Готовый перевод Medieval Life (A Medieval Odyssey) / Жизнь в Средневековье: Ура, я не умер от Чумы!: Глава 3. Убеждение и путь

Глава 3. Убеждение и путь

После скромного обеда барон Отто распорядился, чтобы слуги проводили Норна в его покои, а сам остался внизу обсуждать дела с рыцарями.

Норн честно попытался вздремнуть, но сон не шел. Ворочаясь с боку на бок, он в конце концов решил исследовать свои новые владения. Поместье оказалось куда более приятным местом, чем мрачный замок. Невысокий бревенчатый частокол защищал скотину от лесных хищников. За оградой слуги деловито суетились на полях, ухаживая за виноградниками и пшеницей. Пастух гнал отару овец на сочные луга, а конюх старательно чистил бока лошадей, обливая их водой из ведра.

«Вот она, сельская идиллия», — с удовлетворением подумал Норн.

Набродившись вдоволь, он вернулся в главный дом. Осмотрев кухню и каморки слуг в западном крыле, мальчик поднялся на второй этаж и наткнулся на кабинет. Комната выглядела заброшенной, на полках пылилось всего несколько книг. На массивном столе лежало письмо. Любопытство взяло верх: Норн взобрался на стул и развернул пергамент.

«Его Высокопреосвященству, Архиепископу Майнцскому...»

«До меня дошли вести о призыве Его Святейшества Папы к воинам Христовым. Святая земля стонет под гнетом неверных, и паломники нуждаются в защите. Указ о прощении грехов всем участникам Крестового похода наполнил моё сердце надеждой. Пусть род Адлеров мал и небогат, но я желаю откликнуться на зов и вступить в ряды рыцарей Храма. Готов принести обет бедности и стать мечом в руках Господа. Прошу вашего содействия и рекомендательного письма, за что дом Адлеров будет безмерно благодарен...»

— Ох, дела... — Норн схватился за голову. — Только-только вырвался из монастыря, нашел себе «каменную стену» в лице дяди, а он собрался в паломничество!

Перспективы были безрадостными. Девятилетний ребенок без сильного покровителя — легкая добыча для разбойников или алчных вассалов. Жевать черствый хлеб и хлебать пустую похлебку до конца своих дней в его планы точно не входило.

Норн сжал кулачки. Он вспомнил всё, через что прошел за эти три года. Неужели он так и останется безвестным мелким дворянином, прозябающим в этой глуши?

«Впрочем... в этом походе может быть и свой резон», — глаза мальчика блеснули недетским азартом.

Ночью Отто сидел в кабинете один. Тусклый свет свечи плясал на его лице, подчеркивая глубокие морщины. Он взял письмо, тяжело вздохнул и запечатал его горячим воском, приложив перстень с печатью Адлеров.

— Бедный малыш Норн... — прошептал он. За те три дня, что они были вместе, барон успел привязаться к племяннику. Мысль о том, на какие трудности он его оставляет, заставляла его хотеть сжечь это письмо.

Но перед глазами снова встал образ жены. «Прекрасная Ив... Она не заслужила такой участи. Она должна быть среди ангелов, а не томиться в ожидании Страшного Суда за свой грех». Отто разрывался между долгом перед родом и любовью к покойной супруге.

— Всеблагой Господи, укажи мне путь, — взмолился он.

— Дядя Отто, ты здесь? — раздался за дверью тонкий детский голосок.

— Да, входи, — Отто быстро спрятал письмо.

Норн вошел, старательно напуская на себя самый жалобный вид. Его губы дрожали, а в огромных глазах застыла мольба.

— Что случилось, мой мальчик? — барон подхватил его и усадил к себе на колени.

— Ты... ты ведь не бросишь меня? — Норн незаметно ущипнул себя за бедро. Глаза тут же наполнились слезами.

— Ну что ты, — Отто принялся гладить его по голове. — Дяде просто нужно уехать ненадолго. Я скоро вернусь.

— Ты врешь! — Норн «включил» слезы на полную мощность. — Я видел письмо! Ты уезжаешь очень далеко и насовсем! Ты оставишь меня одного!

Барон растерялся.

— Всё будет хорошо, время пролетит незаметно. Когда ты вырастешь, я вернусь и привезу тебе в подарок лучшего жеребца, какого только можно найти!

— Я не хочу жеребца! Я хочу, чтобы ты был рядом! — Норн продолжал «пытку» слезами. — Меня же все забижать будут...

Сердце Отто дрогнуло. Чаша весов медленно склонялась в пользу семьи, но тут тень Ив снова возникла в его сознании.

— Норн, твой кузен Каон... в прошлом месяце он ушел к Господу, — глухо произнес барон. — Я верю, что он в раю. Но твоя тетя Ив... Она была так добра и прекрасна, но не смогла пережить разлуку с сыном. Она сама оборвала свою жизнь.

Отто опустил голову. Ему казалось, что он видит её — как она идет по саду, держа за руку их маленького сына, и машет ему рукой.

— Она совершила страшный грех. И я должен отправиться к Святому Гробу, чтобы вымолить для неё прощение.

— Тогда возьми меня с собой! — взмолился Норн. Он обхватил дядю за шею и зарыдал в голос. — У меня больше нет ни папы, ни мамы! Я не хочу терять еще и тебя!

Вспомнив брата, глядя на его единственного наследника и чувствуя вину перед семьей, Отто не смог сказать «нет».

— Хорошо... — он тяжело вздохнул, похлопывая племянника по спине. — Будь по-твоему.

Он не видел, как на лице Норна, уткнувшегося ему в плечо, промелькнула торжествующая ухмылка сытого кота.

Когда рыцари узнали, что барон берет ребенка в поход, они были в ужасе. Но Отто был непреклонен.

— Считайте это прихотью старика, потакающего любимому племяннику, — отрезал он.

Оставив одного рыцаря охранять поместье и раздав указания управляющему, Отто во главе небольшого отряда отправился в путь. С ним поехали Вильгельм, Патрик, Дельмор и пятеро верных дружинников. Десять человек — крошечная капля в море будущего крестового похода.

Первые пять дней они ехали по диким, безлюдным землям. По ночам в лесах выли волки. Несмотря на спартанские условия, воины старались оберегать Норна, но сама еда... Каждое утро и вечер мальчик с содроганием смотрел на черствый хлеб и миску сомнительного «варева», от которого разило за версту.

Когда Патрик притащил с охоты тушу молодого кабана, в глазах Норна зажегся недобрый огонек. Он вытащил из повозки свой маленький железный котелок и установил его над костром.

Пока мужчины были заняты своими делами, Норн ловко срезал самый жирный кусок мяса и бросил его в раскаленную посуду. Мясо тут же зашипело, по лесу поплыл божественный аромат жареного жира. Мальчик добавил нарезанный лук и пучок шалфея, который приметил днем.

Запах был подобен шепоту дьявола — он проник в самую душу каждого воина. Вильгельм перестал травить байки, Патрик отложил чистку лука, а Дельмор замер над мешками с зерном. Все, как завороженные, смотрели на котелок.

Когда мясо подрумянилось, Норн вынул его, нарезал мелкими кусочками и вернул обратно, добавив сушеные грибы и морковь.

Игнорируя голодные взгляды, он зачерпнул немного бульона из общего котла с похлебкой, залил свое блюдо и накрыл крышкой.

Аромат становился невыносимо прекрасным. Казалось, само небо поет гимны этому рагу.

Гул... — чей-то желудок издал предательский звук.

— Малыш Норн, — Вильгельм с самым подлизаным видом подсел поближе. — Ты же знаешь, твой дядя Вильгельм тебя больше всех любит... Дай-ка я попробую, не пересолил ли ты?

Он протянул ручищу к крышке.

— Еще не готово, — Норн шлепнул его по руке поварешкой. — В очередь!

— В какую еще... — Вильгельм оглянулся и обомлел. Остальные рыцари уже выстроились в ровную шеренгу. Первым стоял Дельмор, который с кроткой улыбкой протягивал пустую миску.

Вильгельм, ворча под нос, поплелся в конец очереди.

Норн торжественно снял крышку. Пар окутал лагерь. Даже барон Отто, делавший вид, что отдыхает в стороне, не выдержал и подошел ближе.

Мальчик попробовал соус, добавил щепотку желтоватой соли из своего тайного мешочка и, перемешав всё, наполнил первую тарелку для дяди Отто. Затем он постучал ложкой по краю котелка.

— Прошу к столу!

Спустя десять минут в лагере слышалось только чавканье. Вильгельм старательно вылизывал тарелку, пытаясь добыть последнюю каплю соуса. Остальные блаженно развалились у огня, вознося хвалу Господу за то, что барон взял Норна с собой.

— Где ты этому научился? — спросил Отто. Этот вопрос явно мучил всех.

— В книгах настоятеля, — не моргнув глазом, соврал Норн.

— У него были кулинарные книги?! — ахнули рыцари. — Книги стоят целое состояние, неужели их тратят на рецепты?

— Нет, конечно. Но там были описания трав. Я просто подумал, что если они вкусно пахнут, то и мясо сделают лучше.

Норн замолчал, глядя на огонь. Он вспомнил стих, который когда-то читал в библиотеке.

— Воины, за мной! — начал он торжественным речитативом. — К далёким берегам Востока, где полы выстланы серебром, а купола отлиты из чистого золота. Где текут реки из молока и мёда, а пряности лежат под ногами, словно сорная трава.

Голос Норна окреп:

— Если вы последуете за мной и покорите Восток, я клянусь: специи станут дешевле полевых цветов, а шелк, нежный, как кожа девы, заменит беднякам грубую мешковину. Мы принесем миру вечное изобилие, и поэты будут вечно воспевать наш подвиг. Слава богам, слава нам — покорителям мира!

Когда он закончил, в лагере воцарилась тишина. Рыцари смотрели на него с благоговейным трепетом, хотя явно мало что поняли.

— Вы что, не знаете латыни? — вздохнул Норн.

— Ну... мужчина должен быть сильным и храбрым, — пробасил Вильгельм. — А латынь — это для церковников, чтобы детей пугать.

Остальные дружно закивали. Даже красавчик Патрик.

Норн закатил глаза и принялся переводить им смысл сказанного.

— А это правда? Про Восток? — спросил Патрик, чьи глаза загорелись азартным блеском.

— Конечно, — кивнул Норн. — Но это еще дальше, чем Святой Град. За землями парфян, за великой Персией лежит страна шелка и пряностей. И мы туда обязательно дойдем.

http://tl.rulate.ru/book/165249/11314315