Готовый перевод Meijin: The Living Model Master (Jujutsu Kaisen SI) / Магическая Битва: Армия Гандамов: Глава 9

***

Исаму был в восторге от моих успехов. Без сомнения, это лишь подтверждало в глазах старейшин, что он великолепно справляется с ролью учителя. Однако мои опасения насчёт Исияма Хонган-дзи быстро подтвердились во время тренировочных боёв. Безусловно, обрушить на Исаму целую стаю деревянных птиц было эффектно, но полное отсутствие мобильности превращало меня в неподвижную мишень. Я могла кое-как защищаться другими объектами, но они были слишком малы, чтобы блокировать серьёзные атаки.

Вскрылся и другой изъян, который я не могла предусмотреть заранее: предметы под воздействием Исияма Хонган-дзи безнадёжно глупели. Когда я управляла ими напрямую, я могла маневрировать каждым в отдельности, выбирая наиболее выгодные позиции. Мне удавалось координировать безупречные засады и комбинированные удары; было легко расставлять ловушки, оставляя объекты внешне неактивными до последнего момента.

С использованием Исияма Хонган-дзи вся эта хитрость и изящество испарялись. Я приносила качество в жертву количеству. Мои снаряды работали словно на автопилоте, всегда выбирая кратчайший путь и нанося прямолинейные удары. Масштаб атаки почти не имел значения, когда движения стали настолько предсказуемыми.

Тем не менее я продолжала оттачивать эту технику месяцами. Я надеялась, что раз уж она далась мне так легко, Исаму перейдёт к следующим свиткам, но график тренировок оставался неизменным. Единственным новшеством стали периодические появления Норитоши. Примерно раз в месяц он приходил ко мне, чтобы практиковаться в фехтовании и использовании проклятой техники.

Казалось, Исаму доставляло истинное удовольствие заставлять Норитоши демонстрировать сложные приёмы в моем присутствии, надеясь подстегнуть моё рвение. Стоило признать, что чужой взгляд на уроки шёл мне на пользу. Норитоши мыслил совсем не так, как Исаму — вероятно, сказывалось детское восприятие, — и его замечания часто оказывались дельными.

К тому же на Норитоши было трудно злиться, даже когда он преуспевал во всём, чему его учили. Он был чрезвычайно вежлив — на мой вкус даже слишком — и искренне старался быть дружелюбным, хотя и не совсем понимал, как это делается. Не то чтобы я страдала от нехватки общения со сверстниками, но было приятно поддерживать отношения с кем-то, кто не являлся моим непосредственным начальником. Статус Норитоши, разумеется, был выше моего, но он из кожи вон лез, чтобы не упоминать о своём положении наследника клана и уж тем более не помыкать мною.

Мои родители, узнав о совместных уроках с Норитоши, внезапно проявили глубочайший интерес к моей личной жизни. Они настаивали, чтобы я пригласила его на чай или познакомила их с его опекунами — под которыми, насколько я понимала, подразумевалась целая команда членов клана помимо его болезненного отца. Я сопротивлялась. Мне нравилось, что наши отношения с Норитоши строятся на взаимном уважении и общем труде, а не на тех странных политических фантазиях, что лелеяли мои родители. Каждый раз, когда я отказывалась или говорила, что «забыла» поднять эту тему на занятии, они недовольно морщились, но не давили.

Я скучала по прежним временам, когда меня просто оставляли одну. У меня появилась идея, касающаяся моей техники, и я хотела проверить её вдали от наставников, но выкроить момент, когда родители не пытались бы впихнуть в меня дополнительные уроки или выудить информацию об элите клана, оказалось неожиданно трудно. Наконец, в день, когда отец ушёл на задание, а мать отправилась по делам на другой конец поместья, мне выпал шанс проверить теорию.

Все объекты, что мне давали для тренировок, были копиями реальных существ: в основном людей или животных. Хотя я регулярно видела статуи мифических созданий — драконов или киринов, — учителя никогда не предлагали мне ничего подобного. Мне потребовалось несколько месяцев работы по ночам в темноте своей комнаты, когда я должна была спать, но я сумела вырезать из дерева некое подобие европейского дракона. У него было четыре лапы, шипы, тянущиеся от макушки до кончика хвоста, и устрашающая челюсть. Крылья я сделала сложенными по бокам; техника оживления всё равно превратила бы их в настоящие, так что я решила избавить себя от лишних хлопот с вырезанием расправленных крыльев — для этого понадобился бы куда более массивный кусок дерева.

Я положила дракона в чашу и окропила его кровью, стараясь выделить ровно тот минимум, который требовался для активации. С коротким всплеском проклятой энергии он ожил. Я заставила его гарцевать в чаше, складывать и раскрывать крылья; с точки зрения моей техники он двигался точно так же, как и любой другой объект. Повинуясь моей мысли, он взмахнул крыльями и поднялся в воздух.

Полёт, судя по всему, тоже не требовал особых усилий — это ощущалось так же, как приказ лететь любой птичьей фигурке. Я позволила дракону сделать несколько кругов по комнате, прежде чем приземлиться. Оставалась последняя задумка — дерзкая идея, которую я жаждала проверить. Стоило мне отдать приказ, как я почувствовала, что проклятая энергия хлынула из меня мощным потоком. Раньше я никогда не использовала столько за один раз. Хорошо, что я сидела: тело мгновенно ослабло, и я повалилась на пол, на мгновение превратившись в безвольную куклу.

К счастью, я упала лицом к дракону и смогла увидеть плоды своих трудов: он вскинул голову и выпустил в воздух миниатюрный столб пламени. Огонь быстро рассеялся, но проклятая энергия не спешила восстанавливаться. Я деактивировала технику. Сил подняться не было, но сознание я не теряла.

«Итак, если птицы умеют летать от природы, то драконы от природы дышат огнем».

Моя техника преобразовывала проклятую энергию в эту способность, но делала это крайне неэффективно. Я была молода, и запасы энергии у меня были невелики, так что становилось ясно, почему этот аспект силы не упоминался в свитках. Вероятно, лет через пять-шесть наставники сочли бы меня достаточно развитой для таких опытов. Прыгать через голову, как я поняла теперь, было весьма рискованно.

Тем не менее это открывало невероятные перспективы. Драконы были вымышленными существами, так почему же их вымышленные способности работали так же, как и умения реальных животных? Может быть, потому, что существовали проклятия, похожие на драконов, и те не были чисто плодом воображения? Или всё дело в коллективном восприятии этого образа? Могу ли я использовать технику на более современных вымышленных объектах? Смогу ли я... оживить статуэтку Гоку?

Даже несмотря на ломоту во всем теле, я улыбалась. Впервые за долгое время мне показалось, что моя техника может пригодиться для чего-то большего, чем просто охота на проклятия третьего ранга.

***

Прекрасное настроение не покидало меня целых две недели, пока я грезила о новых возможностях. Конечно, я никому ничего не рассказывала. В клане Камо магию считали опасной, а инновации в ней — опасными вдвойне. У меня могли быть большие неприятности из-за тайных экспериментов. Впрочем, это был лишь ещё один маленький секрет, а их у меня и так хватало.

В день моего девятилетия у меня был назначен урок икебаны со старейшиной Симидзу, и я прекрасно понимала, что переносить его никто не станет. Как обычно, я прибыла в нашу комнату для занятий в главном особняке на пять минут раньше. Однако стоило мне переступить порог, как я поняла: что-то изменилось. Привычных цветов и ваз не было. Вместо них Симидзу окружали стопки древних свитков.

Скрыв замешательство, я опустилась в сэйдза перед ней. Симидзу окинула меня своим фирменным взглядом, который я мысленно сравнивала со взглядом торговца скотом. Сколько поклажи выдержит этот ослик? Какого качества шерсть у этой лошадки? Именно так она смотрела на людей. В её возрасте она, полагаю, уже давно перестала маскировать свои намерения.

— Мацуно, — произнесла Симидзу. — Мацуо-сама приносит извинения за своё отсутствие. Он надеялся присутствовать на этой встрече, но его подвело здоровье.

Должно быть, глава клана и впрямь был плох, раз Симидзу признала это вслух. Для любого посвящённого в дела Камо всё было очевидно. Мацуо держался из последних сил, дожидаясь, когда Норитоши сможет окончить Магический техникум. В этот миг он, вероятно, совершит благородное самоубийство в бою с каким-нибудь проклятием и оставит клан сыну.

http://tl.rulate.ru/book/160480/10813324