Готовый перевод Tang Sanzang's Death Wish: The Suicidal Monk System / Монах-самоубийца: чем больше смертей — тем круче читы: Глава 30

Глава тридцатая. Великий Бог Трех Пылающих Морей Нэчжа и Истинный Лорд Эрлан, Являющий Святость Янь Цзэнь.

Сунь Укун вылетел из Пещеры Водяной Завесы на Горе Цветов и Плодов, взмыл на Облаке Прыжков и оказался у Южных Небесных Врат. Глядя на них, Сунь Укун испытал глубокие чувства. Вспоминал, как в последний раз был здесь, во время Великого Переполоха в Небесном Дворце. Пятьсот лет пролетело как один миг. Всё изменилось.

Окинув Южные Небесные Врата взглядом, Сунь Укун двинулся вперед, но путь ему преградили небесные воины:

— Кто ты такой? Здесь Южные Небесные Врата Небесного Двора, посторонним вход воспрещен.

Сунь Укун ответил:

— Я — Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун, что пятьсот лет назад устроил переполох в Небесном Дворце. Скорее прочь с дороги, иначе худо вам будет, если я опоздаю.

В этот момент Мо Лицин проводил обход всех четырех врат. Добравшись до Южных, он заметил суматоху и подошел ближе. С первого взгляда он узнал проклятого Бима Вэня.

Сунь Укун тоже увидел Мо Лицина и поспешно поприветствовал его:

— Король Небес Мо Лицин, давненько не виделись.

Мо Лицин, увидев Сунь Укуна, махнул рукой стражникам. Небесные воины перестали преграждать путь Сунь Укуну и пропустили его.

Мо Лицин с улыбкой спросил:

— Великий Мудрец, разве ты не должен сопровождать Тан Саньцзана в Западный Небесный Край за буддийскими сутрами? Как у тебя появилось время посетить Небесный Двор?

Сунь Укун сказал:

— Мне нужно найти Великого Бога Трех Пылающих Морей Нэчжу и Истинного Лорда Эрлана, Являющего Святость Янь Цзэня.

Мо Лицин ответил:

— О, о, о, понимаю, понимаю.

— Прошу, Великий Мудрец, проходи.

Сунь Укун добавил:

— Король Небес Мо Лицин, когда будет время, я угощу вас выпивкой.

После чего Сунь Укун, подпрыгивая, оставил Южные Небесные Врата и направился вглубь Небесного Двора.

Мо Лицин сказал окружающим стражникам:

— Впредь, если этот обезьяна придет снова, пусть проходит сразу. Не навлекайте неприятностей. Этот обезьяна вспыльчив, может сделать что угодно, если разозлится.

Стражники ответили:

— Слушаемся.

Затем Мо Лицин покинул Южные Небесные Врата и продолжил свой обход.

Сунь Укун прибыл во дворец Великого Бога Трех Пылающих Морей. Подойдя к двери, он громко постучал и закричал:

— Нэчжа, Нэчжа, я пришел к тебе!

— Нэчжа, Нэчжа.

Внутри Нэчжа услышал голос Сунь Укуна и сначала подумал, что ослышался. Выйдя посмотреть, он увидел, что это действительно был Сунь Укун, и удивленно воскликнул:

— Разве ты не отправился защищать Тан Саньцзана на Запад за сутрами? Как у тебя нашлось время заглянуть ко мне?

Сунь Укун ответил:

— Эх, это долгая история, очень долгая история.

— Истинный Лорд Эрлан, Являющий Святость, находится в Небесном Дворе?

Нэчжа сказал:

— Братец, ты шутишь? Братец никогда не задерживался в Небесном Дворе надолго. Он слушается приказов, но не приглашений. Он тот, кто достиг святости телом. Он, должно быть, в Устье реки Гуаньцзян.

Сунь Укун вздохнул:

— Эх, я пришел к вам обоим за помощью.

Нэчжа спросил:

— О, что случилось? Неужели какой-то демон похитил Тан Саньцзана? Неужто Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун, пятисотлетней давности, не справился с демоном? Ха-ха-ха.

Сунь Укун рыкнул:

— Эй, мелкий засранец, иди к черту!

— Это проклятый Тан Саньцзан. У Горы Пяти Стихий он заставил меня обучить его боевым искусствам. Я отказался, ведь это учение моего учителя, как я мог передать его другому без его разрешения? Поэтому он избил меня до полусмерти, отрубил мне голову и зарыл в землю, желая съесть мой обезьяний мозг.

— Тан Саньцзан действительно перешел все границы. У меня не было выбора, и я научил Тан Саньцзана боевым искусствам. Когда Тан Саньцзан снял печать, и я выбрался из-под Горы Пяти Пальцев, я сразу же на Облаке Прыжков вернулся на Гору Цветов и Плодов.

— Однако вскоре сначала явился Монах Боло Цзеди, чтобы призвать меня к порядку, но я прогнал его. Затем пришла Бодхисаттва Гуаньинь и предупредила, что если я не буду сопровождать Тан Саньцзана в Западный Небесный Край за буддийскими сутрами, она убьет меня и уничтожит всех моих обезьяньих потомков на Горе Цветов и Плодов.

— Я теперь не знаю, что делать, и пришел спросить тебя и Истинного Лорда Эрлана, Являющего Святость, нет ли у вас хороших способов справиться с Тан Саньцзаном, чтобы я мог стать его учеником, но не быть им униженным.

— У меня только вы двое остались друзьями, кроме вас, я не знаю, к кому еще обратиться.

— Ведь для Буддийского ордена, если Тан Саньцзан будет унижать меня, это нормально. Но если я осмелюсь хоть слово сказать против Тан Саньцзана, Буддийский орден, вероятно, уничтожит меня. Что мне делать?

— Гуаньинь сказала, чтобы я, когда сопровождаю Тан Саньцзана, старался поменьше говорить, не обращал на Тан Саньцзана внимания, и делал бы то, что он прикажет.

— Но я же обезьяна! Ты просишь меня не говорить ни слова, притворяться? Я не могу этого сделать! На душе у меня неспокойно.

Нэчжа услышал это и рассмеялся:

— Разве это сложно? Разве мы с отцом не так живем? Я хочу его убить, он хочет убить меня, но никто из нас не может справиться друг с другом.

— Мы живем так: он не обращает на меня внимания, я не обращаю на него. При встрече не разговариваем. Хотя иногда и ссоримся.

— Но хоть он и не может меня победить, Изящная Пагода крепко его держит. Обычно я просто вижу его издалека и обхожу стороной. Не можешь победить – но можешь же увернуться?

— Ты тогда рядом с Тан Саньцзаном просто летаешь в воздухе или скрываешься. Если он тебя не позовет – не появляйся, вот и все.

— Или, можешь установить на него заклинание. Как только он столкнется с опасностью, ты тут же появишься.

— Если опасности нет, ты прячешься. Закончил дело – тут же исчезаешь. Пока он тебя не видит, все будет в порядке. Только одно слово: прячься.

Сунь Укун ответил:

— Эм, это разве подойдет? Я все время чувствую, что это ненадежно.

— А вдруг я приду не вовремя? Тогда Тан Саньцзан умрет, и мне конец.

Нэчжа сказал:

— У меня больше нет хороших идей. Может, отправимся вместе в Устье реки Гуаньцзян к братцу и спросим его?

— В конце концов, у братца тоже непростые отношения с Нефритовым Императором. Но братец, как и я, выбрал путь уклонения. Наверняка у него тоже нет хороших идей.

Сунь Укун сказал:

— Неважно, пойдем посмотрим, спросим. Может, найдется другой способ.

— Тот Тан Саньцзан смелый до ужаса, он даже на бодхисаттв ругается. Я боюсь, что нечаянно разозлю его и ударом отправлю к праотцам. Тогда будут большие неприятности.

Нэчжа кивнул:

— Это правда. У тебя не лучший характер, и Тан Саньцзан легко тебя выведет из себя.

— Даже у Бодхисаттвы Гуаньинь, самой спокойной из трех миров, раньше сдали нервы, и она один раз убила Тан Саньцзана. Боюсь, ты в гневе сможешь превратить Тан Саньцзана в пепел!

Сунь Укун хихикнул:

— Да, и это тоже. Тот Тан Саньцзан действительно слишком смелый. Я раньше смотрел на небесную завесу и восхищался Тан Саньцзаном.

— Эх, жаль. Если бы мне не пришлось с ним столкнуться, я бы наверняка аплодировал Тан Саньцзану. Но теперь, когда это коснулось меня, я готов убить этого проклятого парня одним ударом.

— Ладно, ладно, хватит болтать. Пойдем скорее к Истинному Лорду Эрлану, Являющему Святость.

Сунь Укун поспешно потянул Нэчжу за собой к Южным Небесным Вратам.

Нэчжа воскликнул:

— Обезьяна, обезьяна, не торопись! Отпусти меня сначала, я пойду с тобой.

Сунь Укун смущенно почесал макушку, отпустил Нэчжу и хихикнул:

— Я просто очень спешил. Пойдем скорее.

Нэчжа закатил глаза и последовал за Сунь Укуном.

Вскоре они прибыли в Устье реки Гуаньцзян, к дому Истинного Лорда Эрлана, Являющего Святость.

Сунь Укун, увидев это, тут же подошел и постучал в дверь:

— Истинный Лорд Эрлан, Являющий Святость, ты дома? Мне нужно к тебе.

Вскоре дверь открылась, и вышел Сяо Тяньцюань:

— Хозяина сегодня нет. Возможно, вернется завтра. Может, зайдете и подождете?

Сунь Укун ответил:

— Хорошо.

Сунь Укун и Нэчжа последовали за Сяо Тяньцюанем в дом, ожидая Истинного Лорда Эрлана, Являющего Святость Янь Цзэня.

Сяо Тяньцюань приготовил чай и закуски, а затем встал рядом, ожидая.

Нэчжа сказал:

— Хорошо, ты, Сунь Цзинь, когда называешь меня, то зовешь просто Нэчжа, Нэчжа.

— А когда зовешь братца, то это Истинный Лорд Эрлан, Являющий Святость. Ты меня презираешь?

Сунь Укун смущенно улыбнулся:

— Разве я могу победить Истинного Лорда Эрлана, Являющего Святость?

Нэчжа фыркнул:

— Так тебе и надо, раз Тан Саньцзан тебя унижает.

— Пойдем, выйдем и подремся, посмотрим, кто сильнее.

Сунь Укун взмолился:

— Ай, ай, ай, Нэчжа, нет, нет.

— Мы пришли сюда за помощью Истинного Лорда Эрлана, Являющего Святость. Нельзя портить его вещи.

— И потом, я зову тебя Нэчжа, потому что мы лучше знакомы, разве нет!

Нэчжа фыркнул:

— Считай, что ты везунчик.

В мгновение ока прошел день. Истинный Лорд Эрлан, Являющий Святость, усталый, вернулся домой.

Он обнаружил, что здесь, где он не бывал несколько столетий, сегодня неожиданно появились гости.

Янь Цзэнь отпил глоток чая:

— Нэчжа, обезьяна, почему вы внезапно здесь? Случилось что-то?

Нэчжа ответил:

— Братец, со мной все в порядке. Это этот проклятый обезьяна имел к тебе дело и притащил меня сюда.

Янь Цзэнь посмотрел на Сунь Укуна.

Сунь Укун сказал:

— Эх, это проклятый Тан Саньцзан. У Горы Пяти Стихий он заставил меня обучить его боевым искусствам, иначе не выпускал бы меня. Я отказался, ведь это учение моего учителя, нельзя его передавать другим. Но Тан Саньцзан, увидев мой отказ, избил меня до полусмерти, даже отрубил мою голову и зарыл в землю, угрожая съесть мой обезьяний мозг, чуть не убив меня. Такого человека, как я могу защищать, если бодхисаттва приказывает? Это действительно чрезмерно, я больше не могу этого терпеть.

— Тан Саньцзан действительно перешел все границы. У меня не было выбора, и я научил его боевым искусствам. Он снял печать, и выпустил меня. Выбравшись из-под Горы Пяти Пальцев, я сразу же на Облаке Прыжков вернулся на Гору Цветов и Плодов.

— Результат был таков: сначала явился Монах Боло Цзеди, чтобы призвать меня к порядку, но я прогнал его одним ударом. Затем пришла Бодхисаттва Гуаньинь и предупредила, что если я не буду сопровождать Тан Саньцзана в Западный Небесный Край за буддийскими сутрами, она убьет меня и уничтожит всех моих обезьяньих потомков на Горе Цветов и Плодов.

— Поэтому я теперь совершенно не знаю, что делать, и пришел спросить вас обоих, нет ли у вас хороших способов справиться с проклятым Тан Саньцзаном.

— Я готов стать учеником Тан Саньцзана, но не хочу быть им униженным.

— Гуаньинь предлагала мне не обращать внимания на Тан Саньцзана, не разговаривать с ним.

— Нэчжа предложил мне прятаться от Тан Саньцзана. Когда появляется Тан Саньцзан, я исчезаю. Когда Тан Саньцзану нужна моя помощь, я появляюсь. Но я же обезьяна, я не могу этого сделать.

— Поэтому я пришел к тебе, чтобы узнать, есть ли у тебя хорошие идеи.

Янь Цзэнь, услышав это, дернул уголком рта:

— Я советую тебе послушать Нэчжу.

— Этот Тан Саньцзан не так прост. Его крайне трудно одолеть. Он намного хлопотнее, чем Нефритовый Император и Король Небес Тота. Он просто непредсказуем. Поэтому я тоже советую тебе прятаться. При необходимости, лучше всего заблокировать слух.

Сунь Укун, услышав это, дернул уголком рта:

— Неужели так? Тан Саньцзан настолько страшен?

Янь Цзэнь ответил:

— Да. Я слышал, что Тан Саньцзан уже довел до отчаяния Бодхисаттву Гуаньинь, Бодхисаттву Манджушри и Босаттву Пусянь. Трех бодхисаттв.

— Подумай сам, сколько пути от Великой Тан до Горы Пяти Стихий? Он уже довел до отчаяния трех бодхисаттв. Насколько же он силен?

— Сейчас ни один бодхисаттва не хочет брать на себя ответственность за надзор за путешествием на Запад.

— Только некоторые Цзеди, Динцзя и Цзялань охраняют Тан Саньцзана. Это показывает, что боевая мощь Тан Саньцзана не обычна.

— Поэтому, тебе все же стоит послушать Нэчжу и прятаться.

Сунь Укун потерял дар речи. Столько беготни, а не найдено ни одного хорошего решения.

Нэчжа радостно сказал:

— Видишь, я был прав? Ведь я так живу уже несколько сотен лет.

Сунь Укун вздохнул:

— Придется так и сделать. Надеюсь, путешествие на Запад скоро закончится.

Янь Цзэнь сказал:

— Это трудно. Главное, зависит от того, захочет ли сам Тан Саньцзан.

Сунь Укун чуть не заплакал. Попрощавшись с Янь Цзэнем и Нэчжой, он развернулся и ушел.

Нэчжа и Янь Цзэнь переглянулись и рассмеялись.

Нэчжа сказал:

— Этот обезьяна наконец-то тоже начнет страдать. Пусть знает, что такое небеса и земля.

Янь Цзэнь рассмеялся:

— Ха-ха-ха, бедный обезьяна. Скоро его Тан Саньцзан замучает до смерти.

— Разделительная линия —

Сунь Укун, терзаемый печалью, снова вернулся на Гору Цветов и Плодов на Облаке Прыжков.

Сунь Укун поднял кувшин с обезьяньим вином и начал пить. Хотя в сердце он уже принял решение, Сунь Укун все равно чувствовал себя несчастным.

Вспоминая Великого Мудреца, Равного Небу, Сунь Укуна, который пятьсот лет назад устроил переполох в Небесном Дворце, который не боялся ни Будды Юрая, ни Нефритового Императора, теперь он должен склониться перед каким-то юным монахом. Печально, горько.

Сейчас Сунь Укун хотел только одного – напиться до забвения.

Сунь Укун пил одну чарку за другой, не используя магическую силу для рассеивания алкоголя, желая лишь опьянеть.

Нэчжа и Янь Цзэнь, тайно следовавшие за Сунь Укуном, видя это, тоже не знали, как его утешить. Ведь они сами жили так же. Хоть у них и было немного лучше, но Сунь Укун будет страдать всего несколько десятков лет, тогда как они двое не смогут избавиться от этого всю жизнь.

Глядя на Сунь Укуна, они чувствовали то же самое, и на душе у них было неспокойно.

Они материализовались в Пещере Водяной Завесы перед Сунь Укуном, взяли обезьянье вино и стали пить вместе с ним.

Трое напились до беспамятства, никто не использовал магическую силу, чтобы сопротивляться алкоголю.

Пили, болтали, то хохотали до упаду, то обнимались и рыдали, сетуя на свою горькую судьбу.

Увлеченные эмоциями, трое быстро опьянели и уснули.

http://tl.rulate.ru/book/164635/15304272