Готовый перевод Reincarnation: The Fourth Scourge Starting from Zero (The Ultimate Grinder) / Идеальный Гринд: Моё мастерство бесконечно растет с каждым ударом: Глава 7

Глава 1. Первый грех и сияющий рыцарь

Впервые в жизни он решился на подобное. Сердце Акая колотилось в груди так неистово, словно раненая птица, бьющаяся о прутья клетки. Он то и дело затравленно озирался по сторонам, боясь встретиться с кем-то взглядом, и хотя цель была намечена уже давно, рука никак не поднималась совершить задуманное. Страх сковывал движения, превращая кровь в ледяную крошку.

Он начал медленно приближаться к лавке, шепотом уговаривая самого себя, пытаясь утихомирить дрожь в коленях: «Просто схвати что-нибудь с прилавка и беги. Беги изо всех сил, не оглядываясь. Только так можно выжить».

В тот самый миг, когда Акай, наконец, решился и протянул тонкую, грязную руку к товару, чья-то огромная ладонь мертвой хваткой вцепилась в его запястье. Мальчик в ужасе дернулся, пытаясь вырваться, а из его горла вырвался сдавленный, жалкий всхлип:

— Простите… Пожалуйста, простите…

Он зажмурился, втянув голову в плечи. Акай ждал удара — тяжелого сапога под дых или звонкой пощечины, от которой в глазах поплывут кровавые круги. Он знал, что заслужил это. В суровом мире имперской столицы за воровство платили болью.

Однако ожидаемая расправа всё не наступала. Напротив, хватка на его руке внезапно ослабла, став почти бережной.

Акай несмело приоткрыл один глаз. Перед ним стоял человек, сошедший со страниц тех немногих рыцарских романов, что ему доводилось слышать. Это был истинный паладин: его серебристо-белые доспехи сверкали на солнце, отражая лазурь неба, а копна ослепительно-серебряных волос казалась сотканной из лунного света. Мужчина смотрел на него с мягкой, едва уловимой улыбкой, и в его ясных глазах не было ни капли той злобы или презрения, к которым привык уличный сирота.

Сереброволосый рыцарь перевел взгляд на прилавок и обратился к торговцу спокойным, глубоким голосом:

— Будьте добры, заверните мне вон те сладости. И хлеба, побольше хлеба, если не затруднит.

Он достал из расшитого кошеля серебряную монету и ловким движением бросил её на прилавок. Хозяин лавки, чьё лицо мгновенно расплылось в подобострастной улыбке, в мгновение ока собрал внушительный сверток, источающий умопомрачительный аромат свежей выпечки.

— Держи, малец! — Рыцарь вложил тяжелый пакет с хлебом прямо в руки ошеломленного Акая. — И впредь не делай этого. Ты ведь первый раз пошёл на кражу, верно? Это читалось в каждом твоём движении.

Акай застыл, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на рыцаря снизу вверх, и тот казался ему невероятно прекрасным. В золотистых лучах полуденного солнца серебро его волос буквально сияло, создавая вокруг мужчины ореол святости. Мальчик прижал к себе теплый пакет с хлебом, чувствуя, как его аромат кружит голову. Тот самый рыцарь, о котором он грезил в своих детских мечтах, стоял перед ним во плоти.

— Да… — едва слышно прошептал Акай, кивнув.

— Вот и славно. Ну, ступай. У меня еще много дел, так что проводить тебя до дома не смогу, — рыцарь уже собирался развернуться, чтобы уйти, но Акай внезапно обрел голос и окликнул его.

— Господин рыцарь, прошу вас, помогите мне! — Голос мальчика дрожал от отчаяния. — Меня и моих друзей держит в когтях банда. Если я не принесу денег или еды, нас изобьют до полусмерти. — Акай низко опустил голову, чувствуя жгучий стыд. Он понимал, что его просьба звучит дерзко, почти нагло. Но если этот сияющий воин решит им помочь, он сможет забрать Лили и сбежать. Куда угодно, лишь бы не попрошайничать на грязных мостовых.

Рыцарь на мгновение замер, его брови нахмурились.

— Имперская городская банда? Да, я слышал о них…

Мужчина задумчиво коснулся подбородка, но в этот самый миг тишину города разорвал оглушительный грохот. Земля вздрогнула. В другой части жилого квартала в небо взметнулся столб огня и густого черного дыма.

Рыцарь не стал медлить ни секунды. Не сказав больше ни слова, он сорвался с места и на невероятной скорости помчался в сторону взрыва, оставив Акая стоять в одиночестве посреди улицы.

В столицу проникли опасные элементы.

Акай тоже не стал задерживаться. Крепко прижимая к груди драгоценный хлеб, он бросился в сторону переулков, где обычно просили милостыню Лили и Мель Карло. С такой горой еды они сегодня будут пировать — он представлял, как обрадуются друзья, и это придавало ему сил.

После долгого бега по запутанным улочкам он, наконец, завидел знакомые фигурки на каменных ступенях.

— Лили! Мель! — закричал Акай, задыхаясь от быстрого бега.

— Акай! — Лили вскочила на ноги, поспешно вынимая из-за пазухи припрятанную половинку черствого горбушки.

Когда друзья собрались вместе и Акай с гордостью опустил на землю увесистый сверток, Мель Карло недоверчиво округлил глаза:

— Ты что, ограбил пекарню?

— Нет же! Я встретил удивительного рыцаря, очень доброго. Это он всё купил и отдал мне. Хватит болтать, давайте скорее есть! — Акай смущенно почесал затылок, и его широкая улыбка на веснушчатом лице заставила даже Меля на мгновение расслабиться.

Лили, впрочем, выглядела немного пристыженной.

— А я тут хранила полкусочка хлеба, чтобы дождаться тебя и разделить поровну… Оказывается, ты у нас куда способнее.

— Да брось ты, это неважно! — Акай отломил кусок пышного белого хлеба и запихнул в рот. Выпечка была еще теплой, мягкой и такой вкусной, что на глаза наворачивались слезы.

Мель Карло тоже принялся за еду. Хотя желудок шестилетнего ребенка не мог вместить много, они слишком долго голодали. Несмотря на редкие перекусы, чувство постоянного, тянущего голода стало их вечным спутником, и сейчас они ели так, словно это был их последний ужин.

Обида Лили мгновенно улетучилась. Она обнаружила в свертке еще и изысканные пирожные — лакомство, о существовании которого она раньше только догадывалась.

Когда они насытились, в пакете всё еще оставалось больше половины еды. За один раз им было не справиться, но нести всё это «домой», в логово банды, было нельзя — надсмотрщики тут же всё отберут.

Пока троица отдыхала, из тени переулка снова показался тот самый толстый мальчишка, который вчера пытался отобрать у них еду. Он алчно смотрел на остатки пиршества, и в его глазах читалась готовность к новому нападению. Голод лишает людей разума, превращая их в диких зверей.

http://tl.rulate.ru/book/165905/11298647