Готовый перевод I’ve Never Found Saving the World Fun / Спасение мира никогда не приносило мне удовольствия: Глава 28

— Кто... кто они? — Цзянь Вэй робко посмотрела на вошедших доктора Линь и Цзи Юэлин, тихо спросив Гу Цина.

— Это врач, который заботился о тебе последние четыре года. А она — мой друг. Тебе не нужно её знать. В любом случае, раз ты проснулась, доедай яблоко, собирайся и готовься к выписке, ладно? Твоя мама ждёт дома уже очень долго. Она очень скучает по тебе.

— Хорошо. — Цзянь Вэй послушно кивнула.

В этот момент тело Цзи Юэлин неконтролируемо задрожало. Она смотрела на Цзянь Вэй перед собой, несколько раз открывая рот, чтобы заговорить, но в итоге не произнесла ни слова. Она просто отвернулась, беззвучно роняя слёзы.

Доктор Линь, Гу Цин и Цзи Юэлин вместе вышли из палаты. В следующее мгновение Цзи Юэлин схватила его за воротник, прижав к стене. Она приблизилась, её щека почти касалась его щеки.

— Что ты с ней сделал?

— Забвение, — спокойно повторил Гу Цин.

— Забыть... что?

Возможно, ярость Цзи Юэлин была формой истерии — проявлением беспокойства и страха. Но выражение лица Гу Цина оставалось той же невозмутимой маской.

— Она забыла всё о тебе. Забыла всё, что было после первого класса старшей школы. Таким образом, боль исчезает. Разве это не лучше?

— Не волнуйся. Она полностью потеряла этот кусок памяти. Она никогда его не вспомнит, ни в каком виде. Даже если кто-то ей расскажет, это ничего не всколыхнёт. Максимум, она будет выглядеть немного озадаченной. Хочешь ты скрывать от неё правду или нет — это теперь твоё решение. Конечно, я думаю, нет смысла скрывать. Лучше подождать, пока она стабилизируется, а потом рассказать ей.

Гу Цин изложил факты с полным спокойствием, простой отчёт о том, что произошло после того, как Цзи Юэлин сделала свой выбор. Цзи Юэлин уставилась на него, её яростный взгляд постепенно угасал, глаза темнели от пустого замешательства.

Она медленно отпустила его воротник и тихо спросила:

— Как ты это сделал?

Если бы это было сделано всего парой небрежных слов, это было бы абсурдно.

Гу Цин не возражал дать ей серьёзное объяснение.

— Потому что я использовал язык демонов.

— Язык демонов?

Но Цзи Юэлин явно слышала, как он говорил нормальными человеческими словами. Гу Цин быстро разрешил замешательство.

— Некоторые высокоранговые демоны — их язык содержит вибрационные слоги. Я добавил ту же вибрацию в свои слова. А язык высших демонов, он работает как приказы низшим существам. Поэтому, когда я говорил, я использовал эти демонические приказы. Я приказал ей забыть тебя. Забыть всё после первого класса.

Цзи Юэлин поняла, что он имел в виду — но в следующий миг осознала, что её снова обманули. Её глаза впились в него.

— Ты сказал мне, что ты всего лишь ранга Е.

— Я и есть ранга Е. Но ключ в том — она хотела забыть. И ты действительно думала, что использование такой силы обходится бесплатно?

В голосе Гу Цина прозвучало лёгкое раздражение. Цзи Юэлин напряглась. По мере того как её гнев постепенно остывал, она наконец заметила, что лицо Гу Цина стало мертвенно-бледным. Его речь уже начала становиться невнятной. Внезапно его кадык дёрнулся, он оттолкнул Цзи Юэлин и начал сильно кашлять. Ярко-красная кровь потекла из уголка его рта.

Цзи Юэлин запаниковала, протянув руку и прижав ладонь к его груди, пытаясь исцелить его рану энергией. Но в это мгновение она внезапно почувствовала кое-что — боль.

В момент, когда её энергия вошла в тело Гу Цина, она почувствовала взрыв боли, пронзивший его. Эта боль проникла в её ментальный мир, заставив её тело дёрнуться, словно от удара током. Гу Цин быстро оттолкнул её руку, вытирая кровь со рта с оттенком беспорядка.

— Это не физическая травма — это ментальная боль. Твоё исцеление не поможет. Это наказание.

— Наказание?

— Когда человек заимствует силу закона демонов, конечно, следует наказание. Ладно, ладно — иди займись выпиской Цзянь Вэй. Просто оставь меня на минутку посидеть тихо.

Гу Цин отмахнулся от неё, и когда он снова поднял глаза, взгляд Цзи Юэлин был полон беспокойства. Но он внезапно улыбнулся.

Той же насмешливой, слегка игривой улыбкой.

От ярости к сомнению, к беспокойству, к вине — Гу Цин видел так много выражений, промелькнувших на её лице сегодня. Оказывается, эта женщина не всегда носила маску невозмутимости. Он пошёл в сторону открытого двора больницы, планируя посидеть немного на солнце.

Цзи Юэлин знала, что Гу Цин не хочет, чтобы она шла за ним. Она закусила губу и вернулась в палату Цзянь Вэй, чтобы начать процесс оформления выписки — и сплести такую ложь, которую Цзянь Вэй смогла бы принять. Доктор Линь, однако, последовала за Гу Цином во двор.

Они сели на пару свободных стульев. Доктор Линь посмотрела на Гу Цина, бледного как призрак. На её лице была слабая, насмешливая ухмылка.

Гу Цин ничего не сказал. Он просто молча достал маленький нож, который всегда носил с собой, и начал резать запястье — прямо как какой-то маниакальный аутичный подросток. Его губы дрожали. Кровь потекла с его запястья, ярко-красная. Порезы были неглубокими — ровно настолько, чтобы пошла кровь, но недостаточно, чтобы убить. Ровно настолько, чтобы причинить боль. Вот и всё.

Чрезмерное использование способности приносило боль. Физическая боль притупляла ментальную. Он сидел молча, наблюдая, как кровь течёт с его запястья. Доктор Линь рядом с ним не была удивлена или сбита с толку. Она давно перестала удивляться.

В то время, когда Гу Цин провёл в Психиатрической больнице города Цимин два месяца, она перебинтовала ему множество ран.

— Я не завидую твоему таланту, — внезапно сказала она. — Я просто не понимаю тебя. Ты единственный пациент, которого я никогда не смогу вылечить.

— Это нормально. — Гу Цин покачал головой.

Это была лучшая психиатрическая больница в городе Цимин. Доктор Линь, которой было всего двадцать семь, уже имела выдающийся послужной список. Она была сертифицированным гением в области психопатологии. Эта больница лечила многих сотрудников Альянса, страдающих от травм, поэтому её лечащие врачи пользовались реальным социальным престижем.

— Ты понял это, не так ли? — резко спросила она.

— Было не так уж трудно догадаться. Цзи Юэлин, очевидно, тоже балансирует на краю...

— Так ты хочешь вылечить её?

— Конечно, нет. Ты знаешь это так же хорошо, как и я — все больны. Нет нужды загонять людей в какую-то идеальную версию «здоровья». Она просто прицепилась ко мне. Я уже давно вернул долг семье Цзи, хотя, честно говоря, не уверен, что это вообще считается возвратом. А теперь я запутался с ней. Должен услуги направо и налево — всё становится только запутаннее. Какая головная боль.

По крайней мере, эта часть была правдой.

— Внезапно я вроде как завидую ей, — пробормотала доктор Линь.

— Завидуешь ей в чём? — Гу Цин переложил нож в другую руку и продолжил резать.

— Ты однажды сказал, что женщины, которые сближались с тобой, в конечном итоге начинали нести чушь, их логика путалась. Тогда я подумала, что это просто какой-то маниакальный бред при обострении пограничного расстройства.

— Ха?

— Но после того, как ты ушёл — я начала верить в это. — Доктор Линь тихо вздохнула. — Какой ты настоящий на самом деле?

— Я именно тот, кто я есть в твоих глазах.

Доктор Линь только покачала головой со вздохом.

— Но ты даже никогда не спрашивал моего имени.

— Мы люди не из одного мира, — сказал Гу Цин, на этот раз прозвучав слегка мягко.

— Тогда позволь спросить в последний раз — ты всё ещё хочешь потрогать мою грудь?

Разговор резко свернул в сторону. Доктор Линь бросила на него косой взгляд, её взор больше не был таким правильным, как в присутствии Цзи Юэлин. Вместо этого в её глазах сверкнул хитрый огонёк. Гу Цин почесал затылок, затем покачал головой.

— Не-а. Больше нет. Тогда мне просто было любопытно.

— Иногда я всерьёз задаюсь вопросом, человек ли ты вообще.

— Я определённо человек, — сказал Гу Цин, возвращаясь к своей обычной невозмутимой уверенности. — Во мне течёт человеческая кровь — красная кровь!

Он даже показал ей запястье, где случайно порезал немного глубоко, и алая кровь била маленьким фонтанчиком.

Доктор Линь больше ничего не сказала. Она просто тихо встала, принесла аптечку и села рядом с ним, осторожно перевязывая его запястье с величайшей нежностью.

...

К тому времени, как Цзи Юэлин закончила оформлять выписку Цзянь Вэй, руки Гу Цина уже были обмотаны двумя слоями марли. Она моргнула, как раз когда Гу Цин объяснил:

— Немного порезал руку ножом. Помогло облегчить ментальную боль. Подлечишь меня?

Он протянул руки. Цзи Юэлин протянула руку и исцелила раны. Бинты были нужны только для того, чтобы он не истёк кровью. Её целительские способности быстро справлялись с физическими травмами, хотя потеря крови была другим делом.

Доктор Линь тихо стояла рядом с Гу Цином и мягко сказала:

— Хорошо. Я позабочусь обо всём остальном с Цзянь Вэй. Вы двое можете идти.

Конечно, у Гу Цина не было причин оставаться. Как и у Цзи Юэлин больше. Она вернулась к нему. Доктор Линь, неся аптечку, сделала несколько шагов — затем резко обернулась.

Спина прямая, тонкая талия напряжена, она посмотрела прямо на Гу Цина.

— Полагаю, ты больше никогда сюда не вернёшься. И мы больше не встретимся. Так что я спрошу тебя в последний раз — правда не будешь трогать?

— Не-а, не-а, — Гу Цин мгновенно замотал головой, разворачиваясь и поспешно уходя, бормоча, как сумасшедший. — Знал же — никогда не зли женщин. Они ужасающие, двуличные и непредсказуемые.

Цзи Юэлин быстро догнала его. Под солнечным светом её взгляд был настороженным и сбитым с толку.

— Что она имела в виду под «больше не трогать»? Трогать что?

Гу Цин сделал извращённый жест рукой.

— Трогать её грудь.

В следующую секунду глаза Цзи Юэлин стали ледяными, когда она уставилась на него.

— Какие у тебя с ней отношения? Что это значит? Отвечай честно!

И тут — её голову легонько стукнули леденцом.

Гу Цин медленно развернул обёртку, беспомощно говоря:

— Не используй со мной этот тон «ревнивая девушка ловит парня на измене», ладно? Мы тут не допрашиваем подозреваемого. Максимум, мы что-то типа... полудрузей.

— Когда я лежал в больнице, я читал много книг. Но одних книг недостаточно. Поэтому я обсуждал с ней некоторые теории. Однажды мы заговорили о мужском желании женской груди, и я захотел проверить теорию на практике — спросил, можно ли потрогать её. Она меня жёстко отшила, и в ту же ночь удвоила мне дозу лекарств. Чуть в смирительную рубашку не упаковала.

— Тогда почему она снова подняла эту тему?

— Потому что она завидует моему таланту. И она неправильно поняла наши отношения — так что теперь она хочет раздуть драму, заставить тебя ревновать. В этом и есть пугающая черта женщин. Как только они затаят обиду, они отбросят стыд, просто чтобы насолить тебе.

— Не похоже просто на ревность... — в голосе Цзи Юэлин прозвучала слабая кислинка.

— За ревностью стоит восхищение. — Гу Цин усмехнулся, совершенно не стыдясь своего самодовольства.

— Страдающий манией величия, — пробормотала Цзи Юэлин — и тут внезапно замерла.

Она поняла: гордость и самодовольство Гу Цина... возможно, были не совсем необоснованными.

http://tl.rulate.ru/book/160385/10271237