Готовый перевод After the hero's team disbanded, I became a lord / После распада команды героя, я стал лордом: Глава 64. У волка слуги — псы

Посланник из Вольчьего Устья прибыл куда быстрее, чем ожидалось, точно боялся, что его драгоценный наследник проведёт в этой промозглой земле лишний день.

Когда рыцарь по имени Йорк прибыл в центр Морозного Городка, он увидел впечатляющую картину: молодой барон‑дворецкий, чьё имя уже наделало шума по всему пограничью, — Бенджамин Блэквуд — стоял спиной к нему перед массивным трёхэтажным каменным зданием, чья основа была лишь недавно завершена и ещё ждала кровли. Скрестив руки на груди, он, казалось, с удовлетворением любовался собственным творением.

По обе стороны от него выстроились — словно каменные стражи у ворот — рыцарь Вольтер с лицом чёрным как сажа и целых две шеренги вооружённых до зубов стражей — не меньше двадцати человек. Они молчали, но сама их тишина давила, как тяжёлый воздух перед бурей.

Йорк, сам не последний боец, почувствовал, как ладони увлажнились. Он выдохнул, выпрямился и шагнул вперёд с показной уверенностью, громко возгласив:

— Йорк, рыцарь под началом виконта Вольчьего Устья, прибыл исполнить волю своего господина и приветствовать достопочтенного барона Морозного Городка!

Бенджамин повернулся медленно, как будто замечая его лишь теперь. На лице — спокойная, почти лениво‑доброжелательная улыбка, в которой угадывалась насмешка. Не отвечая сразу, он указал рукой на недостроенный дом.

— Йорк, ты как раз вовремя. Скажи‑ка, как тебе мой новый баронский особняк?

Рыцарь невольно поднял взгляд. Дом и впрямь был немал — аккуратно тесаный камень, надёжная кладка, добротная основа. Для окраинного владения — щедрая роскошь. Но, разумеется, ни в какое сравнение с многовековым замком его господина, виконта Вольчьего Устья, это идти не могло.

Он уже собрался произнести вежливую фразу из дежурного дворянского набора — что‑нибудь вроде «крепко и со вкусом», — но вдруг заметил: взгляды всех здесь обращены на него. Лёд во взгляде Вольтера, острые, как клинки, глаза стражников, напряжённое дыхание его собственных сопровождающих... И где‑то в глубине памяти всплыло: молодой господин Кайден ведь до сих пор здесь, взят в плен. Йорк сглотнул и принудил себя выдавить:

— В‑великолепно, барон. Ваша резиденция... впечатляет!

Бенджамин слегка улыбнулся, словно дразня добычу.

— Вот как? А скажи, рыцарь, на твой взгляд — что красивее: мой особняк или замок вашего виконта?

Холодный пот выступил у Йорка на лбу. В голове звенело: конечно, наш родовой замок прекраснее! Но сказать это — верная гибель. Он почувствовал, как занемели губы, и, глотая унижение, наклонил голову:

— Баронский особняк Морозного Городка… несравненно прекраснее.

Раздался заливистый смех.

— Ха‑ха‑ха! Вот это по‑нашему! — Бенджамин хлопнул рыцаря по плечу. — Люблю откровенных людей. Пойдём, не будем мучить тебя. Расскажешь мне, что велел передать твой господин.

Вся свита проследовала в старый баронский дом, где боковой зал временно превратили в приёмную. Йорк достал письмо, запечатанное гербом виконта, и почтительно преподнёс.

Бенджамин, не моргнув, разорвал печать, развернул лист прямо на глазах у всех — будто собирался продать его на аукционе — и обратился к присутствующим: административному офицеру Сулайвену, министру сельского хозяйства Чесвии и младшей сестрёнке Мариэ, притащенной «для расширения кругозора»:

— Ну‑ка, друзья, взгляните. Послушаем, что пишет нам уважаемый виконт Вольчьего Устья.

Почерк оказался аккуратным, слова — изысканными, но фальшь читалась между строк. Первая часть письма выражала «глубочайшее сожаление» о случившемся в владении Серебряный Поток. Якобы молодой Кайден был «ослеплён подлыми людьми» и «поступил импульсивно». Впрочем, во второй половине тон менялся: раз Элвин, захваченный врагом, «не пострадал», то вопрос нужно «считать исчерпанным», а Кайдена — немедленно освободить. Вдобавок виконт соизволял «внести сто золотых щитов» — как плату за «заботу о юном сыне знатного рода».

Едва Бенджамин успел дочитать, как за его спиной грянул удар кулака о стол. Вольтер буквально кипел:

— Наглец! Вот это надменность! Как смеет этот выскочка‑виконт говорить с нашим господином в таком тоне! Похищение государева вассала — тяжчайшее преступление, а он зовёт это «молодёжной ошибкой»?! Сто золотых щитов? Он думает, нас можно подкупить, как нищего у ворот?!

Йорк вспыхнул, но честь виконта требовала отпора.

— Рыцарь Вольтер, следи за языком! Ты оскорбляешь благородного виконта!

Бенджамин даже не повысил голоса — просто скользнул по Йорку взглядом. В этом взгляде было столько холода, что рыцарь осёкся, побледнел, краснея от стыда и страха.

Барон медленно повернулся к своим людям.

— Сулайвен, что скажешь?

Седовласый чиновник пригладил перо на рукаве.

— Господин, думается, виконт просто не осознаёт, с кем имеет дело. Или делает вид. Он привык диктовать условия, а потому решил попробовать и здесь. Если же принцесса Селия узнает, что кто-то из знати смеет так пренебрегать её союзниками и пожалованными ею же лордами… не думаю, что он сохранит спать спокойно. — Последние слова прозвучали тихо, но точно удар хлыста.

Бенджамин кивнул.

— Чесвия?

Министр зевнула и, не отрывая взгляда от своих ухоженных ногтей, произнесла:

— Что я думаю? Я думаю, на обед стоит приготовить сочного молочного ягнёнка. Кости потом можно отдать лорду Кайдену — укреплять кальций в заключении небесполезно. Мальчишке ведь полезно мясо, а то кожа да кости.

Йорк едва не сорвался на оружие.

Бенджамин лишь усмехнулся и повернулся к сестре.

— А ты, Мариэ, как считаешь?

Девочка девяти лет и читать‑то ещё едва умела. Она широко распахнула глаза и уставилась на мрачного рыцаря.

— Братик, — сказала она звонко, — у этого дяди лицо такое чёрное-чёрное! Даже темнее, чем когда Вольтер сердится!

Невинная фраза сработала как факел, брошенный в порох.

— Довольно! — Йорк вскинулся, рывком выпрямился и схватился за эфес. — Вы… вы все смеете так унижать меня и моего господина?! Барон Морозного Городка! Я требую, чтобы ты отозвал свои оскорбительные слова и проявил надлежащее уважение к виконту Вольчьего Устья! Иначе я, рыцарь Йорк, вызываю тебя на поединок!

Он перевёл взгляд на Вольтера:

— По праву, прежде чем бросить вызов лорду, я должен победить его рыцаря. Вольтер! Принимаешь мой вызов? Обещаю, это не займёт много времени!

Тот вскинул подбородок, ожидая разрешения. Бенджамин лениво махнул рукой:

— Почему бы и нет. Разомнись. Но аккуратно — пусть Йорк останется жив, иначе некому будет передать наш ответ виконту.

Результат боя был предсказуем.

Обуреваемый яростью Йорк махал клинком без расчёта, Вольтер же, холодный и сосредоточенный, даже не вынул меч из ножен. Пара десятков обменов, одно ловкое движение — и Йорк оказался лицом в пыли. Несколько синяков на лице добавили красок к его унижению.

Когда его, измазанного и избитого, вновь привели в зал, от прежнего вызова не осталось и следа.

Бенджамин всё так же сидел во главе стола, спокойно, с лёгкой улыбкой:

— Ну что, рыцарь Йорк, теперь мы можем продолжить нашу беседу — спокойно, без криков? Давай вернёмся к вопросу выкупа за юного лорда Кайдена… и к тому, как виконт Вольчьего Устья способен искупить свою дерзость — так, чтобы это соответствовало и его положению, и тяжести совершённого им проступка.

http://tl.rulate.ru/book/166170/10903277