Готовый перевод Reincarnation: The Fourth Scourge Starting from Zero (The Ultimate Grinder) / Идеальный Гринд: Моё мастерство бесконечно растет с каждым ударом: Глава 10

Глава 8. Гнев герцогского дома

Шёл третий день с тех пор, как я переродился в этом Богом забытом мире. Первый день запомнился мне обжигающим холодом мостовой под босыми ногами и осознанием горькой истины: я — всего лишь мелкая сошка, бесправный попрошайка под пятой у уличных банд. Местный хлеб, который нам швыряли, на вкус был хуже, чем ороговевшая кожа на пятках столетней старухи.

На второй день я решился на кражу. Улов в виде тугого кошелька позволил мне впервые набить утробу досыта, хотя за это я едва не поплатился кистью руки — нож бандита просвистел в волоске от моей плоти.

И вот, день третий. Я не мылся с самого момента своего появления здесь. Тело зудело, грязь въелась под ногти, а в лохмотьях вовсю пировали вши. В какой-то момент отчаяние накатило так сильно, что мне захотелось просто прыгнуть в реку и закончить этот фарс.

Привалившись спиной к шершавой, пахнущей сыростью стене, я тупо смотрел на щербатую плошку перед собой. В голове крутился один и тот же вопрос: в чём смысл этого перерождения? Если судьба и хотела дать мне второй шанс, то явно не для того, чтобы я просил милостыню в чужом, враждебном мире.

— Акай, здесь есть хоть какое-то место, где можно помыться? — Мель Карло едва сдерживал дрожь в голосе, чувствуя, как по шее ползёт очередное насекомое. — Я больше так не могу, я сейчас с ума сойду.

— Мель, послушай доброго совета, — Акай посмотрел на него со смесью жалости и простодушной мудрости. — Ради собственной безопасности лучше оставайся грязным. Если отмоешься и станешь слишком приглядным, тебя мигом приметят те извращённые аристократы. Купят — и поминай как звали.

Для этих детей улиц слой грязи на лице был единственным доспехом. В этом жестоком мире привлекательная внешность для нищего была не даром, а проклятием, сулящим участь куда более страшную, чем голодная смерть. Со слов Акая, Мель уже знал, что подобные случаи — не редкость. Местные бандиты с радостью продавали «живой товар», если цена была достаточно высокой.

— Ладно... — Мель Карло тяжело вздохнул, подавляя тошноту. — Попробую привыкнуть.

Мыться он не пошёл, но и сидеть сложа руки не собирался. Попрошайничество было делом неблагодарным: люди иногда подавали еду, но медные монетки падали в миску до обидного редко. Вчерашний пир всё ещё давал о себе знать приятной тяжестью в желудке, так что голод пока не терзал его, но план действий уже созрел в голове. Нужно было снова идти на дело.

— Мель, ты опять за своё? — Акай попытался схватить его за рукав, но Мель Карло решительно высвободился.

— А как иначе? — бросил он через плечо. — На те сухие корки, что подают эти нищеброды, мы не дотянем до конца месяца. Ни я, ни Лили. Нам нужно сдать долю банде, иначе нас просто забьют до смерти.

Он зашагал в сторону рыночной площади. Толпа становилась гуще, а значит, риск быть замеченным снижался. Однако в глубине души всё же шевелился страх. Мель чётко осознавал: нельзя трогать тех, у кого есть охрана. В этом мире дворянину ничего не стоило прибить такого, как он, прямо на месте. Одно движение стражника — и твоя жизнь утечёт в сточную канаву.

Удача улыбнулась ему быстро. Ловкое движение пальцев — и в кармане осели 30 Оренов. Медь, конечно, не серебро, но в его положении и это было богатством.

В момент кражи Мель кожей почувствовал чей-то взгляд. Кто это был? Ограбленный дворянин или ищейка бандитов? Впрочем, сейчас это не имело значения. Он выбирал цели осторожно: даже если его поймают, он отделается побоями. Главное — не доводить до смертоубийства. Выживание — вот единственная валюта, которая имела значение.

Когда солнце начало клониться к закату, он снова разыскал Акая и Лили. Те за весь день смогли вымолить лишь 5 медных монет. Пять Оренов — этого едва хватило бы на кусок чёрствого, как камень, хлеба.

— Всего пять Оренов? — Мель Карло криво усмехнулся, в его глазах блеснул недобрый огонек. — С такой добычей вы только палок от надсмотрщиков огребёте. Ладно, считайте, что сегодня ваш счастливый день. Держите, каждому по десять монет. С тем, что у вас есть, вас хотя бы не прибьют сразу.

Он не просто проявлял щедрость. В его голове уже зрел план. Сидеть и ждать милости от прохожих — стратегия для дураков. Шанс, что кто-то действительно проникнется сочувствием, ничтожно мал. Нужно было бить по «целевой аудитории». Если хочешь денег, ищи тех, кто умеет читать. Нужно достать доску, написать на ней душераздирающую историю, выжать из этих чинуш слезу... Доходы должны вырасти.

Они разделили 30 монет поровну. Для Меля это были сущие копейки — в его скрытом пространстве всё ещё лежало целое состояние, но эти деньги были его билетом во внешнюю жизнь, и светить ими сейчас было равносильно самоубийству.

«Если та девчонка-кукла действительно из влиятельного рода, — размышлял он, — то на этих крыс из трущоб скоро обрушится настоящий камнепад».

С этими мыслями троица вернулась в логово банды. Но стоило им переступить порог двора, как воздух вокруг показался тяжёлым и липким от напряжения.

Их главарь, обычно напыщенный и дерзкий, сейчас выглядел жалко. Голова была обмотана грязными бинтами, на лице расцветали багровые кровоподтёки. Его явно кто-то очень качественно отделал, и сейчас в его глазах плескался первобытный ужас.

— Что же мне делать?! Анкер! Я не хочу подыхать! — жирный боров, сидевший в кресле, почти визжал, обращаясь к мужчине со шрамом на лице. — Какой идиот додумался стащить кошелёк у дочери самого герцога?!

Поскольку кража произошла на его территории, спрос был с него. И верхушке было плевать, он ли это сделал или кто-то из его оборванцев. Им нужен был результат. Или кошелёк, или голова этого недоноска. Если он не найдёт пропажу в течение недели, ему вырвут глаз. А потом и жизнь заберут.

Увидев вернувшихся детей, главарь мгновенно сорвался с места. Жир на его боках затрясся, а лицо исказилось от ярости.

— Это вы?! — взревел он, брызжа слюной. — Вы украли кошелёк у молодой госпожи из дома герцога?!

Акай и Лили в ужасе замерли, отчаянно затрясли головами, лепеча оправдания:

— Нет, не мы! Мы ничего не брали!

— Мы не воровали!

Мель Карло тоже изобразил на лице священный ужас. Хотя он и ожидал чего-то подобного, масштаб катастрофы превзошёл его ожидания. Похоже, та «кукла» обладала куда большей властью, чем он предполагал.

Дальнейшее было легко предсказать. Если кошелёк не найдётся, главарь станет козлом отпущения. Его жизнь не стоила и ломаного гроша по сравнению с честью герцогского дома. Чувствовал ли Мель вину за то, что подставил человека под удар? Ни капли. Его сострадание не распространялось на подонков, жиреющих на крови сирот.

Когда главарь уже замахнулся для очередного удара, Анкер — тот самый мужчина со шрамом — лениво перехватил его руку.

— Анкер, ты что творишь?! — взвизгнул боров. — Я ещё жив, а ты уже смеешь мне перечить?

Анкер ничего не ответил. Он лишь задумчиво коснулся шрама на щеке и бросил пронзительный взгляд на Меля Карло. Его голос прозвучал холодно и зловеще:

— Ты думаешь, тебе долго осталось коптить небо? Если не вернёшь кошелёк — ты труп. Смирись.

В глазах Анкера читалось неприкрытое желание: он ждал смерти своего босса, чтобы занять его место.

Главарь рухнул обратно в кресло, тяжело дыша. Годы сытой жизни превратили его в трусливое желе. Но страх смерти придал ему сил. Он снова вскочил, истошно вопя:

— Ищите! Всем искать! Свиньи неблагодарные, забудьте про сон! Переройте весь город, выверните наизнанку каждую сточную канаву, но найдите этот чёртов кошелёк!

Он наконец осознал, что избиение детей сейчас ничем не поможет — они не смогут умереть вместо него. Но они могли стать его ищейками.

— Если не найдёте — я лично каждого из вас отправлю на тот свет! — прорычал он вслед разбегающимся детям.

Мель Карло стоял в тени ворот, наблюдая за этой сценой. Игра становилась по-настоящему опасной.

http://tl.rulate.ru/book/165905/11298666