Кровь всё ещё текла, капая с его пальцев на землю и оставляя тёмно-красные точки. Он завернул вышитую туфельку в ткань и прижал к сердцу, одновременно закрывая рану и словно оберегая последнее тепло. Он долго стоял на коленях, опустив голову и касаясь лбом земли. Шрам от лунного затмения начал гореть, а виски пульсировали от боли.
Его левый глаз внезапно раздуло.
Это была не боль, а ощущение, будто что-то пытается вырваться наружу. Он резко поднял голову и увидел, что мир изменился: из трещин на земле поднимался не чёрный туман, а серо-белые нити, парившие в воздухе.
Узор на его затылке раскалился.
Сначала это был жар, а затем — ощущение, будто гвоздь изнутри пробивает плоть и ползёт вверх по позвоночнику. Он стиснул зубы, не издав ни звука, и упёрся руками в землю так, что пальцы побелели. Он знал это чувство — это не была внешняя рана, это пробуждалось то, что жило внутри него.
— Ещё не конец, — прошептал он хриплым голосом. — Ты сказала, что хочешь увидеть, как я уничтожу Секту Лазурного Неба.
Едва он произнёс эти слова, как его спину пронзила невыносимая боль.
Это не были сломанные кости или разорванные мышцы — это было нечто более глубокое, что вспыхнуло огнём. Обломок нефритового свитка уже слился с его кровью и теперь вибрировал в унисон с раной на груди. Две силы столкнулись в его теле, и он, закашлявшись, выплюнул сгусток крови.
Кровь не растеклась, а обратилась в тонкую нить, которая поползла по трещине на земле прямо к каменным вратам.
Очертания врат стали чётче. Из восьми углублений одно светилось лазурным светом, и его форма в точности повторяла туфельку в его руках.
Он попытался встать, но ноги не слушались. Опираясь на руки, он пополз вперёд. Каждое движение отдавалось болью от сломанных рёбер, но он не останавливался. Почти добравшись до врат, он упал, коснувшись лицом лазурного сияния.
— Ключ… это она? — пробормотал он.
Ответа не было.
Над головой послышался тихий шорох. Он поднял взгляд и увидел, как из его спины поднимаются бесчисленные полупрозрачные цепи, словно нити, вытянутые из его костей. Они сплетались в воздухе, образуя призрачный образ перевёрнутой тюрьмы — стены из костей, свисающие цепи, всё это было обращено к небу, словно готовое поглотить и небо, и землю.
Пылающая Костяная Тюрьма.
Это название само возникло в его голове, словно давно было высечено в его памяти. Образ был ещё неполным, он дрожал и готов был рассеяться, но он появился.
Тяжело дыша, он протянул руку к лазурному сиянию.
Едва его пальцы коснулись его, как каменные врата яростно задрожали.
Неведомая сила потянула его, но не тело, а душу. Перед глазами потемнело, и воспоминания смешались: в глубине Пещеры Десяти Тысяч Костей, за такими же вратами, в стену была вмурована костяная табличка с восемью иероглифами: «Образ сердца не пробуждён, судьба не изменена».
Это был ключ.
Настоящий ключ был не снаружи, а внутри.
Он понял.
Лю Цзин не вела его к вратам, она хотела, чтобы он сам стал вратами.
— Что ж… стану, — он закрыл глаза и с силой ударил левой рукой себе в грудь.
Тканевый свёрток вдавился в плоть, и вышитая туфелька оказалась прямо напротив его сердца. В одно мгновение вся боль, что он испытывал, слилась воедино и взорвалась! Три едва сросшихся ребра снова сломались, и их осколки вонзились в лёгкие. Кровь потекла из уголка губ. Но он не остановился, а продолжал давить, используя боль, чтобы пробудить каждый иссохший меридиан.
Призрачная тюрьма за его спиной начала вращаться.
Всё быстрее и быстрее. Цепи сжимались, костяные стены спрессовывались, и в итоге всё это обратилось в вертикальные золотые врата с узором, похожим на драконью чешую. За вратами была кромешная тьма, но из неё донёсся далёкий, но отчётливый драконий рёв, от которого заболели уши.
— Вот оно… — он открыл глаза, и узор в его левом зрачке сиял, как расплавленное золото.
В этот момент последняя серо-белая нить в воздухе яростно задрожала. Снова появилась фигура Лю Цзин, ещё более бледная, чем прежде, словно догорающая бумага. Она ничего не сказала, лишь посмотрела на него и улыбнулась — той самой улыбкой, как в тот день, когда они украли курицу.
Она подняла руку и коснулась кончиком пальца его лба.
В его мозг ворвалось видение: в самой глубокой части Пещеры Десяти Тысяч Костей, за вратами с восемью углублениями, земля треснула, и из неё поднялся алтарь. В центре алтаря был воткнут меч, его рукоять была опутана железными цепями, а на лезвии были высечены первые строки «Техники Небесного Закаления Сокровенной Кости».
Это был исток образа сердца.
После того как видение исчезло, её фигура пошатнулась. Не успев опустить руку, она начала рассеиваться. Световые точки, начав с её пальцев, распространились по всему телу, и, словно унесённые ветром светлячки, они влились в сердцевину золотых врат.
Когда последняя искорка света исчезла в щели врат, он услышал тихий вздох.
Он донёсся не снаружи, а из узора в его костях.
Врата стабилизировались.
Они больше не дрожали, не были призрачными, а стояли перед ним, как путь, с которого нельзя свернуть. Драконий рёв за ними становился всё ближе, словно звал его войти.
Он знал, что, шагнув туда, он может никогда не вернуться.
Но пути назад уже не было.
Опираясь на стену, он медленно поднялся. Ноги всё ещё дрожали, но он шёл вперёд. Подойдя к вратам, он остановился и обернулся.
Преграда рассыпалась. Трещины расширялись, из них вырывался чёрный туман, и из-под земли донёсся яростный рёв Сюань Минцзы: — Остановите его! Не дайте ему пройти через врата образа сердца!
Но было уже поздно.
Он развернулся, встал лицом к вратам и раскинул руки, словно хотел что-то обнять, а может, с чем-то проститься.
А затем шагнул вперёд.
В тот миг, когда врата поглотили его, всё пространство взорвалось. Земля вздыбилась, камни разлетелись во все стороны, и на месте осталась лишь выжженная земля и одна сломанная железная цепь — последнее звено, сковывавшее его мешковину. Теперь она лежала в пепле, и её края были ровно обрублены, словно невидимой силой.
http://tl.rulate.ru/book/166041/10996021
Сказали спасибо 0 читателей