Готовый перевод HP: Lockhart's Ascension / HP: Восхождение Локхарта: Глава 6: «Обед и разговоры»

Когда взбудораженные четверокурсники покинули класс, оставив после себя лишь эхо хаотичного гула и топот спешащих ног, я откинулся на спинку кресла. Заложив руки за голову, я позволил себе улыбку — широкую, полную глубокого удовлетворения.

Иллюзия удалась на славу. Крики, осязаемое напряжение, лица, искаженные неподдельным ужасом... Чистое кино. А Седрик? Он превзошел самые смелые ожидания. Еще вчера, на репетиции, он едва мямлил реплики, запинаясь от волнения, но когда настал час икс — выступил как истинный профессионал. Пожалуй, стоит основать в Хогвартсе театральный кружок. Разумеется, назначив себя его блистательным художественным руководителем.

— Неплохо, Бэтмен, — пробормотал я себе под нос, забавляясь удачным сравнением.

Легкий взмах палочки, тихое «Темпус» — и в воздухе засияли огненные цифры. Полдень. Желудок тут же отозвался предательским урчанием — расплата за два часа непрерывной магии и лекций гениального уровня. Волшебники часто недооценивают физическую цену чародейства. Никакого «магического ядра», о котором так любят строчить в фанфиках, может, и не существует, но пропускать фоновую магию через собственное тело — это всё равно что бежать марафон, одновременно решая в уме дифференциальные уравнения.

Могущество волшебника зависит от того, насколько эффективно он проводит через себя эту внешнюю энергию, насколько он к ней чувствителен. Разум и стальная воля играют здесь ключевые роли, безусловно. Каждый может тренироваться, развивать эти аспекты и становиться сильнее — просто у всех разные стартовые данные и скорость прогресса. В теории любой способен достичь уровня таких титанов, как Дамблдор.

Однако многие забывают простую истину: тело тоже имеет значение. Без сосуда, достаточно крепкого, чтобы выдержать поток силы, даже такой блестящий разум, как у Дамблдора, упирается в потолок. Именно поэтому старик не разгуливает по свету, испаряя горные хребты, или, что было бы куда уместнее, не вколачивает Волан-де-Морта обратно в материнскую утробу. Темный Лорд пошел иным путем: его ритуалы сделали его физически сверхчеловеком, что позволяет ему пропускать через себя колоссальные объемы магии за раз. Он компенсирует недостаток тонкого мастерства чистой, необузданной, грубой мощью. Неприятная правда, но всё же правда.

Если бы плоть не играла столь важной роли, только представьте, какой силой обладал бы кто-то вроде Николаса Фламеля, практикующего чары на протяжении шести сотен лет в бессмертном теле.

Покончив с философскими размышлениями, я снова выхватил палочку. Шепот косметических заклинаний — и мои волосы засияли, точно солнечный свет, пойманный в золотой шелк. Мантия сама собой легла идеальными складками, воплощая небрежную элегантность с оттенком героизма. Я был готов явить себя Большому Залу.

Двери были распахнуты настежь, как обычно приглашая всех войти. Это меня категорически не устраивало. Резким взмахом я заставил створки захлопнуться.

Выждав мгновение, я распахнул их снова — со всем причитающимся мне театральным величием. Петли застонали (я слегка усилил этот звук), возвещая о моем появлении. Полуденный свет хлынул внутрь, окружив меня золотым ореолом, а волосы поймали удачный сквозняк, колыхаясь, словно венец славы.

Головы повернулись в мою сторону как по команде. Вилки замерли на полпути ко ртам. Всё как и должно быть.

Я не спеша двинулся по центральному проходу, одаривая кого-то сдержанным кивком, а кого-то — ослепительной улыбкой. Аврора Синистра спрятала смешок в ладонь. Хагрид, благослови Господь его простую душу, принялся было хлопать, пока ледяной взгляд Снейпа не заставил его неловко теребить бороду. Губы Макгонагалл сжались плотнее, чем кошелек гоблина, Стебль снисходительно покачала головой, а Батшеда закатила глаза так сильно, что, казалось, подняла ветер. Бедняга Флитвик потер виски, бормоча нечто подозрительно похожее на: «И зачем я вообще пытаюсь?»

Я занял свое законное место рядом с Авророй. Она вскинула бровь, глядя на мою торжествующую физиономию. Перед глазами тут же материализовалась тарелка с сочным стейком и золотистым картофелем — дымящаяся, идеально сервированная — в сопровождении высокого бокала апельсинового сока.

— Ну как, — начал я, элегантно отрезая кусочек мяса, — удалось ли вам выспаться после нашего маленького... происшествия за завтраком? Посещали ли вас какие-нибудь особенно приятные сны? — Я многозначительно поиграл бровями.

На ее щеках проступил легкий румянец, но она не растерялась и ухмыльнулась в ответ:

— Тебе бы очень хотелось это знать, не так ли? Но да, я спала прекрасно, спасибо за заботу.

Прежде чем я успел вставить ответную колкость и продолжить флирт, идиллию разрушил сухой голос Макгонагалл:

— Мистер Локхарт.

Я повернулся к ней, встречая ее неодобрительный взгляд своей лучшей улыбкой авантюриста.

— Просто Гилдерой, Минерва. Теперь мы коллеги, помнишь? Ты больше не можешь снимать баллы с Когтеврана за мое обаяние, как бы тебе того ни хотелось.

Ее глаза сузились в две щелки.

— К несчастью. Потому что прямо сейчас мне очень хочется назначить вам взыскание до конца года.

— О, не стоит угрожать мне приятным времяпрепровождением. Я бы с радостью проводил с тобой по нескольку часов каждый день, — я бесстыдно подмигнул пожилой наставнице по Трансфигурации.

Она поперхнулась и кашлянула в салфетку — не мелькнул ли там, под строгой маской, ответный румянец? Откашлявшись, она сухо продолжила:

— Директор просит вас зайти к нему в кабинет после обеда. Он желает кое-что с вами обсудить.

Я задумчиво прожевал кусок стейка и сделал глоток сока, прежде чем ответить.

— Вот как. И что же наш почтенный Директор хочет обсудить? — Я попытался прощупать почву, не желая идти к старому шмелю неподготовленным.

— Он не сказал, — холодно отрезала она. — Но если бы мне пришлось гадать, я бы предположила, что речь пойдет о том, как вы притворились, будто убиваете ученика на уроке. Во имя Мерлина, о чем вы вообще думали?

О, этот поучающий тон — я узнал его мгновенно. Время для тактического маневра.

— Ну-ну, Минерва, — я поднял руку, призывая к спокойствию, — разве прилично подвергать сомнению методы преподавания коллеги при свидетелях?

Ее рот захлопнулся с почти слышимым щелчком. Один — ноль в мою пользу.

— Тем не менее, — плавно продолжил я, меняя тон на более серьезный, — раз уж это ты, я не против кратких пояснений. Наши ученики безрассудны. Я не раз видел, как они ради забавы швыряются друг в друга проклятиями, и половина из них даже не осознает, с какой опасностью заигрывает. А некоторые и вовсе происходят из... весьма темных семей. Мы оба знаем: не стоит удивляться, если кое-кто на каникулах уже баловался Непростительными.

Это заставило нескольких профессоров резко вскинуть головы.

— Поэтому, — я отрезал еще кусочек стейка, — я решил сделать урок незабываемым. Продемонстрировать последствия. Смею надеяться, что после этого занятия они больше никогда не станут недооценивать подобные чары. К тому же никто не пострадал. Я бы назвал это оглушительным успехом.

Макгонагалл не выглядела полностью убежденной, но, по крайней мере, прекратила читать нотации. К моему легкому удивлению, на лице Снейпа отразилось нечто, отдаленно напоминающее неохотное уважение. А вот глаза Флитвика горели любопытством и чем-то, похожим на профессиональную гордость.

— Тебе просто хотелось драмы, — пробормотала Батшеда, прищурившись.

— О, «Шеда», ты ранишь меня в самое сердце.

— Не называй меня так! — она ощетинилась, словно рассерженная кошка.

— Я лишь хотел убедиться, что мои студенты отнесутся к материалу со всей серьезностью.

Флитвик с нетерпением подался вперед, едва не опрокинув кубок.

— И всё же это было впечатляющее зрелище, если верить слухам. Какие заклинания вы использовали?

— Чары иллюзорного тумана, — с гордостью ответил я. — Лучше всего они работают при тусклом свете, разумеется, ведь прямой солнечный луч выдает структуру обмана. Но я работаю над тем, чтобы адаптировать их для открытого пространства. Представьте, насколько эффективными могут быть подобные полигоны в образовательных целях.

Флитвик едва не подпрыгивал на месте от возбуждения. Мы тут же погрузились в оживленную дискуссию, обмениваясь теориями и идеями по модификации чар, точно два восторженных студента. Остальные изредка вставляли свои замечания, хотя Макгонагалл в основном прихлебывала чай с тем терпеливым и многострадальным видом, который она приберегала исключительно для моего общества.

В перерывах между поглощением стейка и вдохновенной жестикуляцией я обводил взглядом столы факультетов.

За гриффиндорским столом близнецы Уизли разыгрывали утреннюю сцену: Фред в театральных конвульсиях повалился на пол, пока Джордж размахивал воображаемой палочкой. Зал взрывался хохотом.

У пуффендуйцев Седрик оказался в плотном кольце девушек; он густо краснел, но явно наслаждался вниманием. Когтевранцы с головой ушли в дебаты, препарируя мою магию, словно ученые — неизвестный артефакт. И даже слизеринцы перешептывались между собой, притихшие, но явно заинтригованные.

Я откинулся на спинку стула с глубоким, удовлетворенным вздохом. Великую лекцию Локхарта о Непростительных заклятиях будут помнить еще очень долго.

http://tl.rulate.ru/book/166301/10946992