Готовый перевод Immortal Girl: Living Through the Ages While World Changes / Бессмертная наблюдательница — пока мир меняется, я остаюсь: Глава 8

Ранним утром над кухней деревни У поднимался тонкий дымок.

Во внутреннем дворе стояла девушка с собранными в хвост волосами. На ней была простая рубаха из бежевого холста, несколько прядей обрамляли лицо овальной формы. Под ровными бровями таился глубокий, спокойный взгляд, а спина оставалась идеально прямой.

Легкий ветерок шевелил волосы, но она сохраняла полное самообладание, и в ее чертах читалась внутренняя сила.

Она приняла стойку Уцзи: сосредоточилась на центре, направила ци в даньтянь и начала упражнения Тайцзицюань.

Повороты талии, выпад и толчок ладонью — движения были легкими и плавными, но в то же время стремительными, словно вспышка молнии. Суставы и кости словно пели в унисон, наполняя каждое движение мощью.

С каждым вдохом и движением по телу разливалась теплая волна. Суставы нагревались. Несмотря на то что она тренировалась уже много раз, Линь Юэ чувствовала, будто в ней бурлит неисчерпаемая энергия.

Вначале она лишь повторяла позы, и после занятий чувствовала лишь усталость. Но когда она освоила технику и перешла к медленным, вдумчивым движениям, стараясь прочувствовать работу каждого сустава и вести конечности силой корпуса, всё изменилось. Теперь она поняла: стоит найти точку сопротивления, как внутри сама собой вспыхивает сила. Так заниматься было не так утомительно, а удары становились сокрушительными.

Линь Юэ завершила комплекс и выдохнула тяжелый, мутный воздух. За три года тренировок в области даньтяня поселилось тепло, которое, казалось, разносилось по меридианам, согревая всё тело. В некоторых акупунктурных точках часто пробегали слабые, похожие на ток разряды. Если она замирала, кончики пальцев и ладони наполнялись приятным покалыванием.

«Это и есть внутренняя ци боевых искусств?»

Уголки ее губ едва заметно приподнялись. В этой легкой, отстраненной улыбке сквозила уверенность, присущая юношам, а влажные от пота пряди волос прилипли к вискам.

Она перевела взгляд с изгороди на дом. Молодой человек в инвалидном кресле, держа в руках свиток, завороженно смотрел на нее. Линь Юэ кивнула ему и направилась к кухне.

Его взгляд провожал ее спину, пока она не скрылась за дверью.

У Ян отвел глаза и опустил их к книге. Его тонкие, бледные пальцы перевернули страницу.

Завтрак закончив, Линь Юэ принялась разбирать лекарственные травы во внутреннем дворе. Вдруг она замерла. Слушая приближающиеся шаги, она посмотрела на ворота.

— Бам! Бам! Бам!

Раздался неистовый стук в дверь.

— Ся Я!

Дверь распахнулась. Линь Юэ спокойно посмотрела на взволнованную девушку:

— Старшая сестра, что случилось?

— Дедушка... Дедушка внезапно упал! Ты... скорее, посмотри его...

— Жди здесь. Я возьму вещи.

— Ся Я, что стряслось? — из дома выбежала Су-ши, услышав шум.

— Дедушка потерял сознание. Мне нужно в деревню Линь.

— Как серьезно! Ся Я, присматривай за дедушкой. Если будет слишком поздно, не возвращайся сразу, оставайся у матери в доме...

— Хорошо.

— На горной тропе будь осторожнее.

Раздался холодный голос. Линь Юэ удивленно взглянула на У Яна, но лишь коротко ответила.

Схватив аптечку, она последовала за Линь Юнем в деревню Линь. Едва она вошла в главный дом, как почувствовала духоту — внутри было полно людей. Линь Юэ нахмурилась и, проталкиваясь сквозь толпу, скомандовала:

— Здесь слишком душно. Бабушка, отец, дяди — останьтесь, остальные — вон!

— Эр-я, отец в беспамятстве, мы должны быть рядом, чтобы исполнить долг сыновней почтительности! С чего это нам уходить...

Пробравшись внутрь, Линь Юэ увидела дедушку. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, лицо было бледным, а голова обмотана окровавленной тканью — похоже, ударился.

Пульса не было, дыхание отсутствовало, тело остывало. Линь Юэ осмотрела зрачки и рану на затылке. Удар был смертельным. Дорога из деревни Линь в деревню У заняла больше трех часов — лучшее время для спасения было безвозвратно упущено.

Сжав губы, Линь Юэ покачала головой:

— Дедушки больше нет.

— Старик!

— Мама! Мама, что с тобой?

— Бабушка! Бабушка!

— Отец, помоги бабушке лечь на кровать. Мама, открой окна, проветри! Дяди, останьтесь, остальные — вон!

— Эх.

— Вы, идите все, слушайтесь Эр-ю.

Когда толпу выставил за дверь второй дядя, Линь Юэ проверила пульс и немедленно принялась за иглоукалывание. Стимулируя акупунктурные точки, она заставила старика медленно прийти в себя. Он начал хрипло дышать и тихо всхлипывать, приходя в некое подобие сознания.

— Мама!

— Мама! Вы в порядке?

Старик очнулся, и четверо родственников окружили кровать. Видя слезы старика, они тоже зарыдали, и в ушах зазвенело от их рыданий.

Линь Юэ молча взяла уголь и составила рецепт, после чего вышла готовить отвар.

В семье Линь начались похороны. Через три дня люди вернулись к полевым работам: ушедших не вернуть, а живым нужно кормить себя.

Бабушка проводила дни в глубокой печали. Говорили, что дедушка упал прямо перед ней, и кровь брызнула из раны на голове. Пережитый шок подкосил её; она перестала есть, изнуряла себя заботами и в итоге тоже занемогла. Линь Юэ несколько раз выписывала лекарства, но толку не было. Она лишь поддерживала в ней жизнь, пока следующей весной та не ушла.

После завершения стодневного траура семья Линь разделилась. По традиции имущество делилось поровну между всеми сыновьями. Церемонию проводил старейшина рода. После раздела Линь Юэ получила подарки от домов второго и третьего дядей.

В тот же год Чэнь Пин женился. Его невестой стала законная дочь землевладельца из города. Перед свадьбой Линь Юэ получила от него сверток с травами.

Поднеся их к носу, она заметила:

— Настой на вине помогает при болезненных менструациях и болях в животе от холода.

Линь Юэ вернула ему травы:

— У меня есть, мне не нужно.

Он ушел с невозмутимым видом. Чэнь Пин опустил взгляд на белую пионию в вине и вздохнул:

— Сестрица Линь не получила образования, так и не поняла, что я имел в виду.

Здоровье У Яна заметно улучшилось. Благодаря длительному лечению в ногах появилось чувство, и он уже мог, дрожа всем телом, сделать несколько шагов. При виде этого Су-ши не могла сдержать слез; её волосы, тронутые сединой, свидетельствовали о том, через какие лишения ей пришлось пройти.

За эти четыре года Линь Юэ обучила его многим медицинским знаниям. Теперь он мог сам проводить иглоукалывание и готовить снадобья. Занимаясь лечением простуд у деревенских жителей, он мог без труда заработать на жизнь.

Лекарь Чэнь состарился и перестал принимать пациентов. Передав аптеку Чэнь Пину, он теперь каждый день практиковал Тайцзицюань во внутреннем дворе. Бодрый и энергичный, он то и дело рассказывал им истории о героях, способных прыгнуть на сажень в высоту, чем порой задерживал Линь Юэ после работы.

Весна сменялась осенью, прошел еще год, и жена Чэнь Пина собралась рожать.

Мужчинам при родах в дом заходить не полагалось, поэтому Линь Юэ вошла внутрь помочь. Роженица была на грани обморока от изнеможения. Линь Юэ применила иглоукалывание, чтобы привести её в чувство, и в итоге, по совету Линь Юэ, женщина родила стоя.

Это был мальчик. Лекарь Чэнь каждый день носил внука на руках, не в силах сдержать радостный оскал.

В деревне почти не было развлечений. Дети рождались один за другим, но и умирали так же часто. Родовспоможение было примитивным: женщины часто погибали из-за неправильных поз, отсутствия гигиены, лекарств или неумелых действий.

Многие из выживших после родов страдали от «болезней послеродового периода», а из-за нехватки денег мучились от них всю жизнь.

В прошлой жизни Линь Юэ не была врачом и не интересовалась этим, но базовые знания у неё были. Соединив их с изученной медициной, она решила бесплатно провести обучение для местных повитух. Она разъяснила всё необходимое, а слушать они или нет — это было уже не в её власти.

В городе она нашла людное место и поставила небольшой ларек, где каждые несколько дней рассказывала прохожим о правилах ухода за беременными.

Люди были консервативны: мужчины ругали её за несоблюдение женских добродетелей, а женщины молча слушали.

Братья Линь Юэ обзавелись семьями. Поскольку Линь Юэ приняла духовное родство и посвятила себя медицине, оба брата нашли достойных невест. Когда их жены рожали, Линь Юэ помогала и с родами, и с восстановлением организма, а также помогала матерям её сестер — и Ся Я, и Сань Я.

Будучи женщиной, она со временем стала и врачом, и повитухой, предоставляя полный спектр услуг.

Постепенно, возможно, люди прислушались: число осложненных родов в деревне сократилось вдвое. А у ворот дома У всё чаще оставляли подношения: яйца, овощи, зерно.

В те времена, когда одежды не хватало, еда была лучшим способом выразить признательность без лишних слов.

Сань Я не могла забеременеть четыре года и пришла к ней. Линь Юэ осмотрела её и не нашла патологий — проблема, судя по всему, была на стороне мужчины. Линь Юэ сообщила об этом Сань Я и дала рецепт лекарства, которое могли пить оба. Позже она услышала, что Сань Я избили почти до смерти. Линь Юэ вместе с родителями навещала её.

Линь Юэ советовала ей развестись, но Сань Я лишь молча покачала головой. Линь Юэ замолчала и ушла, оставив немного лекарств.

Позже пошли слухи, что жизнь Сань Я не наладилась, а та семья начала проявлять враждебность к Линь Юэ. Она больше не приходила, лишь через знакомых передавала ей немного зерна от имени матери.

Лекарь Чэнь оставался бодрым и был самым долгоживущим стариком в округе. Все говорили, что он доживет до пятого поколения потомков, но однажды Чэнь Пин сообщил ей: дедушка ушел. Он ушел во сне, с улыбкой на лице, мирно и спокойно.

Линь Юэ замолчала. Лекарь Чэнь учил её четыре года, не жалея знаний; он был стариком, который любил поговорить и часто улыбался.

Время летело стремительно. Многие люди в жизни подобны случайным прохожим: стоит обернуться — и их уже нет.

Линь Юэ присутствовала на похоронах лекаря Чэня и соблюдала стодневный траур. Она не плакала, оставаясь всё той же «белой вороной».

В аптеке стало непривычно пусто без его сгорбленной фигурки. В редкие минуты затишья Чэнь Пин рассказывал ей о дедушке: каким тот был в детстве — серьезным, немногословным и почти не улыбающимся...

Сы Я обручилась. Линь Юэ подумала, что стоит подарить им ткани и браслеты.

Благодаря упорству У Ян уже мог долго стоять без инвалидного кресла, хотя бегать и прыгать всё еще не мог.

Су-ши всё чаще упоминала соседского малыша Хуа-чжа, который уже вовсю бегал по земле.

Всё было готово. Линь Юэ понимала: пора уходить.

— Мама, ты помнишь наш уговор? Если я вылечу У Яна, ты исполнишь мою просьбу.

Су-ши отвела взгляд, пытаясь уйти от ответа.

Линь Юэ продолжила:

— На самом деле вы давно всё поняли. Я — не Ся Я.

Су-ши покачала головой, в её глазах застыла мольба:

— Нет, нет, ты Ся Я, ты настоящая Ся Я...

— Ся Я умерла, утонула. Я совсем другая. Ван-ши не разоблачила меня только потому, что хотела использовать моё приданое для женитьбы своих сыновей. Она помогла мне скрыться.

— Ты не выдала меня, и даже когда Ся Я стала глупой, ты тратила столько денег, потому что я дала тебе надежду. Во мне есть что-то похожее на У Яна, и ты сделала ставку.

Линь Юэ заглянула ей в глаза:

— Теперь У Ян может стоять на ногах. Он грамотен, обладает медицинскими знаниями и хорош собой. За ним выстроится очередь из девушек.

— Ся Я, разве я была к тебе недостаточно добра? Пожалуйста, останься, я прошу тебя! Если ты останешься, я исполню любое твоё желание... — Су-ши мертвой хваткой вцепилась в руки Линь Юэ.

— Мама, человек должен... — Линь Юэ мягко высвободила руки, — человек не должен быть ненасытным.

Она встала и обернулась. У стены, опираясь на неё, стоял У Ян. Их взгляды встретились: в его темных глазах читалась обида на обман, а в её — всё та же ледяная отстраненность.

— Ты уходишь?

Его голос дрогнул, чего он сам не заметил.

— Да.

— Когда?

— Через три дня.

Воцарилась тишина. Линь Юэ направилась к двери. Когда она проходила мимо него, У Ян внезапно обнял её. В его руках она была мягкой, но холодной, и от неё пахло лекарствами.

— Не уходи, прошу...

Девушка схватила его за руки, высвободилась и вышла. Его объятия опустели; казалось, всё, чем он владел, мгновенно исчезло, оставив лишь горькое ощущение сна.

За ужином в доме У царила унылая атмосфера. Су-ши твердила слова уговора, двое других лишь молчали.

Тонкие, четко очерченные пальцы поднесли палочки с едой к её чаше. Линь Юэ на мгновение замерла и тихо произнесла:

— Спасибо.

Закончив ужин, Линь Юэ сидела во внутреннем дворе, глядя в небо. Луна висела криво, но тьма еще не полностью поглотила мир.

У Ян сел рядом, молча глядя на неё. Вечерний ветерок шевелил их волосы, принося прохладу.

— Кто ты?

— Бродячий дух.

— Имя.

— Линь Ся Я.

Он помолчал, а затем спросил:

— Куда ты направляешься?

— Туда, где мне и место.

— Вернешься ли ты?

— Не знаю.

Небо окончательно потемнело.

Линь Юэ поднялась.

— Держи.

Его голос был тихим. Линь Юэ обернулась и увидела в его руках тетрадь. Подняв взгляд, она поймала в его глазах тень робкой надежды.

Она опустила глаза, приняла тетрадь и тихо сказала:

— Спасибо. — И ушла.

Вернувшись в комнату, она увидела на кровати уже собранные вещи.

Линь Юэ положила тетрадь на стол и замерла, погрузившись в мысли.

На следующее утро Су-ши долго звала её, но ответа не последовало. Стоило ей коснуться двери, та сама открылась.

Прибежал У Ян. На столе лежал документ о разводе. Даже если бы его не было, три года раздельного проживания давали право на развод, но она всё равно написала его. Там было две тетради: одна — его, другая — оставленная Линь Юэ.

Он открыл её. Поля, ирригация, медицина... Каждое слово было предназначено не ему. У Ян долго не мог пошевелиться.

Ветер ворвался в открытую дверь, перелистывая вторую тетрадь. На каждой странице был запечатлен образ решительной девушки: она размышляла, улыбалась, была холодной, была сосредоточенной... Она проводила иглоукалывание, готовила снадобья, писала, тренировалась и ела...

http://tl.rulate.ru/book/162821/14665148