Готовый перевод The Gamer’s POV / От лица геймера: Глава 86 «Муха-Оболочка» [5

Причину, по которой муху-оболочку нельзя было извлечь из тела человека до её созревания, заключалась в том, что яйцо прикреплялось ко всей кровеносной системе через чёрные вздувшиеся вены. Попытка вырезать его привела бы к массивному, смертельному кровотечению и мгновенной гибели заражённого.

Нужно было ждать, пока личинка полностью выйдет из кокона, и только тогда искать способ удалить её из тела.

Даже после созревания извлечь муху-оболочку из организма было непросто. Большинство людей терпели неудачу и превращались в безмозглых марионеток паразита, а многие из пытавшихся умирали в ходе этой агрессивной процедуры. Это была скорее отчаянная лотерея с шансами пятьдесят на пятьдесят, поскольку единственный способ изгнать муху-оболочку заключался в том, чтобы разрушить тело хозяина и создать для паразита враждебную среду.

Если муха-оболочка покидала организм до того, как хозяин умирал от полученных повреждений или биологического шока, это считалось успехом.

Абсолютно необходимо было заранее подготовить целителя или мощный эликсир исцеления, чтобы сразу после выхода мухи-оболочки заражённый мог вылечить нанесённый своему телу системный урон.

Сейчас я решил разрушить своё тело ядом. Чем сильнее яд, тем лучше. Моя единственная надежда заключалась в том, что тварь покинет меня до того, как смертельная доза меня добьёт.

Я отвёл взгляд от Айки и откинул голову к стене, глубоко вздохнув.

Для такого слабого к боли человека, как я, весь этот процесс казался бесконечным личным адом.

На самом деле единственной причиной, по которой я ещё не сломался от боли, был активный эффект подавления боли от привилегий Игрока.

— Боль станет гораздо хуже после созревания, знаешь ли? — пробормотала Айка очень тихо, нарушая тишину.

Я повернулся к ней и выдавил натянутую улыбку, затем хрипло сказал:

— Ты никудышный утешитель.

Айка наконец слабо улыбнулась. Она посмотрела на меня мгновение, затем сказала:

— Скоро вернусь. Никуда не уходи.

Я опустил взгляд на своё тело, всё ещё стянутое верёвкой, и усмехнулся:

— Очень смешно.

Она встала, отряхнула грязь с платья и повернулась, чтобы уйти. Но только она сделала первый шаг, как замерла, и вдруг её голос резко эхом отозвался у меня в голове:

«Пожалуйста, продержись, пока я не вернусь.»

Она провела рукой по волосам и быстро зашагала прочь.

В течение мгновения я тупо смотрел на огонь, а потом начал кашлять и хватать ртом воздух от боли.

***

В следующие несколько часов боль нарастала, достигнув пика, когда я уже не мог сдерживать стоны чистой агонии.

Даже подавление боли больше не помогало.

Моё зрение стало постоянно затуманенным, и я не мог ничего чётко различить. Я не оглох полностью, но слышал лишь приглушённый шум голосов товарищей по команде. Я больше не понимал, что они говорят.

Когда я пытался заговорить, казалось, что что-то огромное сдавливает горло, и всё, что я мог, – это стонать.

Пока я корчился в агонии, я почувствовал, как прохладную влажную ткань прижали к моему лбу. Наверное, кто-то из группы пытался облегчить палящий жар моей взлетевшей температуры. Однако это мало помогало: внутренний жар нарастал неумолимо и жгуче.

Наконец, спустя долгое время, показавшееся вечностью, я это почувствовал.

Я ощутил, как что-то крупное и выпуклое вдруг зашевелилось глубоко в шее, начиная точно от воспалённого укуса. Оно двигалось с тошнотворным медленным трением, проползая мимо ключицы, вниз по груди и тяжело оседая на грудине.

Тогда я понял, что муха-оболочка наконец созрела.

Но в тот же миг моё затуманенное зрение начало сужаться в чёрный туннель. Тело постепенно обмякло, и показалось, будто питающая жизнь основная энергия внезапно откачивается.

Я пытался удержать угасающее сознание, но тьма надвигалась быстрее, чем я мог сопротивляться.

Я попытался заговорить, предупредить остальных, чтобы были настороже, но горло не повиновалось; вырвался лишь мокрый бесполезный хрип.

Последним усилием сознания я мысленно позвал: «Айка, боюсь, я больше не продержусь.»

…А потом мой свет окончательно погас.

***

Селеста обмакнула маленькую ткань в воду и снова положила её на голову Седрика.

Она делала это уже некоторое время в надежде облегчить его жар. Её плечи поникли от усталости, а на лице застыло выражение глубокой беспомощной тревоги.

Тут Эвелин опустилась рядом и положила поддерживающую руку на руку Селесты, державшую ткань.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты почти всю ночь не спала, а рассвет уже близко.

Селеста повернулась к ней, после мгновения колебания наконец кивнула.

Она повернулась, чтобы встать, как вдруг глаза Седрика резко распахнулись, и из его горла вырвался громкий крик.

Она мгновенно развернулась и увидела, как он яростно дёргается, пытаясь освободиться от верёвки, стягивающей руки у тела. Его глаза то и дело переключались с бездонных чёрных омутов на нормальные и обратно.

Это продолжалось несколько напряжённых секунд, и члены группы в оцепеневшем ужасе смотрели, как Седрик кричит гортанным голосом, извиваясь вверх-вниз, словно пойманный зверь.

Наконец что-то привлекло их внимание.

Эвелин осторожно приблизилась и начала аккуратно расстёгивать пуговицы его рубашки. Когда она наконец откинула рубашку, обнажив грудь, у всех глаза расширились от ужасающего зрелища: под кожей на груди явно двигался выпуклый объект размером с теннисный мяч.

http://tl.rulate.ru/book/160312/10189618