ли Жуфэна и не было амбиций завоевать весь мир, но потратить силы на строительство города, чтобы обеспечить себе комфортную жизнь и накопить побольше богатств – а в один прекрасный день, быть может, и «улететь на журавле в Янчжоу», – определенно стоило риска.

На этот раз сотник Мунке действительно взял богатый куш. На повозках Жуфэн заметил эмблемы как минимум трех разных караванов. Товар в семи или восьми фургонах был почти не тронут, воины охраняли его плотным кольцом.

Два десятка пленников, дрожащих на ночном ветру, были привязаны к коновязям. Они тяжело вздыхали, уже представляя свою будущую горькую участь.

Кони же, напротив, вели себя беззаботно, сбившись в кучу в ожидании, когда пастухи подготовят сено и воду.

На этой земле неумение обращаться с лошадьми означало отсталость и потерю богатства. У османов были отличные породы, но купцы еще не настолько сошли с ума, чтобы заставлять боевых коней таскать тюки. Да и у наемной охраны вряд ли нашлось бы много достойных скакунов.

Впрочем, можно предположить, что те наемники, у которых кони были получше, просто быстрее скакали и вряд ли попали в плен.

Тем не менее, эти почти тридцать вьючных лошадей оставались ценным имуществом. В большинстве случаев караваны, поддерживающие добрые отношения с пограничными племенами империи, выкупали их по разумной цене.

— Всего двадцать семь лошадей, ничего особенного, но все здоровы, отдельный уход не нужен, — сотник Мунке указал на табун. — Если хочешь, можешь забрать троих себе, зачтем как одну долю добычи.

— В последние месяцы между османами и византийцами чувствуется напряжение. Возможно, скоро эти два заносчивых правителя снова сойдутся в битве, и тогда цены на лошадей взлетят, — Жуфэн что-то подсчитывал в своей тетради. — Но вчерашний снег может повлиять на рост пастбищных трав в этом году, так что нужно учитывать и рост расходов на содержание.

Жуфэн посмотрел на сотника, который с силой поскреб в затылке с таким видом, будто от непривычных раздумий у него зачесался мозг, и вздохнул:

— Если продавать в пограничной крепости по прошлогодним ценам, то всё, что выше ста восьмидесяти динаров, не будет убытком.

— Вот это мне понятно! — Мунке расплылся в простодушной и искренней улыбке.

— Ты ведь раньше искал карты? В этот раз я раздобыл парочку! — В качестве благодарности сотник, словно хвастаясь сокровищем, достал из кожаного тубуса пачку карт, нарисованных на пергаменте, и протянул их Жуфэну.

Едва взглянув на них, Ли Жуфэн по изысканным линиям и четким чернилам понял, что ценность этих рукописных карт очень высока. Он прямо спросил:

— Где тот, кто их рисовал?

— Мертв, — с некоторым сожалением вспомнил Мунке. — Какой-то старик. Стоял на крыше фургона и на что-то пялился. Мишель первой же стрелой его снял. Когда начали осматривать поле боя, он уже закоченел.

Как ни крути, Мунке был сотником, человеком военным. Хоть этот поход и был его частной инициативой, он прекрасно понимал, какую ценность представляет картограф.

Ли Жуфэн давно собирал сведения об этом мире: книги и карты были его главными целями. Он знал, что у высших офицеров над Мунке наверняка есть подробные карты окрестностей, но достать их он не мог.

— У него был ученик, может, тоже что-то смыслит. Можешь забрать его себе. — Мунке окинул орлиным взором перепуганных пленников и выудил юношу, на вид ровесника Батора. Сотник с силой похлопал парня по груди и плечам, сжал его лицо, демонстрируя еще крепкие белые зубы. — По зубам видно – отличный раб!

— Хорошо, пусть он тоже идет в счет доли, — Жуфэн кивнул, заметив на кончиках пальцев юноши следы чернил. — Семена в этот раз есть?

Семена сельскохозяйственных культур тоже входили в список того, что Жуфэн собирал постоянно. Хотя племя в основном жило кочевьем, земля здесь была достаточно плодородной для земледелия.

Прожив здесь более двух лет, Жуфэн вел записи о местном климате. До своего перемещения он не считал себя эрудитом, но, по крайней мере, в сетевых спорах ему редко приходилось лезть в справочники за аргументами.

Судя по его записям, лето здесь было засушливым и жарким, зато зима – относительно мягкой и дождливой. Он не знал, как такой тип климата назовут в будущем, но как человек, в чьих жилах текла тяга к земле, он был твердо уверен: раз дожди идут регулярно, значит, здесь можно выращивать зерно.

Опираясь на свои поверхностные познания в агрономии, Жуфэн решил с этого года заставить раба-солдата, который до сих пор даром проедал его системное жалованье, и этого нового, едва не плачущего раба, взяться за дело.

Сначала вспахать землю, а когда пройдет знойное лето – посеять семена и посмотреть, что получится на опытном поле.

Сотник Мунке сотрудничал с Жуфэном не впервые, иначе не притащил бы награбленное сначала к нему. Он с гордостью указал на два потрепанных холщовых мешка на земле:

— Шаман Жуфэн, это мой подарок, в долю не считай!

Жуфэн заглянул в мешок и с восторгом обнаружил там семена ячменя – одну из немногих культур, которую он мог узнать с первого взгляда.

Будучи студентом-электромехаником, Жуфэн когда-то в составе группы посещал местный пивоваренный завод. Он видел весь процесс и то, как ячмень превращается в пиво, и даже пробовал сусло, поэтому память об этой культуре была особенно яркой.

Мунке явно хотел наладить добрые отношения с таким молодым и способным шаманом, поэтому с легкостью отдал подобные мелочи.

Как офицер регулярных войск империи, Мунке хоть и подрабатывал иногда разбоем, но снабжением и снаряжением его людей занимался туменбаши туметов. Земледелие и разведение коней его совершенно не заботили.

— Кольчуги у этих западных дикарей отменные, выдерживают прямой выстрел из лука с сорока шагов, — Мунке подвел Жуфэна к тому, что считал по-настоящему ценным, и с воодушевлением начал рассказ.

В ящиках лежали новенькие кольчуги, явно принадлежавшие какому-то незадачливому торговцу оружием. Такие изделия из Константинополя или Анкары, будучи доставленными в восстающий из руин Дамаск, принесли бы как минимум пятикратную прибыль.

— Такое добро лучше оставьте себе, воинам. У меня оно только заржавеет, — Жуфэн покачал головой. Толку от этих доспехов ему сейчас было мало – его жалкие навыки боя не позволяли найти им достойное применение.

Если дело дойдет до того, что ему самому придется сражаться, лучше уж пересесть на доброго коня и скакать во весь опор.

Несколько лет назад султан Тамерлан под Анкарой практически растерзал Османскую империю. Османы до сих пор не могли оправиться, огромные территории пустовали, отчего на северо-западной границе империи Тимуридов царило необычайное спокойствие.

На юго-западе же Мамлюкский султанат едва начал избавляться от ужаса перед резней, устроенной легионами Тамерлана десять лет назад. Пользуясь тем, что старый султан скончался, а новый занят подавлением мятежей, мамлюки пытались вернуть контроль над Сирией, но пока держались на расстоянии от земель племени Жуфэна.

Впрочем, судя по доходившим слухам, эти мамлюки действовали крайне осторожно, готовые отступить при малейшем шорохе со стороны империи.

Сотники вроде Мунке насмешливо называли их степными мышами: мол, они пришли не воевать, а смотреть, не перепадет ли чего на халяву.

Лучшим доказательством служило то, что в Халебе сейчас вооруженных османов было больше, чем мамлюков. Османские караваны осмеливались нанимать охрану и идти сушей в Дамаск, в то время как мамлюки даже припасы возили морем.

Даже Жуфэн, будучи здесь новичком, с презрением поглядывал на этих военных аристократов, чьи предки когда-то совершили чудо, превратившись из рабов в правителей. Теперь же они были смертельно напуганы.

Однако и в самой империи Тимуридов не всё было гладко. Великий султан, великий эмир и завоеватель Тамерлан умер в походе на восток два с половиной года назад, а битва за престол всё еще полыхала.

По сведениям Жуфэна, перед смертью Тамерлан назначил своим преемником Пир-Мухаммеда, младшего сына своего первенца Джахангира. Но тридцатилетний Пир-Мухаммед, находившийся тогда далеко в армии, не обладал достаточным авторитетом, чтобы обуздать амбициозных эмиров внутри и за пределами империи.

http://tl.rulate.ru/book/166540/10984119