Готовый перевод Reborn as Zhao Zhijing: Collecting All Legendary Martial Arts / Переродился злодеем — собираю легендарные техники!: Глава 10

Глубокой ночью в Павильоне Хранения Сутр Школы Цюаньчжэнь слышалось лишь потрескивание свечи.

Чжао Чжицзин сидел, скрестив ноги, глаза плотно сомкнуты. Его губы беззвучно шевелились, в уме он снова и снова повторял переписанный текст «Изначальной Силы».

Каждое слово, каждая формула впечатывались в глубины его памяти.

Чжао Чжицзин читал нараспев предельно медленно, следя за тем, чтобы ничего не упустить, и стараясь постичь всю заложенную в тексте глубину.

Убедившись, что это высшее тайное искусство стало частью его самого, подобно инстинкту, и больше не будет забыто, Чжао Чжицзин медленно открыл глаза.

Его взгляд упал на лист бумаги перед ним, исписанный им самим мелкими, словно муравьиные лапки, иероглифами.

В свете свечи его чернила извивались, словно драконы и змеи, описывая кратчайший путь к вершине боевых искусств.

Однако в глазах Чжао Чжицзина не было и следа прежней привязанности, лишь холодная решимость.

— Этому… не место здесь.

Чжао Чжицзин пробормотал себе под нос.

Он подцепил кончиком пальца уголок бумаги и без колебаний поднёс его к пляшущему пламени свечи.

Языки огня жадно облизнули край листа, стремительно распространяясь.

Чернила в огне искажались, чернели, и наконец превратились в пепел, вместе с таинственными словами рассеиваясь в воздухе.

……

Закончив разбираться с рукописями, Чжао Чжицзин перевел взгляд на безымянный даосский трактат, содержавший записи секретных техник Изначальной Силы, оставленных Ван Чунъяном.

Трактат этот был невзрачным: пожелтевшие страницы, истертые края. Среди бесчисленных томов в Павильоне Хранения Сутр он казался книгой, о которой никто и не вспоминает.

В Павильоне Хранения Сутр его определили в разряд никому не нужной макулатуры.

Сжечь? Или оставить?

Легкое, едва заметное колебание промелькнуло в сердце Чжао Чжицзина.

Чжао Чжицзин был уверен: даже если он оставит этот текст здесь.

Во всей Школе Цюаньчжэнь, включая Семеро Даосов Цюаньчжэнь, не найдется ни души, способной постичь его суть, не говоря уже о том, чтобы овладеть этой предельно сложной Изначальной Силой.

Инь Чжипин? Цю Чуцзи? Они даже до порога не доберутся!

Оставь его здесь, и Изначальная Сила, скорее всего, продолжит покрываться пылью забвения.

К тому же, сколько людей в Школе Цюаньчжэнь так же одержимы чтением туманных даосских трактатов, как он?

Пожалуй, нисколько. Или даже меньше.

Вероятность того, что этот трактат будет кем-то обнаружен, исчезающе мала.

Однако это колебание, словно камень, брошенный в омут, вызвало лишь легкую рябь на поверхности, прежде чем стремительно утонуть в более глубоких расчетах Чжао Чжицзина.

«Я покину это место в ближайшее время».

Мысли Чжао Чжицзина устремились в будущее.

Строгие правила Школы Цюаньчжэнь, особенно запрет на брак и рождение детей, были для него не более чем цепями.

В его сердце жила озорная Хуан Жун, он мечтал о беззаботных приключениях в мире боевых искусств, о путешествиях с прекрасной спутницей. Как он мог провести всю жизнь в уединении, среди даосских одеяний и буддийских лампад?

Мысль об уходе из Школы Цюаньчжэнь уже давно зародилась в его душе.

И как только он уйдет, особенно если причиной тому будет желание создать семью.

В глазах Цю Чуцзи и будущего главы Школы Цюаньчжэнь Инь Чжипина, он, Чжао Чжицзин, непременно будет заклеймен как «предатель секты», «нарушитель учения предков»!

Возможно, Инь Чжипин даже обвинит его в распутстве.

При этих мыслях взгляд Чжао Чжицзина внезапно стал ледяным.

«Цю Чуцзи… Инь Чжипин…» Эти двое, учитель и ученик, в глазах Чжао Чжицзина казались одним упрямым и самодовольным, другой — лицемерным и завистливым.

Если Инь Чжипин в будущем возьмет Школу Цюаньчжэнь под свой контроль и сочтет его предателем, разве он оставит все как есть?

Пусть даже ученики Школы Цюаньчжэнь не смогут овладеть Изначальной Силой, но что, если… что, если этот невзрачный трактат, в какой-то будущий момент, будет обнаружен кем-то неожиданным из Школы Цюаньчжэнь, и этот кто-то сможет разглядеть в нем хоть малейший намек на возможность?..

Даже если это один шанс из миллиона, из десяти миллионов!

«Нет! Этого не может быть!»

Холодный голос прозвучал в голове Чжао Чжицзина, отсекая последнюю нить жалости.

«Раз уж они мои враги в будущем, то пусть даже крошечной надежды на усиление они не получат от меня!»

Он, Чжао Чжицзин, всегда верил в то, что нужно рубить сорняки с корнем, не оставляя шансов на будущее.

Проявлять милосердие к врагам — значит проявлять жестокость к самому себе!

Эта Изначальная Сила была открыта Чжао Чжицзином благодаря бессонным ночам и бесчисленным усилиям, потраченным на изучение трактатов в Павильоне Хранения Сутр. Это было его основой для будущего выживания и защиты тех, кого он любил!

Разве Чжао Чжицзин мог допустить малейший риск утечки этого величайшего секрета к будущим врагам?

Даже если этот риск был ничтожно мал!

«Я ведь и есть такой человек — эгоистичный и думающий лишь о себе».

Уголки губ Чжао Чжицзина изогнулись в холодной, почти самоироничной, но абсолютно спокойной усмешке.

Он никогда не причислял себя к благородным мужам. Ради достижения цели он был готов на все, даже на самые жестокие поступки!

Этот эгоизм и хладнокровие были правилами выживания Чжао Чжицзина в его прошлой жизни, когда он был сиротой.

Именно они стали ступеньками, по которым он сможет взобраться на вершину в этой жизни!

Больше никаких сомнений!

Чжао Чжицзин протянул руку и поднял тот самый безымянный даосский трактат, содержавший рукопись Ван Чунъяна и сокровенную тайну Изначальной Силы.

Прикосновение бумаги ощущалось грубым от времени и тяжелым от накопленных знаний.

Однако в глазах Чжао Чжицзина он больше не был носителем мудрости. Теперь это была бомба замедленного действия, направленная против него самого, готовая взорваться в любой момент!

Пламя свечи колыхалось, словно оплакивая древнюю мудрость, которая вот-вот должна была погибнуть.

Взгляд Чжао Чжицзина, холодный, как сталь, метнулся к пламени. Он быстро повернул запястье и уверенно поднес край обложки трактата к язычку огня!

«Шшшш…»

Пламя мгновенно взметнулось, жадно пожирая пожелтевшие страницы.

Древние письмена в огне искажались, обугливались, превращаясь в летучую золу.

Странный запах, смесь старых чернил и горящей бумаги, наполнил воздух.

Огонь освещал бесстрастное лицо Чжао Чжицзина, а в его глазах горела неоспоримая холодность и решимость.

Чжао Чжицзин спокойно наблюдал.

Он смотрел, как трактат, несущий высший секрет мира боевых искусств, способный свести с ума бесчисленное множество людей, медленно сворачивается, обугливается и, наконец, полностью превращается в горстку безжизненного пепла на столе.

Пламя погасло, оставив лишь тонкую струйку дыма, поднимавшуюся вверх и быстро рассеивавшуюся в холодном воздухе.

В Павильоне Хранения Сутр вновь воцарилась мертвая тишина.

Словно этот поразительный секрет Изначальной Силы и тайны Ван Чунъяна никогда и не существовали здесь.

Глядя на кучку еще теплого пепла перед собой, Чжао Чжицзин сделал долгий, беззвучный выдох.

Неведомое прежде чувство легкости охватило его тело.

«Вот так… теперь все чисто».

Чжао Чжицзин тихо усмехнулся, и холодная усмешка снова появилась на его губах, несущая уверенность в полном контроле и едва уловимый оттенок жестокости.

Путь впереди был свободен от любых будущих угроз.

Секрет этого величайшего божественного искусства будет принадлежать только ему, Чжао Чжицзину!

Что же до Школы Цюаньчжэнь… и тех «врагов» в будущем…

Они не достойны даже малейшей искры надежды на усиление!

Чжао Чжицзин тихонько задул свечу, и Павильон Хранения Сутр погрузился в полную темноту.

...

……

……

http://tl.rulate.ru/book/161925/11939282