Готовый перевод I, An Emotionally Flawed Person, Seek Redemption at Hogwarts / ГП: Киллер — Телохранитель Гермионы: Глава 8: Молчаливая вспышка

Убийственное намерение заливало сознание, как густой чёрный туман. Глен двигался по горящему дому с нечеловеческой скоростью, почти не замечая жара. Чёрная субстанция, живущая в глубине его тела, вдруг ожила — рванулась наружу, обволакивая его невидимым слоем, и пламя, словно натыкаясь на невидимую стену, отступало.

Она оживала слишком бурно.

Каждый шаг отдавался в костях трещинами, тело будто разрывали изнутри. Боль полоснула по голове раскалённым ножом. Гдето между ресницами выступила кровь, но он даже не моргнул.

Он шёл по запаху, по звуку, по инстинкту — как зверь, почуявший добычу.

Смех. Истеричный, надрывный, режущий по ушам. Он метнулся туда, где гогот перекрывал треск горящих балок.

В центре комнаты, среди танцующих языков пламени, стоял человек в чёрной манте, размахивая палочкой. От её конца вырывались вспышки ядовитозелёного света. На полу, у его ног, уже лежало обугленное, неузнаваемое тело. Чуть дальше — человек, лишившийся одной руки: он, зажимая культю ладонью, всё ещё стоял, пытаясь противостоять нападающему.

— Авада Кедавра! — выкрикнул чёрный силуэт.

Глен не успел разглядеть лица стоящего — только увидел, как зелёный луч впечатывается тому в грудь. Жизнь в нём оборвалась мгновенно: он отлетел назад и исчез в пламени, как будто его никогда и не было.

— Ох, бедняжки, — хрипло протянул нападавший. — Я правда не хотел вас убивать… Но кто вас просил лезть не в своё дело?

Он изящно взмахнул палочкой, словно дирижёр, завершивший произведение, и с театральной грацией поклонился двум быстро обугливающимся трупам.

— А теперь… маленький мальчик, кто же ты у нас? — он резко дёрнул шею, неприродно выгнув голову. Капюшон сполз, открывая искажённое, почти гротескное лицо с безумными глазами.

— Ууу… — протянул он, облизывая губы. — Злоба и жажда крови у тебя просто кипят. Дай угадаю… Ты знал этих несчастных?

— Кто они? — голос Глена прозвучал глухо. Он медленно приближался, шаг за шагом.

— Понятия не имею, — хихикнул тот. — Пара лишних смертных. Пришли мешать… мешать мне приносить дары Великому Лорду Тьмы.

Его лицо исказилось, глаза налились фанатичным блеском.

— Они посмели встать на моём пути. Посмели помешать мне… приносить жертвы Чёрному Лорду! — в голосе звенело безумие. — Всего лишь жалкие маглы! Как они посмели?!

Он почти кричал, слова путались, превращались в поток истеричной проповеди.

— Я не могу принять, что Великий Владыка пал. Это ложь! Ложь! — бормотал он. — Стоит принести достаточно жертв, и он восстанет! Снова возглавит чистокровных, поведёт нас, Пожирателей Смерти, к величию! Вернёт миру истинную власть магии!

Затем голос его резко обмяк, а зелёные глаза хищно сузились.

— А ты… — он чуть наклонился вперёд, всматриваясь в лицо мальчика. — Грязнокровка. Маглёныш. Отброс человечества. Радуйся: своей смертью ты увековечишь моё имя. Твоё ничтожное существование станет подношением.

Он расправил плечи, наполняясь пафосом:

— Ты умрёшь, запоминая имя самого верного слуги Чёрно…

Лезвие вошло снизу, через подбородок, пробило нёбо и ушло в мозг.

Глен даже не изменился в лице. Его рука сработала сама — короткий шаг, точный укол, резкий поворот кисти. Кость хрустнула. Он выдернул клинок, встряхнул, сбрасывая липкие ошмётки.

— …го? — тихо договорил он, глядя на оседающий на пол труп.

Разум, несмотря на боль и дым, работал лихорадочно. Чёрный Лорд. Пожиратели Смерти. Маги. Чистокровные. Маглы. «Грязнокровка». Набор незнакомых слов складывался в схему, но времени распутывать её не было.

Воздух вокруг дрогнул.

Ещё четыре отталкивающих присутствия возникли одновременно — настолько близко, что он едва не инстинктивно отскочил. Четверо в мантах окружили его, словно появившись из пустоты. Один опустился рядом с трупом.

— Чарльз мёртв, — выдавил он. — Пробит череп. Его… закололи.

«Закололи» — звучало почти оскорбительно для того, кто носил на руке знак смертельного колдовства.

— Чарльз был безумцем, — холодно бросил тот, кто, судя по голосу, был старшим. — Сдох — и ладно. Гордон, избавься от мальчишки. Орден уже почти прорвался через наши чары.

Один из них лениво махнул палочкой в сторону Глена, словно отгоняя надоедливую муху.

— Авада Кедавра.

Зелёный луч сорвался с конца палочки, летя прямо в грудь мальчика.

Он поднял кинжал.

Всё произошло за миг, но для Глена это протянулось вечностью. Лезвие встретило зелёное пламя — как физический предмет. Раздался тонкий звон, словно хрустнул стеклянный шар, и луч распался, угаснув.

Повисла тишина.

Кинжал в его руке начал трескаться. Тонкие линии, одна за другой, пробежали по металлу, и через пару секунд оружия не стало — лишь крошки и пыль.

«Орден?»

«Авада Кедавра?»

Его голос прозвучал почти механически:

— Что такое Орден Феникса? Что такое это заклинание?

Четверо вздрогнули. В этом ровном тембре было чтото такое, от чего кровь стыла в жилах. Чёрные глаза, залитые кровавой влагой, мерцнули зловещим красным отблеском.

— Объясните, — сказал он.

Смертоносное намерение вышло наружу полностью. Оно не просто чувствовалось — им можно было дышать. Воздух стал плотным, неподвижным. Казалось, сама комната застыла.

Горло Пожирателей словно сдавили невидимые пальцы. Они одновременно схватились за шею, захрипели, пытаясь вдохнуть.

— Молчите? — он слегка пошевелил пальцами.

Чёрная энергия, до этого расползающаяся по его телу, прорвалась наружу. Сгустки безликой тени вырвались, заполняя всё вокруг, и мир перед глазами магов погас, потонув в сплошной тьме.

— Обскур… — пролепетал ктото, и сердце у него провалилось кудато вниз.

Они закричали.

Тьма ворвалась не только снаружи, но и внутрь — словно чтото холодное и жестокое протолкнули в их тела через кожу, кости, глаза. Внешний слой чёрной массы сжался, обтянув их, как кокон.

Глен сжал руку.

Их крик оборвался, превратившись в влажный хлопок. Мрак вокруг них вспыхнул багровым. На миг всё помещение заполнил густой, вязкий туман из крови и мяса.

— Чёрт, — выдохнул он.

Ноги не выдержали. Он завалился назад, проваливаясь в вязкую, тёплую жидкость, почти не чувствуя, как она пачкает одежду, кожу, волосы. Зрение плывло, мир рассыпался на пятна.

Обскур — та самая чёрная субстанция — вышел изпод контроля. Вырвавшись, он, как обезумевший зверь, начал раздирать всё вокруг: балки, стены, остатки мебели. Тело Глена стало тонкой оболочкой для шторма. Кровь пошла из всех отверстий: из ушей, носа, уголков глаз.

Он понял, что ещё чутьчуть — и его просто разорвёт изнутри.

«Похоже, всё», — спокойно подумал он.

Перед внутренним взором прокрутилась вся жизнь — не та, старая, залитая кровью, а новая.

Белый потолок роддома. Морщинистое, смешное лицо младенца с каштановыми волосами — Гермиона, которая тогда ещё только училась плакать понастоящему громко. Мягкая, теплая ладошка, хватавшая его пальцы — «маленькая рука, удивительно мягкая».

Улыбка Алана и Гвен, когда он в первый раз уверенно прошёлся по двору. Они смотрели так, будто от этого шага зависело всё. «Простите, что не успел…»

Гостеприимный дом Грейнджеров, где его всегда встречали, как своего. Доброе, пусть и тревожное, отношение, ободряющие хлопки по плечу — и отдельный, изучающий взгляд мистера Грейнджера, от которого он до конца так и не понялся: защита это или подозрение.

И — Гермиона. Упрямая, гордая, неугомонная. Лезущая в каждую книгу, требующая похвалы за каждое правильно прочитанное слово. Слишком быстрая, слишком умная, слишком ранимая. Она всегда краснела, когда её хвалили, и всегда делала вид, что это неважно. Плакала легко — и, вероятно, будет плакать долго.

«Будет плакать, когда меня не станет», — пронеслось в голове.

В какойто момент её образ, рыдающей гдето у края сознания, стал слишком явственным. Показалось, что её голос больше не в памяти, а рядом:

— Глен! Ты истекаешь кровью! — захлёбываясь, закричала она.

Он почувствовал, как на него обрушилось чтото мокрое и тяжёлое — одеяло или плащ. Маленькие руки вцепились в его одежду. В глазах у неё были одни слёзы.

Обскур, до этого сметающий всё на пути, вдруг изменил траекторию. Часть его рванулась к ней — и тут же откатилась назад, словно наткнувшись на стену. Магическая тьма, словно распознав хозяина её боли, расступилась, оставив узкий коридор, по которому она прорвалась к нему.

«Не галлюцинация», — с удивлением понял он.

Сознание на секунду прояснилось. Образ Гермионы в памяти и стоящая над ним девочка слились в один. Пламя трещало рядом, чёрная энергия и огонь переплетались, превращая руины в подобие ада.

«В ад я ещё могу», — подумал он.

«Но её туда не пущу».

Собрав последние силы, он обхватил её, притянул к себе и прижал к земле, закрывая собой от всего, что могло обрушиться сверху.

— Защити её, — прошептал он — не то обску́русу, не то миру, не то никому конкретному.

И отпустил сознание.

Гдето рядом обрушились балки, крики людей и рёв пламени потонули в гуле. Тьма сомкнулась окончательно.

…

Примечание автора:

Обскур — это тёмная разрушительная субстанция, которая возникает, когда юный волшебник или волшебница длительное время сознательно подавляют свою магию, часто под давлением насилия или страха. Носители такой силы называются Обскуриалами. Обскур не имеет стабильной формы, проявляется как отдельная сущность, способная к внезапным, крайне разрушительным выбросам.

Сила и масштаб Обскура зависят от природной магической мощи ребёнка и его эмоционального состояния: чем сильнее внутренний дар и чем тяжелее психическое давление, тем опаснее становится сама субстанция. Потеря контроля обычно приводит к тому, что Обскур обрушивает свою ярость прежде всего на источник страдания носителя, но при этом наносит огромный ущерб всему вокруг.

Несмотря на свою природу, Обскур может успокаиваться и отступать, если Обскуриал обретает опору и доверие — человека или место, в котором чувствует себя в безопасности.

http://tl.rulate.ru/book/160240/10288017