Готовый перевод What? They Werent Hypnotized? / Что? Они не под гипнозом?: Глава 43. Отсрочка и испытание

Давление снова переместилось на Ло Чжао.

Абсурдные речи второго принца вызвали у неё не только шок, но и острое чувство ответственности.

Превращение полей в рудники — это уже безумие, подрывающее основы государства, а так называемая общедоступная техника совершенствования — просто детская забава с катастрофическими последствиями!

Если это предложение примут, последствия будут невообразимы!

Однако в тот самый миг, когда её алые губы приоткрылись, чтобы высказать всё, что она думает…

Знакомый и ненавистный приказ, словно острая игла, вонзился в её разум:

【Не возражать】

Снова Гу Чэньинь!

Сердце Ло Чжао сжалось, и волна бессильного гнева и унижения подкатила к горлу.

«Почему? Почему он не даёт мне говорить?»

«Неужели я должна молча смотреть, как несут этот бред, и не возражать?»

Тут же последовал второй приказ:

【Попросить отсрочку】

Эти два приказа мгновенно сковали слова, готовые сорваться с её губ.

Она застыла, её мысли лихорадочно метались.

Гнев и обида толкали её ослушаться, но остатки здравого смысла заставили задуматься о намерениях Гу Чэньиня.

«Есть ли смысл спорить со вторым принцем? Отношение отца-императора неоднозначно, он не отверг это абсурдное предложение с порога. Если я начну яростно возражать, то, скорее всего, ввяжусь в бесполезную перепалку и даже могу показаться отцу-императору интриганкой. К тому же, проблема с казной действительно сложна. Я только что вернулась в столицу, я не знаю точных цифр, структуры долга, реального положения дел. Любое моё поспешное предложение легко будет оспорить».

За доли секунды Ло Чжао взвесила все за и против. Несмотря на то, что унижение и гнев от контроля Гу Чэньиня душили её, она вынуждена была признать: его приказ снова был точным и единственно верным в этой странной ситуации.

Снова это гнетущее чувство, когда приходится принимать советы врага!

Ло Чжао едва не скрипнула зубами.

Но на её лице быстро сменилось выражение. Оно стало сдержанным и виноватым.

Она слегка поклонилась императору Ло на троне и ровным голосом произнесла:

— Государь-отец, предложение второго принца… действительно оригинально.

Она начала с нейтральной, ничего не значащей фразы, а затем сменила тон:

— Я долго отсутствовала в столице и вернулась лишь вчера. В столице Ло все мои силы были сосредоточены на деле о судоходстве.

— На обратном пути я столкнулась с множеством трудностей и не владею полной информацией о нынешнем состоянии казны.

Она подняла голову, её взгляд был искренним и просящим:

— Пустая казна — это основа благосостояния народа, это дело, которое затрагивает всех.

— Любое решение должно основываться на точных данных и ясном понимании общей картины. Я не смею делать поспешных предложений, основываясь лишь на догадках или слухах, чтобы не навредить государству и народу.

— Поэтому я прошу вас, государь-отец, дать мне немного времени. Я вместе с чиновниками из Министерства финансов, Министерства работ и Управления Внутренних Дел тщательно изучу документы, проверю цифры, узнаю реальное положение дел на местах.

— Когда я разберусь в сути проблемы, я подготовлю детальный доклад с конкретными предложениями. Прошу вашего разрешения, государь-отец, дать мне возможность это сделать.

Её слова были логичными и безупречными.

Многие умудрённые опытом чиновники в зале невольно кивнули.

Ответ наследной принцессы, в отличие от фантазий второго принца, был намного более взвешенным и разумным.

На троне император Ло молча слушал Ло Чжао. В его глубоких глазах промелькнуло одобрение.

Но это одобрение относилось не к содержанию её речи, а к её поведению и выбору.

Его взгляд мельком скользнул по стоявшему за спиной Ло Чжао Гу Чэньиню, который, опустив голову, делал вид, что его это не касается.

Этот взгляд был быстрым, как молния, но, казалось, он всё понял.

Затем император Ло медленно кивнул:

— Чжао мыслит здраво, не торопится, это очень хорошо.

— Я даю тебе десять дней. Разберись в ситуации, составь доклад и представь его мне.

— Благодарю за милость, государь-отец, — сердце Ло Чжао сжалось от сложных чувств.

Затем взгляд императора Ло упал на второго принца.

Второй принц, видя, что Ло Чжао отступила, чувствовал себя победителем. Он думал, что она испугалась его гениального плана.

— Яньчэнь, — сказал император Ло.

— Я здесь, сын ваш! — тут же откликнулся второй принц с надеждой в голосе.

— Твоё предложение превратить поля в рудники и распространить технику совершенствования весьма оригинально.

Сердце второго принца забилось от радости.

— Но, — тон императора Ло слегка изменился, — это дело очень серьёзное, оно касается основ государства, нельзя торопиться.

— Пашни — это хлеб для народа, а техника совершенствования — вещь таинственная, и неизвестно, так ли она хороша, как ты говоришь.

Сердце второго принца снова сжалось.

— Раз уж у тебя есть такое желание и такая техника… — император Ло, казалось, раздумывал, — то выбери один город и попробуй.

Это не было ни полным одобрением, ни полным отказом. Это было разрешение на эксперимент, за которым он будет наблюдать.

Получится — возможно, будет награда. Не получится — вся ответственность ляжет на второго принца, а ущерб будет ограничен одним городом и не затронет всё государство.

Второй принц сначала опешил, а затем его охватила дикая радость!

Хоть и не по всей стране, но император Ло всё-таки согласился!

Если он добьётся успеха и докажет эффективность своего плана, то кто сможет помешать ему распространить его на всю страну?

Его голос изменился от волнения, он тут же поклонился:

— Сын ваш слушается! Я не подведу вас, государь-отец, я всё сделаю как надо, облегчу ваши заботы и спасу Великую Ло от нищеты!

...

После этого утренняя аудиенция пошла своим чередом.

Чиновники из разных ведомств по очереди выходили и докладывали о текущих делах.

Гу Чэньинь с интересом наблюдал. Он заметил, что утренняя аудиенция в Великой Ло была довольно эффективной.

По большинству вопросов у чиновников уже были готовы решения, они излагали суть дела чётко и ясно.

А император Ло принимал решения быстро, либо одобрял, либо нет, либо приказывал какому-то ведомству доработать вопрос. Он редко медлил.

Если дело было сложным и затрагивало несколько ведомств, император Ло вызывал соответствующих чиновников для обсуждения на месте или назначал кого-то из Кабинета министров для координации.

Весь процесс, хотя и проходил под гнётом абсолютной власти императора, уже имел вполне зрелую форму административного совещания.

Конечно, Гу Чэньинь чувствовал, что за многими докладами стояли различные группы интересов или фракции. Слова, тон, даже порядок выступлений — всё имело скрытый смысл.

Но после утренней бури все вели себя очень осторожно, боясь снова разжечь конфликт.

Ло Чжао после своей просьбы об отсрочке больше не говорила, лишь изредка вставляла пару слов, когда речь заходила о столице Ло или о делах, которыми она занималась.

Второй принц Ло Яньчэнь, казалось, всё ещё был поглощён радостью от того, что его гениальный план получил одобрение. К остальным делам он был равнодушен.

Гу Чэньинь заметил, что несколько седовласых старцев из Кабинета министров стали играть более активную роль в последующих обсуждениях.

Они были опытны и проницательны, их советы были дельными и практичными.

Наконец, когда последний чиновник закончил свой доклад, главный евнух Люй Фан снова пронзительно объявил об окончании утренней аудиенции.

http://tl.rulate.ru/book/166240/10973363