Готовый перевод Am I Considered a Strong Person in the Walking Dead? / Ходячие мертвецы: Выживание слабака: Глава 16: Вопрос выбора

Атланта, Мемориальный госпиталь Грейди. В коридоре на четырнадцатом этаже две стороны стояли друг против друга: с одной – группа атлантских полицейских, с другой – всего двое, Чжао Чэн и Оливия.

— Эй, привет! Скажите, кто у вас тут главный? — Чжао Чэн встал перед полицейскими и вызывающе спросил.

Он оглядел их и заметил несколько знакомых: женщину-полицейскую Дон, Шепард, Ламма, того лысого громилу, который чуть не отправил Дэрила на тот свет, и, конечно, самого отвратительного из всех – скользкого типа Гормана. Остальные в сериале ничем не выделялись, и Чжао Чэн их имен не запомнил.

Но вперёд вышла не Дон, а другой мужчина – высокий, крепкий, с густой бородой.

— Я Ханс, лидер этой базы. А вы кто такие? — Ханс шагнул ближе и настороженно посмотрел на Чжао Чэна.

— О, можешь звать меня Чжао. Или Чэном – как тебе удобнее. А женщина за моей спиной – ваша коллега, спецназ из главка атлантской полиции, Оливия. Не знаю, слышали вы о ней или нет, — с улыбкой представил Чжао Чэн.

— Оливия? Та самая мамаша-тираннозавр среди баб в форме? — Молодой полицейский недоверчиво уставился на Оливию. Кто бы мог подумать, что «тираннозавр», о котором говорит вся полицейская Атланта, окажется такой сексуальной женщиной.

— О, вижу, кто-то о нашей леди Оливии слышал. Отлично, так будет проще. Я пришёл вас забрать под себя: теперь на этой базе решаю я. Я обеспечиваю вас ресурсами и защитой, а вы обеспечиваете меня рабочей силой, — заносчивый голос Чжао Чэна резал слух так, что хотелось поморщиться.

— Ты заберёшь нас? Будешь нами командовать? Да кто ты такой, желтая обезьяна? — Из толпы полицейских раздался голос, ещё более наглый.

Оливия, услышав это, устало закатила глаза. Почему кто-то постоянно сам лезет в могилу? Разве плохо просто жить? Ей стало почти жалко того мужика: вы разозлили настоящего тираннозавра.

Чжао Чэн повернул голову на звук и увидел, что это тот самый склизкий тип – жирный офицер Горман. Чжао Чэн прищурился.

Горман почувствовал, как в нём распирает смелость. Не дожидаясь согласия Ханса, он вышел из толпы, подошёл к Чжао Чэну и с наглой ухмылкой заявил:

— Да не важно, желтая обезьяна ты или нет. Даже если бы сюда пришёл белый, кто слышал, чтобы двое подминали под себя отряд человек двадцать? Отдавай мне вон ту тёлку, и я поговорю с шерифом Хансом: может, позволим вам двоим здесь пересидеть, укрыться.

Горман выпячивался и строил из себя хозяина положения, но Чжао Чэн даже не удостоил его взглядом – он посмотрел поверх его плеча, прямо на Ханса.

— Ты тоже так думаешь? — Спросил Чжао Чэн у Ханса, всё таким же ровным тоном.

Но по глазам Чжао Чэна Ханс увидел раздражение.

Ханс и сам не понимал: почему этот восточный парень так уверенно пришёл в больницу и решил, что вдвоём сможет подмять его людей? Только из-за того, что рядом с ним служит та самая «мамаша-тираннозавр», известная всей атлантской полиции?

Ханс ещё колебался, а вот Горман уже не выдерживал. Его больше всего бесило, когда его игнорируют. До конца света все делали вид, что его не существует, и он терпел: он был обычным копом без связей, человеком, которого в участке можно было пинать как угодно.

Но после конца света он по-тихому прикончил тех, кто раньше над ним издевался. А когда он оказался здесь, с остальными он был знаком слабо – всего несколько разговоров, но даже этого хватило, чтобы он пролез в местную верхушку.

Он привык жить сверху, а теперь какая-то желтая обезьяна явилась «собирать» их под себя, да ещё и с командой из двух человек. Жестокость внутри Гормана взвыла, поэтому он и сорвался – начал язвить Чжао Чэну и, перескочив через Ханса, говорить напрямую.

Но было кое-что, что взбесило Гормана ещё сильнее: желтая обезьяна посмела его не заметить. Тут Горман окончательно сорвался.

Горман резко выдернул пистолет из кобуры – собирался проучить этого наглеца, который не понимает, где его место.

Он уже потянулся, чтобы упереть ствол Чжао Чэну в висок, как перед глазами сверкнуло белым, и пистолет со звоном упал на пол.

Горман ошарашенно уставился на оружие. Боль в запястье дошла до мозга лишь через мгновение – и он взвыл так, что крик резанул по коридору.

Ханс и остальные полицейские от его выходки едва не уронили челюсти. Они тоже не поняли, что произошло, только услышали этот вопль.

За спиной Ханса полицейские выхватили пистолеты и навели на Чжао Чэна, стоявшего посреди коридора, уже собираясь устроить ему по-американски «отказ».

Раздалось несколько выстрелов – и у всех пистолеты разом попадали на пол, а сами полицейские, схватившись за плечо, опустились на колени.

Ханс в ступоре смотрел на происходящее. Стрелял Чжао Чэн: Оливия ещё даже не успела поднять пистолет, а Чжао Чэн уже сбил оружие у всех напротив.

Чжао Чэн убрал пистолет и упёр ствол в макушку Гормана, который стоял перед ним на коленях.

— Ц-ц-ц… Посмотри на себя. Из-за тебя одного все твои товарищи ранены. Как можно быть таким эгоистом? И мне даже интересно: откуда у тебя хватило смелости сомневаться в моей силе? Похоже, сегодня победила именно эта желтая обезьяна. А за свою наглость ты заплатишь, — насмешливый тон Чжао Чэна звучал для Гормана как шёпот дьявола.

— Прости… пожалуйста, не убивай меня! Я сделаю что угодно! Прошу, не убивай! У меня в больнице спрятана одна красотка, я отдам её тебе, только не убивай! — Горман явно был не таким «крутым», каким пытался казаться.

От его слов у полицейских за спиной Ханса внутри будто всё опрокинулось в грязь. Этот Горман прятал от них женщину? Тут и объяснять не надо: он ведь не ради того, чтобы о ней заботиться, её прятал.

— Ну надо же. Вот они какие, честные атлантские копы. Стыдоба, — бросил Чжао Чэн и посмотрел на полицейских с откровенным презрением, а потом даже обернулся на Оливию.

Но Оливия не собиралась подыгрывать ему: она просто зло зыркнула на Чжао Чэна. Тот смущённо отвёл взгляд и снова повернулся к Хансу и остальным.

— О том, что делал Горман, мы не знали. Можно мы подумаем и ответим позже? Всё-таки перейти к вам – дело серьёзное. И Атланта пока ещё не полностью вышла из-под контроля, убежище всё ещё работает, — Ханс старался говорить спокойно.

— Ха-ха! Оливия, ты слышала? Они пытаются меня напугать убежищем! Они меня пугают! — Чжао Чэн рассмеялся во весь голос.

— Всё, хватит, можешь хоть раз вести себя нормально? Они просто слишком долго сидят здесь и не понимают, во что снаружи превратился мир, — Оливии оставалось только терпеть. Этот босс, которого она сама выбрала, временами был слегка не в порядке с головой: не смертельно, но он постоянно выкидывал что-то на ровном месте – детский сад.

— Ладно, парни. Вы и правда не улавливаете, что происходит. Военное убежище в Атланте действительно есть, но долго оно не протянет. Вы разве не знаете, что мы все, кто ещё жив, заражены вирусом? Стоит кому-то умереть – хоть подавиться за ужином, – и через несколько минут или часов он превращается в тех, кто снаружи, в этих людоедских ходячих мертвецов, — от сказанного Чжао Чэном Ханс и остальные невольно втянули воздух.

— Ты врёшь! Официально такого не объявляли, откуда ты можешь знать так точно? — Один из полицейских сорвался на крик. Его трясло, слёзы и сопли текли вместе, и люди вокруг невольно отступили от неё чуть подальше.

— Откуда я знаю? Да потому что видел своими глазами. Не верите – я даже приглашаю кого-нибудь из вас попробовать покончить с собой и посмотреть, превратитесь вы потом в этих ходячих мертвецов или нет, — Чжао Чэн пожал плечами и сказал так, будто речь шла о пустяке.

После этих слов все замолчали. Даже если забыть, что христианство запрещает самоубийство, им и самим было жалко свою жизнь. Из них старше всех был Ханс, но и ему всего 42. А блондинке-полицейской Шепард – 24, она была самой молодой.

Такие молодые, впереди ещё столько лет… кто добровольно пойдёт на смерть? А тем более теперь, когда смерть означает ещё и превращение в этих мерзких тварей снаружи.

— Кстати, офицер Горман, ты можешь отвести туда мою подчинённую и привести мне эту красотку? Хочу взглянуть, как выглядит та женщина, которую ты прятал, — Чжао Чэн не стал слушать колебания остальных и повернулся к Горману.

— Да, да! Сейчас! Спасибо, что не убил! Я прямо сейчас приведу её! — У Гормана глаза загорелись. Он решил, что Чжао Чэн согласился на его «условия», и тут же угодливо закивал, соглашаясь повести Оливию за спрятанной женщиной.

Когда Горман и Оливия ушли, Чжао Чэн повернулся к Хансу. Бородатое лицо Ханса перекосило от внутренней борьбы: с одной стороны, ему жалко было власть, с другой – он боялся, что Чжао Чэн, не добившись своего, устроит резню, и тогда Ханс не только статус потеряет – он вообще ничего не получит.

— Ну что, надумали? Офицер Ханс и остальные офицеры? — Чжао Чэн подошёл к Хансу вплотную. Тот, единственный, стоял перед ним без единой царапины – просто потому, что даже не пытался вытащить оружие.

— Я всё же прошу дать нам время подумать. И их раны нужно срочно обработать, иначе это может закончиться постоянными повреждениями руки. Тогда даже если вы нас заберёте под себя, вы получите всего лишь группу инвалидов, — Ханс попытался выторговать хоть что-то.

Чжао Чэн не стал их прижимать сильнее. Отказаться от власти – такое не решают в одну секунду, людям нужно время.

— Ладно. Тогда быстро перевяжитесь. Я уверен, в больнице врачей хватает. Даю вам одну ночь. До того, как завтра взойдёт солнце, я хочу получить ваш ответ. Не разочаруйте меня, — Чжао Чэн похлопал Ханса по плечу и развернулся, уходя искать Оливию и Гормана.

Когда Чжао Чэн ушёл, полицейские поспешили в комнату для совещаний и привели врача, чтобы тот начал обрабатывать раны.

Чжао Чэн ещё до выстрелов всё просчитал. Он и не собирался превращать их в калек, поэтому целился в наружную часть плеча и бил по мышцам – кости никому не задело.

— Ханс, что будем делать? — Дон перевязали первой. Закончив, она подошла к Хансу и тихо спросила.

— Выбора почти нет. Если мы ему откажем, боюсь, он просто перебьёт нас и заберёт это место. Значит, здесь есть что-то, что ему нужно, — сказал Ханс.

— Но ты правда веришь, что китаец даст нам нормально жить? Это Америка. Ему тут мало кто станет помогать, — Дон всё ещё пыталась цепляться за надежду.

— Дон, сейчас уже не то время. В мирное время китаец в Америке поддержки бы не получил. Но сейчас конец света. Если он сможет гарантировать людям безопасность, за ним пойдут многие. Не у всех хватит смелости смотреть в лицо тем тварям, которые жрут людей, — Ханс вцепился пальцами в волосы и сказал с болью.

После этих слов замолчала не только Дон – замолчали все в комнате. Да, сейчас уже конец света, а не прежние мирные годы. Теперь безопасность важнее всего: тот, кто её даёт, и получит людей.

— Можно предложить ему условие. Если мы убедимся, что у правительства уже нет возможности управлять, мы подчинимся его руководству и войдём к нему в отряд. Но если у правительства ещё есть власть, мы обязаны подчиняться ему и не можем слушать приказы какого-то человека, да ещё и китайца, — предложил лысый Ламм.

У остальных загорелись глаза. Если это сработает, они хотя бы потянут время: в Атланте ведь есть военное убежище, а значит, формально власть ещё действует.

— Ламм, ты слишком просто всё видишь. Если бы его можно было так остановить, он бы сюда не пришёл. Я боюсь другого: если до рассвета мы не дадим ему ответ, который его устроит, он нас всех перебьёт, — возразила Шепард.

— Да как он посмеет перебить нас всех? Он что, не боится, что мы дадим отпор? — Лысый громила прорычал, сжимая зубы.

— Отпор? А мы не пытались? Разве то, что случилось, вас ещё не отрезвило? — Шепард ткнула пальцем в сторону остальных и повысила голос.

Лысый громила огляделся. Все были ранены. Единственный, кто стоял целый, был Ханс – потому что Ханс даже не выхватывал пистолет.

http://tl.rulate.ru/book/160720/10547242