Готовый перевод Can’t Use Magic? Doesn’t Matter, I’m Still a Genius / Не могу использовать магию? Да и что? Я всё равно гений: Глава 13. Синдром милой агрессии

Родовая способность семьи Картелия: [Репликация].

Её функция заключается в архивировании состояния. Она записывает состояние пользователя в любой момент, чтобы затем мгновенно его восстановить.

Иными словами, как только пробуждённый использует «Репликацию», он может в любой момент вернуться в своё пиковое состояние.

Хилл пробудила родовую способность с рождения.

Это тоже было одной из причин, почему её называли «гением».

Существование [Репликации] означало, что Хилл почти всегда двигалась только вперёд и не откатывалась назад.

Сколько бы ни было тренировок, стоило ей однажды пробить предел, и она могла использовать это как отправную точку, чтобы выходить на ещё более высокие уровни.

— Почему вдруг столько людей собралось?

Не понимая, что происходит, Хилл активировала права управления тренировочной комнатой и закрыла прозрачную стеклянную стену.

Зрители, лишившись возможности заглянуть внутрь, быстро разошлись, как стая птиц, напуганная хлопком.

Далее началась практическая тренировка один на один. Хилл лично спарринговалась с Оуэном.

Но после того как он увидел, как она размахивает мечом, у Оуэна полностью пропало желание сражаться.

Он же умрёт…

«Уничтожитель гениев» и правда не зря носила своё прозвище.

Хотя Оуэн и не считал себя каким-то гением…

— Чего ты боишься? Я не стану по-настоящему тебя бить. Остановимся вовремя. Это чисто тренировка фехтования.

— Спарринг между смертным и богом? Как интересно.

— …

Хилл нахмурилась и активировала антимагический массив в тренировочной комнате.

— Так пойдёт? Теперь никто из нас не сможет использовать магию. Мы будем состязаться исключительно в фехтовании и физической силе.

— Эм…

Запретить магию в поединке было серьёзной уступкой со стороны Хилл.

Теперь отказываться было бы уже неприлично.

Если говорить о чистом фехтовании, Оуэн был вполне уверен в себе.

В детстве он действительно неплохо владел мечом и тогда мог держаться с Хилл на равных.

Победить её сейчас было бы несбыточной мечтой, но хотя бы не оказаться избитым всухую он точно сумеет.

— Хорошо. Но ты должна согласиться ещё на одно условие.

Хилл почувствовала неладное:

— Говори.

— Поскольку теперь нас снаружи никто не видит, вернись в свой облик и сразись со мной так.

— Как скажешь.

Хилл щёлкнула пальцами, и перед Оуэном снова появилась стройная, красивая девушка.

Они встали в стойки.

Тренировка началась.

...

Наступили сумерки.

Закатный свет разлился по небу и окрасил весь мир в золото.

Лавки на Питер-стрит уже закрылись раньше обычного. Запертые двери резко контрастировали с утренней суетой.

Оуэн и Хилл шли домой рядом. Их тени вытянулись далеко позади.

Сегодня они провели двенадцать поединков. И Оуэн неожиданно выиграл два. Он сам такого от себя не ожидал.

Правда, одна победа была, если честно, не очень честной.

Потому что Хилл была в короткой юбке, а он нарочно приподнял её деревянным мечом.

Хилл, естественно, не хотела рисковать тем, что Оуэн сможет что-то увидеть, и прикрылась рукой. В смущении она потеряла равновесие, в то время как Оуэн поймал момент и идеально стукнул ей по голове.

— Тебе смешно? — после поражения взгляд Хилл стал ледяным.

Оуэн улыбнулся:

— Это называется «на войне все средства хороши».

— Ладно!

После этого сцены последующих спаррингов стали исключительно жестоки, так что описывать их мы не будем.

Возвращаясь к настоящему.

В тени, куда не доставал закатный свет, у обочины лениво спал толстый рыжий кот.

Заметив его, Хилл тихо подкралась ближе, но стоило ей коснуться пушистого, как тот испуганно мяукнул и в панике ускакал прочь.

— Какая жалость…

Хилл убрала руку. На лице отчётливо читалось разочарование.

— Сама виновата. Он спал себе спокойно, а ты ему сон испортила.

Хилл злобно посмотрела на юношу, который вообще не умел сочувствовать, фыркнула и быстрым шагом ушла вперёд, значительно увеличив дистанцию между ними

Сзади донеслось:

— Госпожа Хилл, тут ещё один кот!

— Где?!

Хилл тут же остановилась и обернулась.

Она увидела, как Оуэн выставил пальцы, будто когти, и прокричал:

— Мяу!

— Отвратительно…

— И скажи ещё, что я не кот. Просто я чуть крупнее и немного на человека похож.

Сказав это, Оуэн начал копировать кошачьи повадки.

И передал он их идеально.

Так и хотелось спросить, сколько раз он тренировался этому тайком.

Хилл не разозлилась. Наоборот, она по-ангельски улыбнулась и поманила его пальцем:

— Хороший котик, иди сюда. Дай старшей сестрёнке тебя погладить.

— Мяу~

Оуэн радостно мяукнул, подбежал, присел и подставил голову под её ладонь.

— Мяу?

— Мяу…!!!

Когда солнце окончательно село, по всей Питер-стрит раздались до боли довольные кошачьи крики.

***

— Добро пожаловать домой! Г…

Лия открыла дверь и тут же застыла. Улыбка у неё на лице мгновенно окаменела.

— Господин Оуэн, что у вас с головой?

— Ничего. По дороге домой меня поцарапал бродячий кот.

Оуэн, голова у которого была полностью перемотана бинтами, махнул рукой, словно это пустяк.

— Б-бродячий кот?..

У девочки волосы на голове встали дыбом, словно антенны. Над маленькой головой будто повис огромный вопросительный знак.

Это сделал бродячий кот?

С каких это пор у кошачьих когтей размах в половину человеческой головы?

В этот момент сзади Оуэна раздался мягкий голос:

— Лия, давно не виделись.

Хилл наклонилась вперёд и улыбнулась.

Лия тут же приподняла подол юбки и сделала реверанс. Растерянность в голосе тут же исчезла.

— Здравствуйте, Госпожа Хилл!

— Какая хорошая девочка, — Хилл подошла ближе и ласково взъерошила ей волосы.

— За эти дни ты стала ещё милее.

От таких слов щёки Лии порозовели. Губы сами собой сложились в немного расплывающуюся улыбку.

К этому времени ужин уже был готов. Хилл взяла Лию за руку, и они вошли в столовую.

Втроём они сели за стол.

Когда половина ужина уже была съедена, Хилл вдруг достала купленный по дороге кремовый торт, отрезала кусочек вилкой и поднесла его к губам Лии, тихо сказав:

— Ну же. Открой ротик.

Лицо Лии моментально вспыхнуло. Она поспешно схватила свою вилку и робко возразила:

— Госпожа Хилл, я и сама могу.

— Ничего. Я тебя покормлю.

На людях Хилл всегда была холодной и отстранённой, но в душе она оставалась обычной юной девушкой и была совершенно беспомощна перед милыми вещам.

Не сумев погладить кота по дороге, теперь она хотела компенсировать это целиком и полностью, покормив Лию.

Если уж говорить честно, в этом плане она была немного извращенкой. Хилл особенно нравилось смотреть на смущённые выражения маленьких девочек.

Чем сильнее девочка смущалась, тем больше Хилл возбуждалась, и тем сильнее ей хотелось заставить собеседницу смутиться ещё сильнее.

В психологии это состояние обычно называют «синдромом милой агрессии».

Правда, у Хилл эта «милая агрессия» проявлялась только дома. За пределами домашних стен она оставалась всё такой же ледяной.

Лия крепче сжала вилку, прошептала слова благодарности и, чуть запрокинув голову, откусила кусочек торта.

Оуэн смотрел на эту «трогательную» сцену и не понимал, кому именно ему завидовать.

Он легонько постучал пальцами по столу, напоминая:

— Пожалуйста, помните, это вообще-то мой дом.

— И что?

Хилл повернулась к нему, и в глазах у неё мелькнул хитрый блеск. Она взяла со стола неиспользованные нож и вилку, наколола кусочек торта и, намеренно повторяя прежний тон, поднесла к Оуэну:

— Тебя тоже покормить? Ну же, открой ротик, а-а…

Оуэн тут же замахал руками и замотал головой:

— Не надо. Я не ребёнок.

Но как только Хилл опустила торт, Оуэн добавил:

— Только если приборами, которыми ты уже пользовалась.

Улыбка Хилл мгновенно исчезла. На лице проступило явное раздражение.

Оуэн тоже понял, что в этот раз перегнул палку. Он тут же стал думать, как сменить тему.

Сначала он демонстративно огляделся, а потом удивился:

— Странно. У меня ощущение, что кого-то не хватает. Где мой отец?

Дворецкий, стоявший рядом, немедленно шагнул вперёд и почтительно ответил:

— Господин Оуэн, хозяин уехал в Героландер по делам. Его может не быть около половины месяца.

— Полмесяца? Так долго?

Оуэн нахмурился, вспомнил про статуэтку богини и уточнил:

— Он сказал, зачем едет?

Дворецкий покачал головой:

— Хозяин подробностей не говорил. Однако перед отъездом он отдельно велел вам хорошо тренироваться и… слушаться всех приказов госпожи Хилл.

Оуэн промолчал.

Последнее было явно лишним.

Он посмотрел на Хилл. Та самодовольно приподняла бровь, а на её лице возникла многозначительная улыбка.

И Оуэн вдруг почувствовал, что тело, которое уже почти перестало болеть, снова начало тихо завывать.

http://tl.rulate.ru/book/164579/10937776