Готовый перевод Immortal Paladin / Бессмертный паладин: Глава 17. Почтенная золотая рыбка

Я решил не бросать Гу Цзе. Плохая ли это идея? Возможно. Хорошая? Едва ли. Но настоящий паладин не станет прогонять человека только потому, что того преследует невезение... хотя, если честно, до «настоящего» мне всегда было далеко. Да и до образцового паладина — тоже. С практической точки зрения избавиться от неё было бы разумнее всего, но моя наивная человеческая часть не позволяла так легко её бросить. Я из тех, кто привязывается к бесполезному игровому персонажу или к пиксельному покемону — что уж говорить о живом человеке, который так отчаянно пытается доказать свою полезность.

Гу Цзе, может, и солгала о причинах, по которым выступила на турнире, но в остальном сказала правду. Там, где это действительно было важно, она была честна. А это что-то да значило.

Я вздохнул. Мне нужно было немного личного пространства. У Гу Цзе была привычка держаться слишком близко, нависать рядом настойчивой тенью. Поэтому я отправил её по нескольким поручениям, в том числе купить билет на завтрашний этап. По правде говоря, это был всего лишь повод на время убрать её с глаз. Она была слишком… преданной. Такая верность одновременно и льстила, и душила, и мне нужно было немного выдохнуть, прежде чем я в ней утону.

Когда она Гу Цзе, я бесцельно бродил по улицам и в итоге вышел к знакомому углу. Там стояла лавка с золотыми рыбками — то самое место, где когда-то я потерпел унизительное поражение. Воздух здесь казался ленивым и неподвижным. Под резким запахом сладостей тянуло прохладной водой из чанов. Старик за стойкой развалился в кресле, будто мир вокруг его совершенно не касался. Он неторопливо жевал танхулу, полуприкрыв глаза, и выглядел воплощением невозмутимого довольства.

Это зрелище только укрепило мою решимость. Сегодня я уже успел увидеть кое-что забавное и поднять себе настроение, но это не значило, что я забыл вкус прежнего позора. Самодовольная ухмылка старика врезалась мне в память, и теперь настало время реванша. Я остановился у чанов, скрестил руки на груди и посмотрел, как рыбки лениво режут воду хвостами. Ну что, старик, рискнёшь снова надо мной насмехаться?

— Помните меня? — спросил я спокойно, но с колкостью в голосе.

Старик чуть склонил голову, продолжая жевать танхулу, и лениво скользнул по мне взглядом.

— О-о? Кто это к нам пожаловал? — его губы растянулись в ехидной улыбке. — Да это же лошара!

Я сдержал желание вынести ему приговор на месте. Это было бы уже чересчур.

— Я тебе сейчас покажу, кто тут лошара, дед.

Сорок пять минут спустя…

Я не поймал ни одной золотой рыбки. Ни одной. Колени ныли от постоянных приседаний, рукава отсырели, потому что я всё время нависал над водой, а мою гордость втоптали в грязь. Старик, полностью развалившийся в кресле, как победоносный полководец, довольно вздохнул, доев последнюю блестящую дольку танхулу.

— Выходит, — протянул он, с нескрываемым удовольствием наблюдая за моими мучениями, — единственный лошара здесь — это ты.

Я уставился на порванный бумажный сачок, превратившийся в жалкие лохмотья. В отражении воды на меня смотрел человек, познавший истинное поражение.

— Нелепо.

Старик потянулся, словно моя неудача приятно размяла ему кости.

— Возможно, настоящие лохи — это друзья, которых мы обрели по пути.

Я посмотрел на него пустым взглядом.

— Ты пьян?

Он хрипло хохотнул:

— Да не, просто грибочки. И сладкие шпажки.

Сдаваться я не собирался. С твёрдой решимостью я хлопнул по стойке ещё одной бронзовой монетой. Старик протянул мне новый бумажный сачок, явно наслаждаясь моим упрямством.

Бесило? Ещё как. Но, странное дело, в этом была и крупица удовольствия. По-своему это был отдых — то, чего в детстве у меня почти не было. Игра простая, до смешного простая, но в ней ощущалось какое-то странное удовлетворение. Я никогда в такое не играл, и одна новизна почти окупала поражения. Почти.

Я снова присел и опустил сачок в воду. Бумага натянулась под изменившимся весом, задрожала, пока я подводил её к вялой рыбке у бортика. Взгляд сузился, дыхание замерло. Вот теперь точно…

*Хрясь*

Бумага разошлась, как мокрый пергамент.

— Да чтоб тебя.

Старик фыркнул и покачал головой.

— Парень, да купи ты уже рыбку. Всего тридцать медяков. Выглядишь как богатенький молодой господин — уж это точно тебе по карману.

— Дело не в призе, — цокнул я языком и бросил на него косой взгляд. — Дело в пути к нему.

— Ага, рассказывай себе это дальше, — сухо бросил он.

Я обвёл рукой пространство, будто делился мудростью веков.

— Ты просто не понимаешь! Радость от победы, добытой собственным мастерством, — вот высший триумф!

По факту я говорил абсолютную чепуху. Не признаваться же, что я просто ужасен в этой игре и, к тому же, слегка впал в детство. А мне сейчас это было можно. Во‑первых, это и правда было весело. Во‑вторых, это была тренировка: тонкий контроль нельзя пускать на самотёк, даже с моими неестественными возможностями. Каждое мелкое движение — повод отработать сдержанность. И, кроме всех отговорок, была ещё одна правда, которую я никому не озвучил: мне было немного одиноко. Иметь рыбку, о которой можно заботиться, звучало… приятно. Будто кусочек детства, которого у меня никогда не было.

Старик демонстративно кашлянул в кулак.

— Хех. Значит, ты просто упёртый.

Я стрельнул в него взглядом. Он ответил понимающей ухмылкой, будто видел насквозь все слои моих оправданий. Честно говоря, этот дед был слишком подозрительным. Если бы он не был единственным продавцом рыбок на всей улице и если бы это не была единственная ярмарочная забава, которую я так и не «закрыл», я бы сюда не вернулся.

Я выдохнул, подавив раздражение. Спокойно. Вдох-выдох. Опустив очередной сачок в воду, я проигнорировал быстрых крупных рыб и выбрал самую маленькую и медленную, ту, что вяло дрейфовала у края. Сачок скользнул под её брюшко. Медленно, бережно я начал поднимать.

Держится. Бумага держится.

Да ладно. Да ладно. Да ладно…

Рыбка дёрнулась, но я не дрогнул. Секунда. Вторая.

— ХА! ХА-ХА-ХА! — я вскочил на ноги, и мой победный хохот прогремел над пустеющей лавкой. — УТРИСЬ, ДЕД!

Старик прыснул:

— Долго же ты шёл к этому, лошара.

Миг славы продлился ровно две секунды. От возбуждения я дёрнулся слишком резко. Бумага порвалась. Рыбка выскользнула и с тихим плюхом вернулась в чан.

Я уставился на рваную дыру в сачке.

— …Нет. Нет. НЕ-Е-ЕТ! РЫБКА!

Старик сложился пополам от хохота.

— ХА! КЕ-КЕ-КЕ! КА-КА-КА! Лошара до самого конца!

Я обернулся и прожёг его взглядом. Чёртов старикан. Если бы я не был уверен в обратном, то решил бы, что это мелкий демон, посланный испытывать моё терпение. Я молча шлёпнул на стойку ещё горсть медяков и взял новый сачок.

Я успокоил сердце, как монах во время поста.

Медленно опустил сачок в воду, не сводя глаз с цели. Тонкая бумага пружинила под тяжестью воды, пока я подводил её под самую маленькую рыбку и почти благоговейно поднимал вверх.

Бумага выдержала. Рыбка качнулась, дёрнулась в сторону, но я остался неподвижен. Три секунды. Четыре. Дыхание ровное, руки не дрожат. В этот раз без ошибок. Со всей возможной торжественностью я переложил рыбку в подставленные ладони старика.

Он хмыкнул — почти одобрительно — и впервые не стал язвить. Уверенным движением старик опустил мой приз в маленькую стеклянную чашу со свежей водой.

— Вот, — сказал он, подвигая чашу ко мне. — Рыбка, выигранная честно.

Я выдохнул и наконец позволил напряжению уйти из плеч. Всё. Демон повержен. Кошмар из рвущихся сачков и ехидных комментариев закончился.

— …Оно того стоило.

Я заглянул в чашу и посмотрел, как рыбка лениво выписывает круги. На её чешуе мерцал мягкий отблеск — доказательство победы, к которой приходят только после череды унизительных поражений.

Оставалась лишь одна проблема.

— Так… а чем её кормить?

Старик пожал плечами.

— Не знаю.

Я моргнул.

— …Что?

— А с чего мне знать?

— …Ты хозяин лавки.

Он почесал подбородок с абсолютно невозмутимым видом.

— И?

— В смысле «и»? Ты буквально продаёшь золотых рыбок! Как можно не знать, чем они питаются?

Старик задумался, будто пришёл к важнейшему выводу.

— Не знаю.

Я уставился на него. На этого человека. Человека, которому я проигрывал.

— И это весь ответ? Разве это не базовые знания для твоей работы?

Старик цокнул языком.

— Ты не те вопросы задаёшь, парень.

Я тяжело выдохнул.

— Ну, просвети меня.

Он ткнул пальцем в чашу.

— Это девочка.

Я прищурился.

— И что это вообще значит? Серьёзно? Пол определить можешь, а чем кормить — нет?

— Именно, — он скрестил руки и выглядел до неприличия довольным собой.

Я сжал переносицу.

— Ладно. Хоть что-то полезное скажешь?

— Корми мясом — вырастет сильной. Свининой, например.

Я чуть не подавился.

— …Свининой?!

— Ага. Мясо полезно для роста. Ты же хочешь сильную рыбку, да?

Я перевёл взгляд с него на крошечное хрупкое создание в чаше.

— …Даже я понимаю, насколько это плохой совет.

Старик пожал плечами.

— Эй, не слушай меня. Я всего лишь скромный продавец золотых рыбок… ну, или вроде того.

Я был в шаге от вопроса, как он вообще получил эту работу, но почему-то чувствовал, что ответ мне не понравится.

— Хотя, может, говядина лучше, — задумчиво протянул он, потирая подбородок. — Не знаю. Просто говядины как-то захотелось.

Очень «полезно», дед. Я вздохнул и снова посмотрел на рыбку. Она плавала кругами, неторопливо и беззаботно, шевеля плавниками, как шёлковыми лентами. Свет фонарей ловил золотисто-оранжевый блеск её чешуи, и этот тёплый отлив казался слишком богатым для такого крошечного существа. По краям хвоста тянулись тонкие белые штрихи — будто мазки кистью по фарфору. Её круглые, немигающие глаза светились безмятежной, почти глуповатой удовлетворённостью, словно жизнь у неё уже удалась. Как такое маленькое создание может выглядеть столь чертовски счастливым?

Я невольно улыбнулся и повернулся к старику.

— Ладно. Раз уж ты такой мудрый, будь полезен до конца и помоги придумать ей имя.

Он поднял густую бровь.

— Серьёзно? Доверишь это мне?

— Почему нет. С именами я безнадёжен.

Не раздумывая ни секунды, старик выдал:

— Жэнь Цзинъи.

— Ого… быстро.

— «Жэнь» — как «человек», а «Цзинъи» — «почтенный».

— «Почтенный человек», да? — я усмехнулся. — Забавно, золотая рыбка почтеннее некоторых людей.

Я наклонился к чаше, глядя новой спутнице прямо в глаза.

— Ну что, нравится, Жэнь Цзинъи? Цзинъэр? Золотце?

В ответ она снова беззаботно сделала круг. Крошечные плавники затрепетали так, будто она одобряла каждый вариант. Я улыбнулся, но радость быстро омрачила практичная мысль. Маленькая стеклянная чаша казалась… жалкой. Красивой, да, но пустой. Раз уж я решил оставить рыбку, то нужно что-то получше.

— Надо найти место, где продают чашу побольше, — пробормотал я, уже рисуя в голове будущий домик. — Песок… немного зелени… чтобы не было так скучно. М-м-м… как насчёт башни?

Старик покосился на меня, и в уголках его губ шевельнулась ухмылка.

— Ты что, дворец задумал для своей рыбки?

— Конечно, — ответил я без колебаний. — Она же Жэнь Цзинъи. Почтенной рыбке нужен почтенный дом.

http://tl.rulate.ru/book/166244/11537282