Готовый перевод Aura of a Genius Actor / Аура гениального актёра: Глава 228. И так тоже можно?!

«Син Юмён...»

Не прошло и двух лет.

Тогда, на кастинге на роль Фреда, он впервые вкусил горечь поражения.

В «Докторе Джекилле и мистере Хайде» он впервые встретил достойного соперника. Ощутил то опьяняющее чувство, когда горишь на сцене, а в финале — получил сокрушительный удар.

Почти год он просидел взаперти, изводя себя изнурительными тренировками, пытаясь постичь «то, что смог сделать Юмён, но не смог он».

И тут как гром среди ясного неба — феноменальный Фантом в «Ballerina High». Казалось, всё это время он потратил впустую.

Потом было столкновение его фильма «Артистка Чан Ноксу» и «Конец Корё, начало Чосона». Разрыв в сборах оказался таким пропастью, что даже называть это «поражением» было бы слишком громко.

И лишь признав его неоспоримое величие, он впервые смог по-настоящему насладиться совместной работой на одной сцене в «Питере Пэне».

Увидев это, Гюго Виар протянул ему руку.

Затем Юмён свёл его с То Хёджуном. Всё это — связи, которые подарил ему он.

«Ты снова перешёл на новый уровень...»

Гюго, который кажется безумцем, но порой выдаёт такую гениальную игру, от которой мурашки по коже.

Хёджун, который поначалу выглядел жалким и бесхребетным, но ради того, чтобы стать лучше, день за днём, стиснув зубы и стеная, терпит любые издевательства на тренировках.

У всего есть две стороны. Как и в его отношениях с Юмёном.

«Смог бы я так вырасти, если бы не встретил тебя?»

Временами на него накатывало отчаяние.

Были ночи, когда его душил липкий страх: «Смогу ли я когда-нибудь догнать его, даже если буду пахать всю жизнь?».

Но не повстречай он Юмёна, он бы, наверное, так и остался самым обычным актёром, и не актёром, который не просто выкладывается на все сто, а постоянно терзается сомнениями: «Действительно ли это мой предел?» и рвёт жилы, чтобы прыгнуть ещё выше.

Стал не просто более-менее успешным актёром в Корее, а актёром, которого зовут в проекты мировые знаменитости.

Актёром, который хотя бы имеет право мечтать о том, чтобы однажды снова разделить с ним сцену.

Разве он смог бы стать таким, если бы их пути не пересеклись?

«Конечно, это не значит, что я отказался от своей цели однажды сразиться с тобой на равных».

Но всё же, эта битва отложена для того «меня», которым он станет завтра.

А сегодня — ему достаются лишь аплодисменты.

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп...

Тому, кто создал величайший шедевр и вновь открыл перед ним целый новый мир.

Никакой зависти, никакого чувства поражения.

Лишь искренние овации величайшему актёру.

Рюсин первым вскочил со своего места и аплодировал громче и дольше всех в зале.

«Как же ты... вырос».

***

В тот день среди звёзд, заполнивших зал, был ещё один зритель.

Дух-актёр, который до безумия любил кино, заранее запасся попкорном и пивом и устроился перед самым экраном, но вскоре отложил их в сторону.

Многогранность Аса.

Пустота Аса.

И путь, на котором он обретает человечность.

«...Ты шагнул за пределы того уровня актёрской игры, который доступен человеку».

Он был переполнен гордостью.

В двадцать восемь лет достичь таких высот актёрского мастерства...

Пусть даже он ему помог, но провернуть такое под силу далеко не каждому.

«Но что-то мне как-то... не по себе...»

Михо впервые смотрел «Мимикрию» целиком.

Он был занят расследованием того, кто стоял за сценарием Кайлера, и почти два месяца не появлялся на съёмочной площадке. А когда, узнав о проделках матери, наконец вернулся, съёмки были уже на две трети завершены.

Видеть, как Юмён играет персонажа, прототипом которого стал сам Михо, вызывало не только восхищение, но и странное чувство смущения.

Он ведь помогал ему не ради того, чтобы потом кичиться этим.

«Расти, хъянг. Тебе ещё есть куда стремиться».

Даже если он достиг вершины в человеческом мире, для духа-актёра здесь было полно простора для совершенствования.

Но... он определённо им гордился.

***

«Самые долгие овации в истории — 17 минут. Блистательный дебют „Мимикрии“».

«Майкл Бюррей: „Это лучший фильм в моей жизни“».

«Ошеломляющие сюжетные повороты. Непревзойдённая игра. Невозможно было перевести дух ни на секунду».

«Станет ли „Мимикрия“ главным претендентом на „Золотую пальмовую ветвь“?»

Едва закончился показ, как интернет взорвался горячими новостями.

Мировые СМИ взахлёб цитировали восторженные отзывы зрителей, посмотревших «Мимикрию», а на Кайлера и Юмёна обрушился шквал запросов на интервью.

Но и это было ещё не всё.

Одно из помещений Дворца фестивалей.

«Marché du Film» (Кинорынок).

Это крупнейший в мире кинорынок, проходящий в рамках Каннского фестиваля.

За пару дней до открытия кинофестиваля и до самого его закрытия сюда стекаются около двенадцати тысяч сейлз-агентов, покупателей, представителей фестивалей и продюсеров.

В этом году вокруг одного стенда творился небывалый ажиотаж.

— Дюпон, дистрибьютор из Франции.

— Приносим извинения. Права на Францию уже проданы по предварительному контракту.

— Ох... Когда же вы успели...

— Безаф, дистрибьютор из Марокко.

— Впишите сумму вашей ставки вот здесь.

Сотрудники с бейджами киноотдела TW («Warner Brothers») носились как белки в колесе, едва успевая обслуживать клиентов.

Права на прокат «Мимикрии» в некоторых странах были выкуплены ещё до начала фестиваля (по системе «pre-buying»), так что квот на них уже не осталось.

Дистрибьюторы из других стран, даже вписав сумму в заявку, не спешили уходить и топтались поблизости. Видимо, с тревогой высматривали, не нагрянут ли конкуренты из их стран с более выгодными предложениями.

Выкроив минутку, чтобы перевести дух, сотрудники шептались между собой:

— Вау... Это же просто исторический рекорд, да? Я ещё никогда не видел, чтобы у покупателей так горели глаза.

— Ещё бы, фильм-то — стопроцентный хит. К тому же, если он возьмёт здесь какую-нибудь награду, те, кто сейчас поскупится, будут локти кусать. А уж если в Штатах сорвёт кассу — вообще молчу.

— Да этот фильм просто обречён на кассовый успех...

Хотя результаты работы над «Мимикрией» держались в строжайшем секрете, для сотрудников, прилетевших в Канны, вчера вечером устроили специальный закрытый показ — чтобы «вдохновить их и придать уверенности в том, что они продают шедевр».

После просмотра боевой дух команды зашкаливал на все 120 процентов.

— Вот именно. Значит, нужно выбить максимальную цену. Не стойте столбами, как официанты! Невзначай сливайте информацию о ставках конкурентов. Заставьте их приписать к сумме ещё один ноль!

— Слушаемся, босс!

Пока в офисе на кинорынке поражались сумасшедшему ажиотажу вокруг фильма, в гостиничных номерах масштаб успеха оценивали по лавине приглашений.

«Мы, зрители, глубоко потрясённые „Мимикрией“, хотели бы пригласить режиссёра и актёрский состав на небольшую вечеринку. Слёзно просим вас оказать нам честь своим присутствием. — Мадам Дюпон».

«Я бы очень хотела видеть господина Син Юмёна на нашем закрытом приёме. Список гостей прилагается. Многие из присутствующих жаждут познакомиться с вами лично. Буду ждать вашего ответа. — Шэрон Бабель».

Глядя на горы приглашений, заваливших их гостиничные номера, Дерек не упустил случая подколоть Юмёна:

— Наслаждаетесь своими любимыми сюжетными твистами?

— ...Ха-ха.

— Приглашения от местной элиты юга Франции и лучшей светской львицы Голливуда... Вы хоть понимаете, что эти приглашения не купить ни за какие деньги? Там соберутся самые сливки общества.

— Правда?

Это было в новинку.

По словам Дерека, все эти вечеринки тоже строго делились на классы в зависимости от статуса организатора и списка гостей.

В Канны приезжают не только ради самого кино. Связи, которые заводятся на подобных мероприятиях, играют в индустрии огромную роль. Чем выше статус вечеринки, тем более влиятельные фигуры там появляются. И те приглашения, что сейчас сыпались на Юмёна, были пропусками не в какую-нибудь первую или вторую лигу, а в самую настоящую «скрытую лигу» небожителей.

— Вот именно. Потому что «истинное» золото рано или поздно распознают все. Поскорее бы вернуться в Штаты. Прямо чешется узнать, как теперь запоют все эти болтливые газетёнки.

Дерек озорно закатил глаза.

***

Тем временем в США.

Глава PR-отдела студии «Павл» дрожал как осиновый лист, стоя перед своим начальником.

— Что, чёрт возьми, происходит?

Пол в кабинете директора был усыпан сверкающими осколками. Стеклянная статуэтка одной из кинопремий, запущенная в стену в приступе ярости, разлетелась вдребезги.

— Объясняй. Чем ты занимался, пока ситуация не дошла до такой катастрофы?!

— Э-это... Режиссёр Джордж...

— Ты должен был доложить мне!!! В такой ситуации ты обязан был немедленно поставить меня в известность!!

— ...Он сказал, что берёт всю ответственность на себя...

— Ответственность? Ха... Да, это моя вина. Моя вина в том, что я вырастил такого идиота.

В индустрии развлечений многие берут себе псевдонимы.

Джордж Хаусли был младшим сыном этого человека, Винсента Хаумера.

В отличие от старшего брата, который покорно перенимал азы управления и сейчас помогал отцу в должности вице-президента, младший сын с самого детства был всем недоволен.

На вопрос, почему он вечно ввязывается в неприятности, в подростковые годы он неизменно отвечал: «Вы всё равно любите только брата».

Винсент признавал, что возлагал на старшего сына больше надежд, ведь именно ему предстояло унаследовать «Павл»... Но он никогда не обделял любовью ни одного из них. Он просто хотел, чтобы младший сын жил так, как ему хочется, свободно. Но тот так и не понял отцовского сердца.

И всё же, когда Джордж нашёл себя в режиссуре, обрёл стабильность и продемонстрировал недюжинный талант, Винсент вздохнул с облегчением и поддерживал его изо всех сил. Кто же знал, что он будет проворачивать за его спиной такие грязные дела?

Он крепко зажмурился, глядя на присланное с анонимного ящика досье, изобилующее грязными финансовыми махинациями между Джорджем, PR-директором «Павла» и бульварной прессой.

И, как выяснилось, это был даже не первый раз.

— Ты говоришь... Джордж угрожал тебе?

— ...Да. Он заявил, что вице-президент только и делает, что поддерживает статус-кво, в то время как именно он приносит «Павлу» деньги из года в год. Сказал, что теперь он здесь главная сила. Что он — лицо «Павла», и если он уйдёт, компания понесёт колоссальные убытки... В его словах была доля истины, поэтому многие сотрудники пытаются выслужиться перед ним...

Это было просто нелепо.

Винсент сделал его лицом компании, потому что у него сердце разрывалось от жалости к сыну, который с детства кричал о том, что им пренебрегают. А теперь этот щенок смеет заявлять, что он один кормит всю фирму?

Похоже, комплекс жертвы и болезненная ревность, разъедавшие его с детства, никуда не делись.

Просто теперь, перестав считать брата конкурентом, он переключил свою зависть на новую мишень.

— Для начала — остановите прокат.

— Что??

— Отмени релиз «Divert». Нельзя позволить им выйти в прокат одновременно.

Печальная родительская любовь.

Даже зная, что сын идёт по кривой дорожке, Винсент в первую очередь пытался его спасти.

У того, кто прислал это письмо, наверняка есть какая-то цель. Можно откупиться.

Но главное — нужно немедленно вывести Джорджа из этого безумного соперничества с Кайлером, чтобы он не стал посмешищем для всего мира.

— Э-это... Это будет крайне сложно.

— Почему?!

— Месяц назад режиссёр приказал перенести февральскую премьеру. У нас чуть не дошло до разрыва отношений с дистрибьюторами, еле удалось замять скандал. Если мы попытаемся перенести дату релиза ещё раз, когда до премьеры осталось всего две недели... на этот раз дистрибьюторы просто разорвут нас в клочья.

Бабах…

Винсент со всей силы ударил кулаком по столу и закрыл глаза.

Телега, покатившаяся под откос, набирала скорость, которую было уже не остановить.

***

На роскошной вилле в пригороде Канн собрались девять человек.

Жюри, состоящее из четырёх женщин и четырёх мужчин во главе с Ванессой Нокс, погрузилось в глубокое молчание.

— Сегодня завершился показ всех фильмов из основного конкурса.

— Да. В этом году было на удивление много работ выдающегося качества.

— Вы так считаете? Лично мне после одного конкретного фильма все остальные кажутся какими-то блёклыми… — слово взял тучный мужчина, Моррей Хальц.

Он был режиссёром с непререкаемым авторитетом в Канаде.

— Во время просмотра я не мог отделаться от мысли: человек ли это снял, или это творение рук Господних? Как режиссёр, я испытал жуткое чувство собственной неполноценности. Вне всяких сомнений, эта картина станет главным событием года. Если мы не отдадим ей главную награду, над Каннским фестивалем будут смеяться ещё не один десяток лет.

— Я полностью солидарен. Вот только как быть? Кого награждать в первую очередь — режиссёра или актёра?

Эти слова вновь заставили всех умолкнуть.

В 2001 году фильм «Пианистка» забрал сразу три главные награды: Гран-при, приз за лучшую мужскую роль и приз за лучшую женскую роль. После этого инцидента было введено правило, ограничивающее количество основных наград для одного фильма.

Разрешалось давать фильму не более двух наград (но только если ни одна из них не является «Золотой пальмовой ветвью»). «Золотая пальмовая ветвь» не могла присуждаться совместно с другими наградами.

— Ну, «Золотая пальмовая ветвь» — это же награда режиссёру...

— Если уж на то пошло, может, отдадим им приз за лучший сценарий и лучшую мужскую роль? Председатель жюри имеет право принять такое решение.

— Ну... Фильм, конечно, интересный, но не до такой же степени...

Среди членов жюри была французская актриса Камилла Клан. Она робко подала голос, опасливо покосившись на председателя.

Как актриса более молодого поколения, она была наслышана о консервативности и скверном характере Ванессы Нокс. Пару раз отхватив от неё по первое число, Камилла бессознательно пыталась ей поддакивать.

Ванесса, до сих пор хранившая молчание, наконец заговорила:

— Если вы считаете, что этот фильм достоин лишь оценки «ну, интересно», значит, вам не место за этим столом. Вы лишены вкуса.

— ...

От этих слов, прозвучавших совершенно неожиданно, Камилла побледнела.

— Ах да, это я о себе. Вспоминаю, как легкомысленно я повела себя, даже не посмотрев картину. Теперь я сама сомневаюсь, достойна ли я здесь находиться.

Её заявление прозвучало как разорвавшаяся бомба, повергнув всех членов жюри в шок.

— Тогда... Какого же решения придерживаетесь вы, госпожа председатель?

— Главная награда, разумеется, должна достаться лучшему фильму. Я не могу навязывать свою волю остальным членам жюри, но таково моё мнение.

— ...То есть вы предлагаете отдать им «Золотую пальмовую ветвь»? А как же приз за лучшую мужскую роль?

— А что, если мы поступим вот так?

Услышав предложение Ванессы, у всех присутствующих отвисли челюсти.

— Э-э... И так тоже можно?!

http://tl.rulate.ru/book/166148/20536683