Готовый перевод На службу поступает любимая дочь генерала: Глава 13. Кто страшнее: призрак или Гуаньмин?

Ночь застала Лю Гуаньмин с мечом в руках. Не обращая внимания на потоки воды и всполохи молний, третья дочь генерала кружила, то отступая, то нападая на невидимого врага. Чавкала грязь под ногами, липла к телу мокрая ткань, и прическа давно превратилась в жгуты, обвившие шею и плечи. Но движения воительницы были быстры и смертельно-точны, обувь со звоном отделялась от раскисшей площадки для тренировок, лезвие со свистом, вспыхивая отраженной молнией, рассекало капли надвое.

Монтян, продрогшая на сыром воздухе, куталась в стеганую накидку и бессильно наблюдала, как ее госпожа безвозвратно портит чудесное шелковое платье, и сражается со стихией, рискуя простудиться и заболеть. Го Сюйчан топтался на галерее и тщетно взывал к благоразумию подруги и пытался выяснить, отчего ей понадобилось фехтовать посреди непогоды.

Ни слова не отетила Лю Гуаньмин своей наперснице и лучшему другу. Танец меча и бури продолжался, и только когда дыхание стало хриплым,а мышцы онемели, дочь генерала остановилась.

— Идем скорее! Я согрел вина, — позвал Го Сюйчан.

— Вот это тигрица, — похлопал в ладоши кто-то в темноте.

Пятый сын министра вздрогнул: в тревоге он и не заметил, как на галереи вдоль казарм и магистрата вышли чиновники. Все они наблюдали удивительное зрелище и непременно расскажут о нем товарищам и родным. Каждый узнает, что третья дочь генерала не уступает своему великому отцу в умении фехтовать и упрямстве.

— Лю Гуаньмин прекрасный мечник, — подтвердил Го Сюйчан.

— И грудь неплохая, — как будто согласился голос из темноты. — И ноги стройные. Не знал бы, чья она дочь, решил бы, что лисица!

— А ну возьми свои слова обратно! — рассердился Го Сюйчан и хотел было броситься с кулаками, но Монтян толкнула его плечом в грудь, а сама расставила локти, как взбесившаяся ворона, и напустилась на болтливого чиновника, да так отчитала, что бедолага уже не знал, куда и деваться от стыда и новых обвинений. Махнув рукой, он поспешил удалиться, и в эту минуту как раз на веранду шагнула Лю Гуаньмин. Она подхватила фонарь, стоявший в углу, и вышла на середину площадки, так, что все могли хорошенько ее разглядеть.

— Что? — грубо спросила третья дочь генерала. — Насмотрелись? Чиновник Дугу мне сказал, что все тут верные мужья и заботливые братья. Но он забыл упомянуть, что они еще и трусы! Злословите за моей спиной?! А кто из вас решился скрестить со мной клинки?!

— Не надо, Гуань-эр, — взмолился шепотом Го Сюйчан, а Монтян задрожала всем телом и закрыла лицо руками. Девушка живо представила, как десятки мечей изрубят ее госпожу, так что вся она будет как лопнувший бутон лотоса.

— Верно, — подтвердил чей-то низкий голос, и круг света вышел мужчина с широкими плечами и суровым лицом. В этом воине трудно было и узнать всегда спокойного Лю Сяопанга. — Чесать языками недостойно мужчины. А тратить силы на зрелище, когда нужно отдыхать перед новым объездом — расточительство. Я немедленно сообщу Дугу Лею, как обстоят дела с дисциплиной.

Послышалась возня, шепот, кряхтение, приглушенная ругань. В целом, это было похоже на то, как застигнутые светом жуки, разворачиваются и разбегаются по щелям, только и успевают скользнуть короткие блики по черным полированным спинам. Довольный результатом, Сяопанг хотел предложить госпоже свой непромокаемый плащ. Но Лю оттолкнула протянутую руку, фыркнула и ушла, вздернув подбородок. Глава стражи догадался, что стал причиной гнева, который барышня срывала с клинком в руках, но не мог вполне усяснить, чем провинился. С вопросм он подошел к Монтян, но служанка послала в его адрес волну неодобрения и исчезла в темноте коридора. Тогда Сяопанг попросил объяснений у пятого сына министра, но тот лишь развел руками:

— Лю Гуаньмин многое злит. Но она отходчива. Думаю, утром, она все нам расскажет, и вы помиритесь.

— А, — вздохнул Сяопанг, который знал свою госпожу не первый год. К утру она, конечно, остынет, но обиду затаит и будет хранить ее, пока не найдет способ выместить. Своей злопамятностью, как и талантом к фехтованию, дочь пошла в отца. А тот был изестен тем, что не спускал обид и расплачивался быстро и сурово. Потому у Лю и не было врагов: все они были мертвы, напуганы или разорены. Сяопанг поежился, вздохнул еще раз и пошел восвояси.

Лю Гуаньмин же в это время меняла мокрый наряд на сухой. Монтян хотела сделать все, как положено, но барышня ей мешала и спорила. В конце концов она оказалась всего в двух слоях одежды, рукава перевязала лентами для волос, туфли обернула платками, так что они походили теперь на мягкие сапоги, волосы уложила в тугой пучок, на военный манер. Вот в таком виде Лю Гуаньмин хлопнула дверью, ворвалась в комнату Дугу Лея и велела немедленно отвести ее к магистрату. Однако комната оказалась пуста. Покрутившись и не найдя, на ком сорваться, барышня налетела на соседнюю спальню, выволокла за одежду чиновника без глаза и повторила свой приказ.

— Так ведь спит, наверное, — промямлил чиновник, но помятуя о зрелище с мечом и грозном лице Сяопанга, засветил служебный фонарь и согласился помочь.

Путь из казарм до Павильона, где жил магистрат, оказался простым и быстрым: выйти на улицу и по крытой галерее дойти до задней двери суда. Туть Гуаньмин увидела стену из свежей древесины: это был коридор, который выстроил Дугу Лей, чтобы барышня попадала в купальню. Коридор перекрывал часть галереи, но все же оставлял небольшую часть, так что желающий мог по кругу, хоть и с выступами и зигзагами, обежать все казармы и магистратуру. Лю Гуаньмин тут же представила пожар и как быстро гонец поднимет тревогу, а люди начнут передавать воду.

— Сюда, — поманил рукой чиновник Ли Тяо и приподнял фонарь.

Они нырнули в здание суда и сразу свернули налево, в маленькую неприметную дверь (без таблички). Дальше Ли Тяо идти отказался:

— Мне вставать завтра рано, пойду хорошенько высплюсь. Вы тут уж разберетесь. Идите прямо, как увидите большой свет, следуйте за ним. Там и будут покои магистрата. Он, наверное, кабинете, пишет или читает. Назовитесь да заходите.

— Хорошо, — согласилась барышня, сверкнув глазами, поправила пояс, перехватила веер как молоток, и двинулась по коридору. Ли Тяо показалось, будто он предатель, сдавший крепость врагам. Чиновник утешил себя тем, что у чиновницы Ли не может быть дурных намерений в адрес магистрата: тот устроил ее с комфортом, да еще лично довез до магистратуры… Ли Тяо ошибался. Лю Гуаньмин намеревалась обругать, а если позволит состояние Фаня, поколотить веером и попинать своего благодетеля. Что же столь жестоко огорчило юную барышню из благородного дома? Она не могла смириться с тем, что ее слуги вот так запросто сменили господина и нанялись к чужаку. Гуаньмин понимала, что у нее недостаточно средств, чтобы содержать толпу слуг до конца сезона дождей, но ее честь была ущемлена. И ей нужно было поквитаться, а с кем сводить счеты, как не с хитрым главой уезда, который переманил ее людей?! В пылу обиды барышня забыла, что этот человек оказал ей несколько добрых услуг.

Павильон был не слишком-то просторным. Для магистрата так и откровенно скромным: суд занимал в три раза больше места. Однако стены были искусно раскрашены, пол блестел и был скользким, мебель и вазы излучали ауру прочности и мирного покоя. Больше всего Гуаньмин поразили букеты полевых цветов — от сырости их запах стал сильнее, и душа наполнялась забытыми воспоминаниями, теплом, уютом и чем-то еще, что Гуаньми не могла назвать. Пораженная тем, что место обитания магистрата больше походит на жилище старого даоса, третья дочь генерала замедлилась. Затем начала прислушиваться. Какие-то голоса раздавались, но слов было не разобрать, звуки смешивались с шумом дождя. Вдруг кто-то вскрикнул, и наступила кромешная тишина. «Что происходит? — насторожилась юная чиновница и машинально присогнула колени. Теперь она не шла на расправу, а аккуратно подбиралась к затаившемуся врагу. — И где свет?» Ли Тяо говорил, что будет много света в большой комнате, но кругом было темно, хоть глаз выколи. Если бы не фонарь, оставленный провожатым… Лю остановилась, поставила фонарь на столик с карликовой березой и погасила свечу. Темнота стала густой и осязаемой, но вскоре глаза привыкли. Лю Гуаньмин уловила бледные отсветы впереди. Держась середины коридора и затаив дыхание, девушка двинулась дальше.

Никаких звуков. Лю Гуаньмин достигла поворота и прошла в задние комнаты, погруженные во мрак. Где-то между ширмами и мерцал источник света, вроде лучины. Дочь генерала прикрыла глаза ресницами, чтобы не отвлекаться, и стала обходить первую комнату, по-видимому, предназначенную для хранения книг, затем вторую, с чайным столиком и диванами, после — третью, с шкафами и зеркалом. Даже дождь не было слышно теперь. И воздух замер, как мертвец.

Гуаньмин взглянула в зеркало, чувствуя, как холодеет все внутри. И вздрогнула. В медном диске отражался черный силуэт, окруженный мерцанием. Гуаньмин зажала рот рукой, развернулась и шаг за шагом направилась к монстру. Живой он или призрак — дочь генерала должна была разобраться. Гуаньмин приблизилась к порогу, перешагнула — силуэт увеличился вдвое, вместо лица у него были черный поток, вместо тела — белый саван. Призрак еще увеличился — он двигался на Гуаньмин.

— А-а-а-а-а-а-а!

Призрак застыл на месте. Девушка сделала два коротких быстрых выдоха и с новым воплем бросилась на чудовище, с веером наперевес. Мощный удар из-за головы — нет! ее руку сжало железным обручем — пульс забился как придавленная мышь. Левая рука метнулась быстрой коброй — и ее настиг металлический плен…

— Лю Гуаньмин! Что ты делаешь?!

Голос был слишком громким, но вполне человеческим, даже живым. Девушка опустила колено, занесенное для очередного удара и посмотрела на монстра. Черный поток раздвинулся, разделяясь на пряди, под ним проступил острый нос с горбинкой, круглые глаза с густыми ресницами, высокие скулы… довольно смуглые для покойника. Девушка сглотнула и взглянула на свое запястье — его сжимал не обруч, а пальцы с короткими ногтями. И вторую руку тоже. Гуаньмин снова взглянула на монстра и совершенно отчетливо узнала в нем мужчину, который вез ее на конец через город, укрыв плащом и зонтом, а потом спихнул в руки подчиненных. Только волосы его были распущены и перекинуты вперед, а платье было белым, домашним и надето задом наперед.

— Магистраааат, — неловко усмехнулась третья дочь генерала. — А что это вы одежду задом наперед носите, а? Я и не узнала вас…

Мужчина тряхнул руку девушки и кивком головы указал на веер, зажатый в кулаке.

— А, это недоразумение, — заверила Лю Гуаньмин. — И темно тут у вас как-то… У вас всё в порядке?

— Вот, я принес! — провозгласил кто-то, и в комнате стало светло.

Взору Гуаньмин открылась спальня. У кровати стоял пожилой мужчина с закатанными, как у лекаря, рукавами. В боковой двери замер статный чиновник в черной форме, с двумя фонарями в руках, а за ним — Дугу Лей с подносом, на котором помещались разные закуски. Магистрат отпустил руки Гуаньмин и шагнул назад.

— У вас все в порядке? — изображая самую искреннюю бодрость на лице, спросила барышня у четверых мужчин.

— Что тут делают посторонние? — сурово сдвинул брови чиновник с фонарями.

— Какая я посторонняя!…— отозвалась Лю Гуаньмин, растирая руку и косясь на красные следы от пальцев.

— Что вы здесь делаете, чиновница Лю? — заспешил Дугу Лей и отставил поднос на ближайший стол. — Верно, нужда какая-то стряслась, что-то срочное? Может, форма сухая закончилась? Или жаровня нужна?

— А?.. Жаровня?... — Девушка покраснела и неловко ухмыльнулась, поклонилась магистрату.

И тут он сделал такое, от чего она и имя-то свое забыла, и дышать перестала. Магистрат слегка отклонил голову и перебросил свои длинные блестящие волосы на одно плечо — лицо магистрата с четкими бровями и острыми скулами озарилось светом фонарей, и глаза сверкнули, как камень и*. Одежда немного сползла, обнажая краешек целомудренной, не видевшей солнца кожи. Тут уж Гуаньмин стало жарко, как в бане, и захотелось немедленно выпить кувшин ледяной воды. Магистрат тем временем медленно повернулся, а чиновник с фонарями подошел ближе — и девушка расширяющимися глазами увидела синяки и язвы от ожогов, полосами и пятнами покрывающие спину главы.

— Идемте, идемте, — позвал Дугу Лей, взял чиновницу под локти и вывел в соседнюю комнату. Она все выворачивала шею, пытаясь разглядеть ужасные раны. — Что же случилось?

Лю Гуаньмин ника не отвечала, и чиновнику пришлось дважды позвать.

— А!.. Я хотела обсудить вопрос с магистратом. Мои люди решили служить ему, пока не кончатся дожди. Но их дома ждут. Нет ли способа их спустить с горы?

— Вот оно что… Разве такой вопрос не мог подождать до утра?

— А я, наоборот, не хотела ждать. Утром дел будет много, а тут частный вопрос. — Гуаньмин сочиняла на ходу. — Что же буду отвлекать магистрата? Вот и хотела обратиться в нерабочее время. Ли Тяо мне подсказал, что сейчас его превосходительство не спит, а пишет у себя в кабинете.

— Ну, я понял, понял, — кивнул Дугу Лей. — Чиновник Лю. Вы уж в таком случае пишите все на бумаге и кладите в канцелярию на стол, в черный ящик. Я утром всегда его разбираю и докладываю магистрату. Так у нас заведено. Нужно же его превосходительству и высыпаться когда-то. Он ведь все-таки живой человек.

— Хорошо, — буркнула Гуаньмин. Она себя почувствовала так, будто свалилась со стены в навоз. Даже к наставнику она могла зайти в любое время. Если бывал занят, то сам говорил ей об этом. А нет — так принимал и выслушивал. Что же этот магистрат о себе возомнил? Уезд его мелкий, на карте не разглядишь, дохода государству от него никакого — бесполезный кусок, разбойничья нора, а смеет так с третьей дочерью генерала обращаться! Тут уж Гуаньмин все самые нелестные отзывы о магистрате Фане начала припоминать и каждому находить подтверждение — так и проворочалась до утренней зари, не сомкнув глаз.

* Камень и — драгоценный черный камень. Ист.: Пу Сунлин. Странные истории. — М., 2025.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://tl.rulate.ru/book/166501/11804621