Готовый перевод HP: Lockhart's Ascension / HP: Восхождение Локхарта: Глава 8: Джинни и Том

[Том, ты не поверишь: по Хогвартсу ползут слухи, будто Сами-Знаете-Кого зовут так же, как тебя!]

Перо дрожит в моей руке, оставляя кляксы, чернила слегка расплываются на пожелтевшей бумаге. Я не хочу в это верить. Мой лучший друг, тот единственный, кто всегда выслушает, кто помогает с уроками и никогда не смеется над моими бедами... он просто не может быть Темным Лордом. Но школьные архивы не лгут. За последние сто лет в Хогвартсе учился лишь один Том Реддл. И всё же я обязана дать ему шанс объясниться.

Я жду, затаив дыхание, не сводя глаз со страницы. Чернила начинают впитываться, изгибаться, складываясь в новые слова.

[... Вот как. Это весьма любопытное совпадение, Джинни, но вполне объяснимое. Имя «Том» очень распространено — вспомни хотя бы владельца «Дырявого котла».]

От его ответа сердце ухает в пятки. Я сразу понимаю: он юлит. Но я не могу оставить всё как есть — мне нужно заставить его сказать правду.

[Я знаю, но его полное имя — Том Марволо Реддл, а на обложке твоего дневника вытиснено «Том М. Реддл». Это ведь не может быть простым совпадением?]

Пауза. Бумага остается чистой пугающе долго. Затем появляется длинная череда точек, словно он колеблется, подбирая слова.

[... Что ж, должен признать, ты меня удивила. Какое пугающее совпадение! Но мое второе имя — Маркус, а не Марволо.]

Он лжет! В груди всё сжимается от холода. Он не оставил мне выбора. Раз он не воспользовался шансом признаться, мне придется сорвать с него маску.

[Том, я проверила наградные листы в Зале Трофеев. В этой школе учился всего один Том Реддл. Хватит мне врать!]

Дневник жадно впитывает чернила. Несколько секунд страница остается пустой, мертвенно-бледной, а затем медленно проступают новые строчки.

[... Эх... Ты поймала меня. Стоило тебе упомянуть имя Темного Лорда, как я догадался, что подозрение падет на меня. Но я так боялся, что ты перестанешь со мной разговаривать... Я не хотел терять твою дружбу. Пожалуйста, Джинни, выслушай. В этом дневнике хранятся воспоминания лишь о моем шестнадцатилетнем «я». Я и сам не хотел верить, что могу стать кем-то злым в будущем. Насколько я помню себя сейчас, я никогда не совершал ничего ужасного. Моей величайшей мечтой после выпуска было стать учителем и навсегда остаться в Хогвартсе...]

Это... звучит логично. Том никогда не был со мной жесток. Он терпелив, добр и всегда готов выслушать, когда весь остальной мир отворачивается. Он помогает мне с эссе, утешает, когда я чувствую себя невидимкой в собственной семье. Сами-Знаете-Кто никогда бы так не поступил.

Должно быть, случилось нечто чудовищное. Что-то, что сломало его и превратило этого милого, одинокого мальчика в монстра.

[Что же тогда, по-твоему, случилось? Как ты стал Темным Лордом?]

[... Я не знаю. Но это наверняка было что-то страшное. В своей жизни я никогда не прибегал к насилию — даже когда в приюте меня задирали старшие, я лишь учился получше прятаться. Мне даже немного стыдно признаваться, но я был трусом.

И всё же тебе не стоит затевать расследование, Джинни. Если не те люди узнают, что ты копаешься в прошлом Темного Лорда, это может быть смертельно опасно. Да и... я не уверен, что сам хочу знать эту правду. Вдруг что-то случилось с моими друзьями из приюта? Или с миссис Коул, которая была мне как мать? Сама мысль об этом приводит меня в ужас.]

От его слов сердце щемит от жалости. Он кажется таким напуганным и беззащитным. И это правда... подросток никак не мог быть Темным Лордом по своей воле. На этот путь его наверняка толкнуло что-то темное, извне. Может, даже проклятие.

Мне ужасно любопытно, но Том прав: это слишком опасно, и мне не стоит совать нос в дела Сами-Знаете-Кого. Пусть этим занимается Гарри Поттер — в конце концов, он герой, а я всего лишь глупая первокурсница, младшая сестра его лучшего друга...

[Ты прав, Том, я не буду в это вникать. Мне нужно сосредоточиться на учебе.]

[Спасибо, Джинни. Мне стало спокойнее. Знаешь, ты очень умная для своих лет. И помни: я всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь с домашним заданием или просто друг — других дел у меня всё равно нет.]

Я слабо улыбаюсь словам, которые проступают на странице элегантным, успокаивающим почерком.

Да, Том — мой друг. И кем бы он ни стал позже, это не имеет никакого отношения к мальчику, живущему в этом дневнике.

Совершенно никакого.

***

Суббота, 5 сентября 1992 года.

Со стоном разлепив веки, я наугад пошарил рукой по прикроватной тумбочке в поисках палочки.

— Темпус.

Огненные цифры, вспыхнувшие в воздухе над кроватью, заставили меня удивленно моргнуть. Неужели уже полдень?

Недопустимо. По натуре я ранняя пташка, привычка к железной дисциплине у меня в крови. Человек моей репутации не может позволить себе появиться на людях с тенями под глазами или гнездом на голове. Но прошлой ночью я бодрствовал куда дольше обычного, составляя компанию Авроре во время ее астрономических наблюдений.

Стратегическое решение — по крайней мере, я так думал, планируя этот ход. Я ожидал романтического вечера под бархатным небом, усыпанным звездами. Вместо этого я получил шестичасовую лекцию о созвездиях, влиянии ретроградного Меркурия на стабильность зелий и тонкой связи Марса с магическими щитами. Увлекательно, я уверен... если вы — Аврора Синистра.

Честное слово, я заслуживаю ордена Мерлина за выносливость. Я не перебивал, не перетягивал одеяло на себя и даже не притворялся знатоком — я действительно слушал. Я, Гилдерой Локхарт! И какова награда? Ни единого поцелуя, даже целомудренного чмока в щеку. Трагедия. Очевидно, нужна смена тактики, раз уж попытка пробиться к ее сердцу через интеллект обернулась таким оглушительным фиаско.

Наскоро приняв душ, я наложил на себя каскад косметических чар, слой за слоем, пока отражение в зеркале не стало по-настоящему лучезарным. От недосыпа не осталось и следа. Сегодня я чувствую в себе дух Когтеврана, поэтому выбираю темно-синюю мантию с изысканной бронзовой отделкой — стильную, но в то же время подчеркнуто академичную — и направляюсь в Большой Зал на обед.

Момент выбран безупречно. За преподавательским столом сидит именно тот, кого я и надеялся перехватить: Сильванус Кеттлберн, вечно взлохмаченный и пугающе жизнерадостный профессор Ухода за магическими существами.

Его внешность... незабываема, если не сказать гротескна. Короткий ежик седых волос, повязка на глазу, грубый деревянный протез вместо руки, культя вместо половины левой ноги и полностью механическая правая. Перечень его травм читается как предупреждающая надпись на ящике с динамитом: «Не пытайтесь повторить это дома».

И всё же в его единственном уцелевшем глазу горит тот же безумный огонек, что напоминает мне о Хагриде — та самая опасная смесь детского любопытства и полного отсутствия инстинкта самосохранения. К несчастью для бедняги, он не обладает пуленепробиваемой шкурой полувеликана, что и привело к утрате большинства конечностей.

— Доброго дня, профессор Кеттлберн! — поприветствовал я его, озаряя пространство своей фирменной улыбкой.

— Гилдерой! — бодро пробасил он, разбрызгивая соус. — Я как раз надеялся поймать вас! Мне ужасно любопытно узнать о том йети, которого вы упоминали в своей последней книге. Потрясающие создания, хоть и скверный у них характер! Сведений о них почти нет, знаете ли.

Ах. Эта книга. Мой «шедевр», сотканный из догадок образованного человека и вдохновенных преувеличений. Изысканный коктейль из чужих исследований, богатого воображения и откровенного вымысла.

Настало время для «Тактического маневра Гилдероя №4: Изящное уклонение».

— О да, йети! Поистине величественные звери, — плавно произнес я, не моргнув глазом. — Кстати о редких и опасных существах: я готовлю практическое занятие для третьего курса на понедельник, и мне позарез нужен хинкпанк. У вас, случайно, не найдется одного в запасе?

Это сработало безотказно. Кеттлберн задумчиво поскреб подбородок деревянными пальцами, издав сухой скрежет.

— Хм. Темные сущности не совсем мой профиль, но я знаю одного малого в Лютном, который мог бы одолжить вам экземпляр на пару дней. Тип сомнительный, но он должен мне пару услуг за лечение мантикоры.

— Идеально! Буду вам крайне признателен, Сильванус.

— Не стоит благодарности, — усмехнулся он, сверкнув единственным глазом. — Приятно видеть учителя, который показывает студентам настоящих тварей, а не полагается на картинки из пыльных учебников, как все остальные. Ну так вот, насчет того йети...

— Ах да, йети! Как насчет того, чтобы выпить как-нибудь вечером и обсудить их в деталях? Я как раз вспомнил об одном неотложном деле, которое требует моего немедленного вмешательства. Но не забудьте про хинкпанка, договорились? Вы меня просто спасаете!

Прежде чем он успел вставить хоть слово или задать неудобный вопрос по анатомии снежного человека, я поднялся и драматично выплыл из зала, оставив за собой шлейф дорогого парфюма.

Позади меня Кеттлберн проводил взглядом мою нетронутую тарелку с дымящимся пюре и сочными бараньими отбивными, пожал плечами и без лишних церемоний придвинул ее к себе.

— Ну, чего добру пропадать, — пробормотал он, с аппетитом принимаясь за двойную порцию.

http://tl.rulate.ru/book/166301/10946994