Съемочная база «Звёздной области: Начало» располагалась в огромной, футуристической фотостудии на окраине Лос-Анджелеса.
Здесь всё подчинялось отлаженному голливудскому процессу — время измерялось секундами, а эффективность была превыше всего.
Однако появление Лу Яня, словно брошенный в отлаженный механизм камень, вызвало одну волну за другой.
Его «лень» в Голливуде, месте, где ценились упорный труд и самовыражение, стала своего рода легендой.
В первый съёмочный день, когда все актёры лихорадочно готовились в гримёрных или вели последние переговоры с режиссёром, Лу Янь крепко спал в своей отдельной комнате отдыха.
Лишь когда его ассистент в третий раз осторожно постучал в дверь, он, зевая и взъерошенный, вышел и, будучи усаженным перед зеркалом, всё ещё полузакрытыми глазами.
Гримёр, глядя на его безупречное лицо, почти не нуждавшееся в коррекции, и выражение «делайте что хотите, лишь бы не беспокоили», не знал, плакать ему или смеяться.
На съёмочной площадке, столкнувшись со сложным, массивным зелёным экраном и разнообразным высокотехнологичным оборудованием, другие актёры испытывали некоторое волнение и любопытство. Лу Янь же лишь бросил взгляд и оценил: «Декорации, наверное, дорогие».
Затем он нашёл лучшее с точки зрения эргономики режиссёрское кресло с его именем и, развалившись, начал дремать, ожидая своей сцены.
【С таким состоянием Императора Жэня, кажется, он приехал в отпуск, верно?】
《На голливудской съёмочной площадке можно быть таким расслабленным — такое только у него и бывает!》
【Подозреваю, у него в голове есть переключатель, который автоматически включает режим актёрской игры при начале съёмки.】
Режиссёра Джеймса Картера поначалу это несколько раздражало — он считал, что этот молодой человек недостаточно сосредоточен.
Но вскоре он понял, что ошибся.
Как только загоралась красная лампочка камеры, Лу Янь преображался.
Его сцена соединения сознания с Су Юй (Син Лань) требовала подвешивания на тросах и выполнения в невесомости различных парящих и вращающихся движений, что предъявляло очень высокие требования к силе кора и контролю над телом.
Постановщик трюков, опасаясь, что этот «ленивец» не справится, подготовил множество страховочных приспособлений.
В итоге, выслушав объяснения, Лу Янь сделал жест «окей». Поднявшись, он словно от природы приспособился к невесомости: каждое движение было безупречно точным, позы — естественными и плавными. Он даже мог в моменты паузы, требуемые режиссёром, сохранить в глазах загадочное состояние «наблюдателя».
Сняли с первого дубля.
Постановщик трюков, ошеломлённый, показал режиссёру Картеру большой палец: «Он что, проходил подготовку космонавтов?»
Режиссёр Картер, глядя на безупречную картинку на мониторе, лишь покачал головой и вздохнул: «Гений есть гений, нам его не понять».
Ещё больше всех на съёмочной площадке восхищала та предельная эффективность, с которой Лу Янь подходил к своей «лени».
Он никогда не тратил время и силы на ненужные светские беседы и ожидания.
Его реплики всегда были подготовлены, но он быстро просматривал их лишь перед началом съёмки. Он обладал звериной интуицией в отношении расположения на площадке и движения в кадре, почти не нуждаясь в повторных корректировках. Он даже мог точно рассчитать минимальное время работы в день, а затем… ровно в срок уходил домой, ни минутой больше.
Однажды, во время съёмки массовой сцены, из-за того, что один из второстепенных актёров постоянно браковал дубли, съёмки затянулись далеко за полночь.
Лу Янь, закончив свою часть, взглянул на часы, подошёл к режиссёру Картеру и на чистом английском, очень вежливо, но твёрдо произнёс: «Режиссёр, мой биологический часы показали, что время пришло. Дальше снимать будет неэффективно. Остальное — на завтра?»
Под удивлёнными взглядами всей съёмочной группы он действительно ушёл! Режиссёр Картер остался на месте, открыв рот, но в конце концов ничего не сказал.
Ведь факты подтвердили: те дубли, что снял Лу Янь, были превосходны и потребовали минимального времени.
Су Юй наблюдала за всем этим, и ей было одновременно смешно и восхитительно.
Она поняла, что раньше знала его недостаточно хорошо.
Его «лень» была великой мудростью, абсолютной рациональностью, концентрирующей всю энергию на главном.
Рядом с ним она тоже неосознанно менялась: на съёмках становилась более сосредоточенной, а в перерывах — по-настоящему отдыхала, больше не пребывая в постоянном напряжении, как раньше.
В один из таких перерывов у Су Юй была сольная сцена на «Командном пункте звездолёта», где она должна была смотреть на звёздное небо. Эмоциональный переход требовался от спокойствия к потрясению и далее к глубокой задумчивости.
Она несколько раз повторила сцену, но всё чего-то не хватало, чего-то глубокого.
Лу Янь, сидевший неподалёку в тени и пивший чай с годжи из термоса, взглянул на неё и медленно произнёс:
«Не старайся слишком сильно».
Су Юй моргнула и посмотрела на него.
«Когда Син Лань смотрит на звёзды, это принципиально ничем не отличается от того, как ты стоишь на вершине горы и смотришь на пейзаж».
Лу Янь отпил чай, его голос был ровным: «Просто смотри. Посмотришь по-настоящему, и эмоции появятся сами. Чем больше ты думаешь 'порази меня', тем больше это похоже на то, как если бы ты говорила другим 'смотрите, как я поражена'».
Его слова были подобны лучу света, мгновенно рассеявшему туман в голове Су Юй.
Она глубоко вздохнула, перестала намеренно что-то вызывать, просто подошла к смотровой площадке и по-настоящему, тихо «смотрела» на бескрайнее звёздное море, имитируемое спецэффектами.
Когда она перестала «играть» потрясение, искреннее благоговение перед необъятностью вселенной и осознание собственной малости естественно полились из её глаз.
«Кат! Превосходно!» — восторженно крикнул режиссёр Картер.
Су Юй очнулась, посмотрела в сторону Лу Яня и благодарно взглянула на него.
Лу Янь же снова опустил голову, словно изучая траекторию плавающих в его термосе ягод годжи, будто его слова были лишь мимолетным замечанием.
Голливудская съёмка была напряжённой и суетливой, но под влиянием философии «победы лежа» Лу Яня, атмосфера всей съёмочной группы стала необъяснимо более расслабленной и в то же время эффективной.
Все поняли, что можно снимать хорошие фильмы, не прибегая к бесконечным переработкам и внутренней конкуренции.
Конечно, Лу Янь по-прежнему был предан своему делу — ланчам.
Он даже попросил ассистента раздобыть карту китайских ресторанов Лос-Анджелеса, точно отметив время доставки и качество еды, став своего рода «гастрономическим гидом», о котором тайно ходили слухи среди съёмочной группы.
Спустя шесть месяцев «Звёздная область: Начало» была успешно завершена.
На банкете по случаю окончания съёмок режиссёр Картер, подняв бокал, нашёл Лу Яня, который в углу сосредоточенно уплетал небольшой кусок бараньей корейки, и искренне сказал: «Лу, ты самый… необычный актёр, с которым я работал. Сначала я очень волновался, но теперь должен признать, твой стиль работы достоин изучения. Надеюсь, мы сможем поработать снова».
Лу Янь проглотил мясо, вытер рот салфеткой и очень честно ответил: «Сотрудничество возможно, но график не должен быть слишком долгим, и ланчи должны быть хорошими».
Режиссёр Картер на мгновение замер, а затем рассмеялся и сильно хлопнул его по плечу.
А Су Юй, благодаря своему потрясающему выступлению в «Звёздной области» и, несомненно, «подсказкам» и влиянию Лу Яня, начала прокладывать себе путь на международной арене, получая множество предложений о съёмках и по-настоящему ступая на звёздную дорожку к мировой славе.
В частном самолёте по пути домой Су Юй смотрела на Лу Яня, который снова задремал рядом, а в её смеющихся глазах отражались облака за окном.
Она знала, что эта поездка в Голливуд принесла ей не только роль и международную известность, но и уверенность в себе, а также метод спокойного преодоления любых будущих вызовов.
А Лу Янь, во сне, уже прикидывал, что это «дополнительное выступление в кругосветном путешествии» наконец-то закончилось, и его пенсионная жизнь, надеюсь, теперь действительно… никто не потревожит?
Ему нужно было хорошенько спланировать, где выбрать следующее место для дайвинга, чтобы было потише.
http://tl.rulate.ru/book/163022/12203921
Сказал спасибо 1 читатель