Готовый перевод The Rise of the Crown Prince / Восхождение наследного принца: Глава 85 Усадьба князя Сяо Вэй Юйбай

Вэй Юйбай неподвижно замерла у ворот княжеской усадьбы. Сегодня её сопровождал не младший брат, Синпин, а верные люди, прибывшие с ней с севера. Изначально она не хотела брать охрану, но побоялась, что брат будет слишком за неё переживать.

Она уже навела справки у господина Чэня. Выбрав раннее утро — время, когда старый сановник не мог избежать встречи, отправляясь на утренний доклад во дворец, — она подкараулила его. У того не оставалось иного выхода, кроме как подтвердить слухи: это правда. Хотя старик и пытался уйти от ответа, не желая ворошить прошлое, после настойчивых расспросов Вэй Юйбай окончательно убедилась. Ли Синчжоу действительно избил господина Чэнь Юя — главу Токийской академии Гоцзыцзянь и академика Ханьлинь, чьи ученики заполонили всю Поднебесную! Старик едва не расстался с жизнью, а Ли Синчжоу отделался лишь выговором от императора.

Раз любовь государя к нему столь безгранична, то стоит ему лишь замолвить слово — и отец будет спасен!

Синпин, узнав об этом, едва не прыгал от радости, и она разделила его восторг, хотя на душе у неё было тревожно. Она скрыла свои опасения, лишь улыбаясь брату.

Радость была в том, что помимо неподкупного Хэ Чжао появился иной путь к спасению отца. Тревога же была вызвана личностью самого Ли Синчжоу.

Её первое и единственное воспоминание о нём — заносчивый мальчишка из соседнего поместья. Тогда он еще нетвердо держался на ногах, но гонору в нём было хоть отбавляй; она всякий раз усмиряла его одной левой. Того Ли Синчжоу она не ненавидела — просто несмышленый ребенок.

Но люди меняются. Вэй Юйбай понимала это лучше других. Годы на пограничных заставах научили её видеть не только блеск стали и кровь, но и непостоянство человеческих сердец. Если в других местах низость лишь ранит, то на границе любая слабость становится фатальной — там предательство одного может погубить страну.

«Смог бы ты предать братьев по оружию ради вечного процветания?» — на этот вопрос в начале пути все отвечали твердым «нет». Но каждый год находились те, кто продавал сведения киданям, и те, кто действительно сбегал, обретая богатство и почет ценой чужих жизней.

Отец говаривал: победа над киданями куется не мечами, а единством душ. И бояться стоит не клинка, а коварства. Если настанет день и враг хлынет на юг, виной тому будет не слабость армии, а разложение сердец.

О нынешнем Ли Синчжоу она наслушалась вдоволь, едва прибыв в столицу: пьяница, распутник, заносчив, вспыльчив и самодур. Казалось, все худшие пороки воплотились в этом человеке.

Такого убедить легче, чем Хэ Чжао, ведь у него нет ни принципов, ни морали. Но цена, которую придется заплатить за его помощь, всегда непомерно высока.

Всё, что они привезли с собой в столицу, уже было роздано в качестве взяток. Даже лошадей, на которых приехали, продали, чтобы выручить деньги. Нефритовая подвеска Синпина — подарок матери — и её собственные украшения давно осели в ломбардах. Они жили в самом дешевом постоялом дворе на окраине города; слуги и брат спали в конюшнях. Но чтобы идти к высокому лицу с просьбой, она должна была выглядеть опрятно и достойно, поэтому сама поселилась в крошечной каморке под крышей.

Теперь у неё не осталось ничего, что можно было бы предложить в качестве дара. Но она знала: в этом мире не бывает бесплатной доброты. Благородные мужи и святые живут лишь в речах книжников.

Вскоре из усадьбы вышел слуга, чтобы проводить её. Сопровождающие остались у ворот. Вэй Юйбай вошла одна. Даже прислужник, судя по выправке, был человеком военным — усадьба князя Сяо действительно была нерядовым местом. Дом был огромен; миновав парадный двор, ей пришлось пройти еще долгий путь.

В глубине души она понимала, какую цену ей, возможно, придется заплатить. Это было своего рода «следование вкусам»: раз Ли Синчжоу — бабник, она намеренно отослала брата и пришла одна.

Выросшая на границе, привыкшая к ежегодному виду крови и стали, она смотрела на вещи просто. Она видела столько жизней и смертей, что такая жертва не пугала её. Пугала лишь несдержанность Синпина, поэтому лучше ему не знать.

Ей исполнился двадцать один год — по местным меркам она уже старая дева. В родном Яньмэне никто не осмеливался свататься к ней. Мать от горя поседела, но дело было не в уродстве — нет, красота её не пугала. Просто, как говаривал местный люд, те, кто уходит на границу, считаются лишь за «половину человека», ведь никто не знает, когда их не станет. Кому нужна «половинчатая» невеста? Пожалуй, это было даже к лучшему: если Ли Синчжоу захочет чего-то иного, ей просто нечего больше дать.

Если он действительно окажется безмозглым гулякой, как гласят слухи — пусть так. Если её тело сможет выкупить жизнь отца и благополучие дома Вэй, оно того стоит. О том, что будет потом, она подумает позже. Вэй Юйбай с детства привыкла к штормам и знала: из любой ситуации найдется выход.

Наконец они достигли главного зала. Уже сгустились сумерки, и в богатом доме не экономили на свечах — зал был ярко освещен. В центре её ждал молодой мужчина. Странно, но на нём не было ни пышных чиновничьих одежд, ни наряда литератора, который так любили носить те, кто мнил себя утонченным. Он был облачен в простое и удобное военное платье.

Едва войдя, она почтительно назвала свое имя и поклонилась. К её удивлению, хозяин не проявил высокомерия, а ответил на поклон вполне естественно.

Лишь когда он встал, Вэй Юйбай осознала его силу. Ему было всего шестнадцать, но он был на несколько вершков выше неё. Прямая спина, широкие плечи — было видно, что этот человек постоянно упражняется. В своем лаконичном военном наряде он выглядел как грозный воин. Неудивительно, что он ведет себя так дерзко: хотя он еще молод и кости его не окрепли до конца, с такой статью в простой потасовке мало кто сможет ему противостоять.

— Вэй Юйбай? — повторил он её имя, на мгновение задумавшись. Вскоре его лицо прояснилось: — Вспомнил. Я помню тебя. Это ведь ты в детстве вечно задирала Ли Синчжоу? Зачем ты пришла ко мне?

Его слова звучали странно. Он был обезоруживающе прям. Разве не полагалось сначала обменяться вежливыми колкостями? К лицемерному этикету столицы она уже успела привыкнуть.

То, что он её вспомнил, было добрым знаком. Раз подносить ему было нечего, а сам он был столь прямолинеен, она решила не тянуть и опустилась на колени, собираясь высказать просьбу.

— Не надо вставать на колени. И не надо этих речей в духе «не встану, пока не согласитесь». Садись и говори, иначе я не стану слушать, — внезапно прервал её он.

— А? — Вэй Юйбай замерла.

Это было настолько неожиданно и так не вязалось с её планами, что она лишилась дара речи. Она никогда не предполагала, что он заговорит в такой манере!

— Не стой столбом, садись. Вижу, ты хочешь просить о помощи. Но прежде чем просить, нужно подумать о своей позиции. Если ты с самого начала настраиваешься на мольбу, а не на убеждение, твои слова и жесты невольно становятся слабыми. Ты сама загоняешь себя в невыгодное положение и теряешь уверенность, — произнес он, помогая ей подняться.

Вэй Юйбай была ошеломлена. Все эти бессонные ночи она прокручивала в голове тысячи сценариев встречи с Ли Синчжоу, готовилась ко всему худшему, но только не к этому. Даже она, видевшая смерть в лицо, на миг растерялась.

— Расслабься, говори не спеша. Всё равно я сейчас совершенно свободен, — улыбнулся он и сел, ожидая её рассказа.

В этот момент она осознала свою роковую ошибку: слухи — это лишь слухи. Их можно слушать, но в них нельзя слепо верить! Ли Синчжоу был совсем не тем человеком, о котором судачил столичный люд. Быстро приведя мысли в порядок и успокоившись, она поняла: он сидит перед ней так уверенно, словно видит её насквозь. В такой ситуации лукавить было бессмысленно, и она без утайки изложила свою просьбу.

http://tl.rulate.ru/book/160620/12372875