Готовый перевод Upon a River of Blood / GoT: Да прольются реки крови: Глава 12

Глава 12

***

Я выдавил улыбку и легонько хлопнул его по плечу.

— Может, и нет. Но поверь мне, сегодня не лучший день, чтобы сворачивать себе шею.

Позади нас, высоко вверху, в окне башни снова мелькнуло движение. В проеме показалось лицо — бледное, обрамленное золотыми волосами, с пронзительным взглядом.

Джейме Ланнистер.

Он увидел меня. А я — его.

Наши взгляды встретились.

Я не отвел глаз.

Выражение лица Джейме не изменилось, лишь голова едва заметно склонилась набок. Спустя мгновение он исчез, отступив в полумрак комнаты. Следом за ним промелькнул другой силуэт — более изящный, охваченный явной тревогой. Серсея, без сомнения.

Они не ждали свидетелей. И теперь, по их мнению, их не осталось.

Я положил руку Брану на спину и повел его прочь от башни.

— Идем, — негромко сказал я. — Заглянем на кухню. Мне ужасно хочется свежего ежевичного хлеба.

Бран недовольно простонал:

— У них вечно пригорает корка.

— Так даже вкуснее, она становится идеально хрустящей!

***

Позже той же ночью я стоял в богороще в полном одиночестве, если не считать Призрака, тихо замершего у моих ног. Красные глаза чардрева наблюдали за мной, а старые листья шуршали на ветру. Я ничего не сказал дереву. Не сегодня.

Бран в безопасности. Цел. Он спит в той самой постели, в которой должен был проснуться калекой.

Я опустился на холодную каменную скамью и уставился на луну. Дыхание превращалось в бледный туман.

«Он в безопасности. Он жив».

Эти слова повторялись в моей голове, точно молитва.

Но разум отказывался обретать покой.

Я знал, что произошло в той башне. Знал, даже не видя этого. Голоса. Движения. Тот первобытный блеск в глазах Джейме, когда он заметил меня. То, как Серсея ускользнула, словно дым, растворяющийся в тени. Мне не нужно было смотреть на них, чтобы всё понять.

Я застиг их в самый разгар.

Я прервал их.

Кулаки медленно сжались.

Что, если бы я позволил кому-то другому прервать их? Кому-то, заставить замолчать кого они не смогли бы. Кому-то, чье слово имело бы достаточный вес. Что, если бы со мной пришел Теон? Или Робб? Что, если бы мимо башни в тот момент проходила септа Мордейн? Что, если бы Кейтилин, и без того полная подозрений, подняла голову и увидела больше, чем следовало?

Я задавался вопросом, не было бы это к лучшему, но...

Всё королевство могло рухнуть прямо нам на головы. В одно мгновение.

«Если я расскажу...»

Разум прокручивал варианты грядущего быстрее, чем рождались мысли. Роберт Баратеон — и без того неуравновешенный, пьющий теперь больше, чем едящий — взорвался бы от неописуемой ярости. Женщина, на которой он женат, дети, которых он считает своими... всё это оказалось бы ложью. И его скорбь уступила бы место лишь всепожирающему гневу.

Он не стал бы слушать советов. Не стал бы ждать.

Серсея погибла бы. Джейме — повешен. Дети... боги, дети. Джоффри, Мирцелла, Томмен...

По закону они стали бы бастардами. По слухам — порождением греха. И те, и другие — живыми мишенями.

Роберт не оставил бы их в живых. Он ревел бы, требуя их смерти во имя справедливости. Нед попытался бы его остановить. Возможно, даже пошел бы против него.

И если бы Нед встал на пути у Роберта, тот мог бы совершить нечто еще более ужасное.

А Тайвин Ланнистер...

В животе все сжалось.

Тайвин не стал бы лить слезы. Тайвин начал бы действовать. Тихо, жестоко, руководствуясь холодной логикой льва, который никогда не прощает ран. Он не оплакивал бы дочь и сына. Он мстил бы за них. Он поднял бы Запад. Он выступил бы в поход с золотом и сталью, ведя за собой каждого знаменосца, которого смог бы купить или запугать.

Королевская Гавань захлебнулась бы кровью. Риверран пал бы прежде, чем успел бы выбрать сторону.

Весь мир разлетелся бы в щепки задолго до того, как красная комета прочертила бы небосклон.

И всё из-за истины, которую мне вовсе не обязательно было озвучивать.

По крайней мере, не сейчас.

Сказать правду — не всегда значит поступить правильно. Порой истина — это меч, занесенный над горлом мира.

Иногда тишина — единственный способ сохранить мир и дать ему продышать хотя бы еще один день. Но важнее всего... я не мог вынести мысли о том, как головы Мирцеллы и Томмена разлетаются под ударом боевого молота. Смерти детей нужно избегать; я не желаю становиться её косвенным виновником.

Я посмотрел на Призрака, свернувшегося у корней чардрева. Его красные глаза мерцали слабым светом. Он не шевелился, даже не моргал. Он просто смотрел в чащу леса, неподвижный, как выпавший снег.

Я опустился на одно колено рядом с ним и почесал его за ухом.

— Сегодня никто не умрет, — прошептал я. — Ни Бран. Ни Джейме. Пока нет.

Слова дрожали в воздухе, словно иней.

Я купил время. Всего лишь время. Ничего больше. По крайней мере, в ближайшее полнолуние Речные земли не охватит пожар.

Но время — опасная ноша. Одним своим выбором я разделил дорогу. Будущее, которое я помнил, дало трещину — рваную и кровоточащую. Отныне каждое мгновение будет расходиться кругами по воде, меняя то, чего я не вижу и не могу контролировать. Пугающая мысль... мне действительно нужно привести мысли в порядок.

***

Каменные ступени, ведущие в крипту, холодили босые ноги. Я шел без факела или фонаря — они мне были ни к чему. У входа еще брезжил свет зари, а эту часть гробниц я знал как свои пять пальцев.

К тому же, Призрак видел куда лучше меня.

Я часто приходил сюда, когда остальные спали. Лютоволк следовал за мной, точно бледная тень, бесшумно, если не считать мягкого перестука его лап. Короли из дома Старков взирали на нас по обе стороны прохода; лица, изваянные в суровом камне столетия назад. В воздухе кружилась пыль, потревоженная лишь воспоминаниями.

Большинство людей приходили сюда скорбеть.

Я приходил сюда думать.

Запах земли, камня и самого времени наполнял легкие. Знакомый. По-своему умиротворяющий.

Я миновал великих лордов — Рикарда, Брандона, Крегана... У Старков было от силы пять имен, которые они использовали по кругу. И остановился перед ней. Лианна. Её статуя выглядела моложе остальных, хотя лицо было исполнено скорби, казавшейся древнее их всех. Она преклонила колени под каменным балдахином; цветы в вазе подле неё давно засохли.

Я сел на холодные плиты перед ней, положив руки на колени.

Призрак устроился рядом со статуей, положив голову на лапы. В его красных глазах отразился блик света, пробившийся сквозь какую-то щель в потолке. От этого он казался... почти призрачным. Имя Призрак подходит ему как нельзя лучше: тихий, пугающий.

Я взглянул в её лицо.

— Ты ведь не умерла в слезах, верно?

Я сглотнул, стиснув челюсти.

— Ты истекла кровью, даря жизнь. А о твоем сыне никто не вспомнил. Его похоронили под слоем лжи, назвали Сноу. Назвали никем.

Я посмотрел на свои руки. Бледные, в шрамах, слишком молодые для такого груза.

— Что бы ты обо мне подумала? — прошептал я. — Если бы видела меня сейчас? Я почти не помню тебя... разум взрослого мужчины в теле младенца — это было слишком.

Бастард с душой из другого мира. Призрак, поселившийся в коже твоего ребенка. Даже если прошлая жизнь кажется теперь такой далекой.

Я поднялся и подошел ближе, положив ладонь на холодный камень гробницы.

— Ты была храброй. Глупой, возможно. Но ты выбрала сама. Рейгар... боги, я до сих пор не знаю, как к нему относиться. Он развязал войну ради песни, ради пророчества. Оставил жену и детей ради тернового венца. И всё же многие до сих пор его воспевают.

И всё же...

— Возможно, ты любила его. Может, в этом и кроется истина. А может, вы оба ошибались, и все остальные заплатили за это сполна.

Тишина между нами затянулась. Это была тишина мертвых, в которой слышалось и осуждение, и прощение одновременно. Я выпрямился и пошел дальше. Креган, Брандон... о, Торрхен! Редкое имя, такие встречаются нечасто.

Я бродил больше часа, думая обо всем и ни о чем. Нед учил нас с Роббом медитации, когда мы были детьми, пусть он и не называл это так. Он часами смотрел на чардрево, протирая Лёд, а я просто бродил среди гробниц забытых королей.

Я снова присел, прислонившись к деревянной панели рядом с одним из захоронений — она была новее каменной кладки, возможно, её добавили после того, как крипту затопило десятилетия назад. Я помнил рассказы о том, как гниль едва не уничтожила часть пола двумя уровнями ниже; риск обрушения был слишком велик. Мейстер Лювин лично руководил ремонтом.

Я выдохнул, навалившись плечом на панель.

И что-то поддалось.

Раздался щелчок. Затем — скрип.

Я замер.

Призрак насторожился.

Медленно обернувшись, я почувствовал, как панель за моей спиной слегка сдвинулась. Кожу коснулся холодный воздух. Воздух, который не шевелился десятилетиями.

Я поднялся, чувствуя, как сердце колотится в груди, и потянул за край. Дерево поддалось с негромким хрустом. За ним скрывался камень — гладкий, темный, плотно пригнанный. Это не было грубой, изъеденной временем кладкой остальной крипты. Нет, эти камни укладывали с особой тщательностью. Почти с благоговением.

Здесь не было надписей. Ни букв, ни гербов.

Лишь тишина, камень и нечто, затаившееся за ними в ожидании.

http://tl.rulate.ru/book/160548/10724521