Готовый перевод Aura of a Genius Actor / Аура гениального актёра: Глава 264. Отлично, нас пятеро

Хёджун сидел на месте для приглашённых гостей.

Узнав, что Юсок уступил ему своё место, он отчаянно отказывался, но Юсок лишь взъерошил ему волосы и строго сказал:

— Я уже видел первый концерт, так что с меня хватит. Тебе, как актёру, это будет куда полезнее. Только смотри, чтобы потом написал мне сочинение о том, что понял и почувствовал, уяснил?

— ...Спасибо, хён. Правда.

— Ишь ты, вспомнил про вежливость, когда припекло.

Две тысячи мест в зале были забиты до отказа.

Каждое лицо так светилось, словно люди видели свой самый счастливый сон.

Хёджуна охватило странное чувство. Несколько лет он убегал от зрителей, а во время «Кастинг Воут» и вовсе выслушивал от них одни оскорбления. Во Франции у него появилось немного фанатов, но о подобном масштабе он пока и мечтать не смел.

«Смогу ли и я когда-нибудь... стать актёром, которого так же сильно любят люди?»

Начался концерт.

С каждым новым номером по телу Хёджуна пробегала восторженная дрожь.

«Какой же я был дурак... и как только у меня хватило наглости выпендриваться перед таким актёром?»

Тогда он этого не понимал. Думал, что его собственная, вполне сносная игра не сильно отличается от игры Юмёна.

Оглядываясь назад, Хёджун осознавал: то, что он тогда делал, было скорее фокусом, чем настоящей игрой. Только погрузившись в актёрское искусство душой и телом, он наконец понял, насколько велик этот актёр.

«Больше никогда не буду так зазнаваться...»

Тем временем Юмён, стоя на сцене, тоже объективно оценивал себя.

«А я... неплохо вырос».

Заново проживая свои старые роли, Юмён физически ощущал собственный прогресс. Какую бы сложную позу он ни принял, она не доставляла дискомфорта; какую бы реплику ни произнёс, она естественно лилась из самых глубин персонажа.

«Особенно помогла эта последняя работа».

Фильм «Убийство Личности» стал самым тяжёлым испытанием как в техническом, так и в психологическом плане.

И дело не только в выверенной до миллиметра игре. Сложнее всего было не отворачиваться от собственной души, а заглянуть ей прямо в глаза.

Осознав и приняв самого себя, Юмён в своём мастерстве шагнул на совершенно новый уровень.

«...Михо. Кажется, я немного подрос, но когда же ты вернёшься, чтобы порадоваться за меня?»

С момента исчезновения Михо прошло уже больше четырёх месяцев.

В последнее время Юмёна начала одолевать тревога. Возвращение духа затягивалось. «А вдруг он вообще не планирует возвращаться?» — эту мысль Юмён изо всех сил старался гнать прочь.

Сегодня он особенно сильно тосковал по Михо.

«Если бы ты был здесь сегодня, то радостно вилял бы хвостами и приговаривал: „Жизненная энергия актёров и зрителей — просто объедение!“».

По привычке Юмён бросил взгляд в пустоту над залом.

Мерцающего силуэта с прекрасным голубым свечением не было и сегодня.

Подавив грусть, Юмён вновь сосредоточился на сцене.

Были исполнены не только основные номера, но и альтернативные истории Аса и Терки, а также «Убийства в королевстве Аризаде». Два часа пролетели как одно мгновение в этом водовороте захватывающих дух историй.

И пока Юмён ушёл переодеваться для финального выхода, на сцену поднялась Соджин, чтобы объявить следующий номер.

— Вам ведь не терпится узнать, каким будет последний номер на сегодня?

— Да-а-а-а!!!

— К нам присоединился один из лучших топ-актёров Кореи.

При этих словах фанаты, предчувствуя нечто грандиозное, буквально зашлись в восторге.

— Выступает актёр Юн Хансон. Сцена в чайном домике из фильма «Конец Корё, начало Чосона».

— Уа-а-а-а!!!

Это была последняя сцена последнего концерта.

Двое мужчин сидели на сцене друг напротив друга в строгих позах.

Между ними стоял небольшой столик с заварочным чайником. В оригинале они сидели лицом к лицу, но ради сцены их развернули так, чтобы они смотрели в зал. Аудитория принимала условность и смотрела так, словно они обращаются друг к другу.

На сцену падал красноватый свет.

Два синих допо* разных оттенков таинственно переливались в этих багровых лучах.

Спустя три с половиной года эта сцена разыгрывалась вновь. Зрители затаили дыхание, глядя на лица двух актёров, уже полностью погрузившихся в роли.

____________

* Допо — традиционная мужская верхняя одежда (халат) корейских учёных и дворян эпохи Чосон и позднего Корё.

— Доброго вам здравия.

— Благодаря твоим стараниям о здравии говорить не приходится.

Готовясь к концерту, Юмён долго размышлял.

Как можно видоизменить эту сцену в чайном домике? Наверное, фанаты больше всего хотели бы увидеть альтернативную концовку, в которой Ли Банвон и Чон Монджу объединяют усилия.

Но если тот факт, что они были учителем и учеником, ещё укладывался в рамки исторического вымысла, то их примирение стало бы уже грубым переписыванием истории.

«Думаю, сцену в чайном домике лучше не трогать и сыграть как есть».

«Правда? Жаль. Я бы тоже не отказался попробовать сыграть что-то новенькое».

«Но ведь перенос сцены из фильма на театральные подмостки — это уже своего рода актёрская трансформация. К тому же, будет символично завершить последний день оригиналом». Альтернативные истории — это здорово, но им не переплюнуть тяжесть первоисточника.

Именно такой разговор состоялся между Юмёном и Хансоном при обсуждении концертной версии фильма.

— Впервые вижу, чтобы вы так повышали голос.

— Разве не ты сейчас бросаешься столь дерзкими речами?!

— Неужели только поэтому?..

Как и сказал Юмён, игра в кино и игра в театре отличаются.

Кинолюбители часто критикуют театральную игру, называя её «слишком преувеличенной и некомфортной для просмотра».

Отчасти это правда, и поэтому с годами даже в театре появилась тенденция к более естественной подаче. Однако корень этих отличий кроется в специфике самих медиа.

В кино даже малейшее изменение мимики можно показать крупным планом, в то время как в театре между сценой и зрителями всегда есть расстояние как минимум в несколько метров. Если выражать эмоции так же повседневно, как в кино, зрители просто ничего не увидят. А поскольку актёру нужно дотянуться до самых дальних рядов, амплитуда эмоций неизбежно возрастает.

Поэтому нынешний Ли Банвон излучал ещё более подавляющую ауру, чем в фильме, а Чон Монджу окутывала ещё более утончённая, непреклонная атмосфера.

Зрители, забыв обо всём, с головой погрузились в напряжённое противостояние двух политических врагов.

— Вы так и не изменили своего решения?

В этой высокомерной ауре сквозила толика неистовой одержимости.

От одного лёгкого жеста Ли Банвона воздух в зале сжимался так, что становилось трудно дышать.

Ли Банвон в исполнении Син Юмёна — актёра, уехавшего в Америку после «Конца Корё...» и доказавшего свою ценность всему миру — стал куда сложнее и глубже, чем раньше.

— С того самого момента ты перестал быть политиком и превратился в обычного простолюдина.

Широко распахнутые глаза Чон Монджу горели, грозясь поглотить всю сцену.

Мастерство Юн Хансона также сделало огромный скачок со времён выхода фильма. Кинокритики даже заговорили о «заново открытом актёре Юн Хансоне», переживающем свою вторую молодость.

— Что с того, если будет так, что с того, если эдак…*

____________

* Строки из знаменитого стихотворения (сиджо) «Хаёга», написанного Ли Банвоном. В нём он предлагает Чон Монджу забыть о верности гибнущей династии Корё и присоединиться к нему. На это Чон Монджу ответил стихотворением «Тансимга», подтвердив свою непоколебимую верность.

Сцену залил багровый свет заката.

В двадцать шесть лет он уже был воплощением амбиций, способных проглотить весь мир. Хищник, рождённый с задатками тирана, смотрел на благородного журавля, которым не мог завладеть, и с горечью читал стихи.

«Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был моим. Но если ты мне не достанешься, я сверну твою изящную шею».

Последнее предупреждение: зная свою судьбу, не проще ли сдаться и перейти на мою сторону?

Закат пылал всё ярче и, прежде чем угаснуть, вспыхнул самым пронзительным красным светом. В этот миг Чон Монджу, сохранив своё абсолютное достоинство, прочёл ответные строки:

— Пусть тело моё умрёт и умрёт, пусть сто раз переродится и снова умрёт...

Затаив дыхание, словно живые свидетели истории, зрители впитывали в себя каждую секунду этого предсмертного противостояния.

Чон Монджу, не выказав ни капли сожаления, твёрдым шагом покинул сцену.

И прозвучали последние слова Банвона.

— Убейте его. В самом людном месте, с особой жестокостью.

— Слушаюсь.

— ...И тогда его смерть войдёт в историю.

Последняя сцена актёрского концерта.

Чон Бёну, сидевший в кармане сцены, всем своим существом ощущал переполняющую это место ауру.

Три года назад энергия «Питера Пэна», которую он впитал, находясь прямо среди актёров, была невероятной. Но сейчас, сидя чуть поодаль, он чувствовал нечто ещё более сокрушительное.

«Шагнуть ещё дальше... Вы и правда...»

Не один Чон Бёну думал об этом.

Все зрители в зале с покрасневшими глазами и переполненными сердцами осыпали «своего актёра» оглушительными овациями.

— Ва-а-а-а-а-а!!!

Оглушительный рёв нескольких тысяч человек, искренне любящих актёра по имени Син Юмён, прокатился по залу.

Выйдя на поклоны, Юмён низко поклонился всем присутствующим.

***

— Это было поистине... поистине невероятно.

— Спасибо. Ваш зал тоже сыграл в этом немалую роль.

Директор Хеджондана подошёл к Юмёну после выступления и не переставал сыпать похвалами, пока у него не пересохло во рту.

— Посмотрев на это, мне стало ещё обиднее, что ваша следующая театральная постановка пройдёт не у нас.

— Мне тоже очень жаль, ха-ха.

— Если в будущем вы снова решите выступить на сцене, обязательно свяжитесь с нами в первую очередь. Ради актёра Син Юмёна мы пойдём на любые уступки и предоставим лучшие условия.

— Я запомню это. Большое спасибо.

Даже смывая грим, Юмён никак не мог вырваться из этого сказочного состояния счастья.

Играть — это удовольствие, но актёр не создаёт спектакль в одиночку. Фанаты, отдающие всё своё внимание, и коллеги, вместе с которыми он сжигает себя на сцене.

В этот вечер он чувствовал безграничную любовь к каждому из них.

***

— Поздравляем с успешным завершением концерта!

— Это было просто потрясающе!..

— Никогда не забуду, что был частью этого проекта.

Афтерпати.

Организаторы, команда стаффа, Ким Сонджин и другие представители Хеджондана, сотрудники Good Enter и все актёры собрались в мясном ресторане.

Каждый норовил пожать Юмёну руку или перекинуться с ним хоть парой слов. Все наперебой говорили о том, какая это честь — участвовать в таком историческом событии.

— Огромное спасибо всем вам.

Юмён искренне поблагодарил каждого.

А затем подошёл к актёрам, которые выступали вместе с ним.

— Хён, спасибо огромное, что выкроили время в разгар съёмок.

— Да брось ты. Как я мог пропустить такое событие.

Юн Хансону стоило больших трудов освободить график во время съёмок фильма, чтобы приехать на этот последний концерт. На слова благодарности Юмёна он ответил лишь тем, что сожалеет о невозможности посетить остальные выступления, кроме сеульского.

— А мне? Мне ты не благодарен?

— Благодарен, конечно... Но, Дерек, вы ведь сделали это скорее ради веселья, чем ради меня?

— ...Раскусил?

Юмён и Дерек переглянулись и рассмеялись.

И хотя Дерек отшутился, он лучше кого бы то ни было знал, насколько Юмён ему благодарен.

Затем Юмён встретился взглядом с Рюсином и Суён. Люди, с которыми не нужны слова, чтобы понять друг друга.

«Всё-таки... играть вместе куда веселее».

Преодолевать ледяную стужу и шаг за шагом прокладывать след в снегах в одиночку — это приносит колоссальную боль и эйфорию.

Но то, что ему по-настоящему нравилось...

Дерек, Рюсин, Суён, Хансон, Сонха, Кай, Натали, Майли, Харин...

Время, проведённое в неудержимом беге вместе с друзьями, которые искренне любят актёрское искусство и сходят по нему с ума.

Радость от того, что можно делить свои чувства с близкими людьми — то, чего он был лишён в своей прошлой жизни.

Только сейчас Юмён начал понимать, что правильный ответ не обязательно только один.

Юмён озвучил идею, о которой раздумывал уже некоторое время.

— Послушайте... вы не хотели бы вместе поставить спектакль «Убийство Личности»?

— Что?

— В смысле? Объясни подробнее.

Ради Дерека Юмён спросил на английском, но первым отреагировал поражённый Рюсин — по-корейски. Дерек с любопытством сверкнул глазами, ожидая продолжения, а Суён лишь хлопала глазами, не понимая, касается ли это предложение её.

— Просто мне нравится играть с вами. Спектакль будет идти два месяца. Как насчёт того, чтобы первый месяц я отыграл соло, а во второй месяц мы бы создали эту постановку вместе?

— Ого... И как же? Разве там не один человек с разными личностями?

— Раз это просто личности, разве они обязаны выглядеть одинаково?

!..

При этих словах Рюсин, обогнав всех, впился в него жадным взглядом.

— Я в деле. Звучит захватывающе.

— Я как раз закончил проект, так что у меня есть несколько свободных месяцев, — согласился Дерек.

— Но оппа, разве нам не не хватает одного человека?

Раз, два, три, четыре.

Но главных героев в «Убийстве Личности» пятеро. Четыре личности плюс Таин. Одного человека явно не хватало. Нельзя же было вытащить Хансона с его съёмок.

— Хм... насчёт этого у меня есть мыс...

Дзинь!

В этот момент дверь мясного ресторана отворилась, и вошёл Мун Юсок.

А из-за его спины робко выглянуло знакомое лицо.

— Х-хён! Привет!... Здрасьте.

— То Хёджун, ты как здесь очутился?!

— Рюсин-хён... у меня вообще-то спектакли закончились, и сейчас отпуск... вот.

Глядя на Хёджуна, который, съёжившись, переводил затравленный взгляд с Юмёна на Рюсина, Юмён широко улыбнулся:

— Отлично. Вот и пятый.

Это был совершенно особенный актёрский состав, подобного которому мир ещё не видел.

http://tl.rulate.ru/book/166148/22966431