Готовый перевод Reborn as an oligarch in Russia / Возродился как олигарх в России: Глава 2. Снова восемнадцать

— Брат Е! Брат Е! Проснись, эй, просыпайся! Мы почти приехали!

Сквозь вязкую, тяжёлую пелену сна пробился настойчивый голос. Ван Е почувствовал, как чья-то рука трясёт его за плечо, вырывая из забытья.

Он с трудом разлепил слипшиеся веки и замер, ошеломлённо моргая.

Где он?

Разве он не спал в своей кровати в съёмной квартире?

Почему он сейчас сидит в салоне какого-то микроавтобуса?

Парень, который сидел рядом и продолжал трясти его за плечо, показался смутно знакомым, словно призрак из далёкого прошлого, но имя никак не хотело всплывать в памяти.

Ван Е, всё ещё пребывая в ступоре, медленно повернул голову к окну. Стекло было плотно затянуто белой пеленой конденсата и инея.

Он поднял руку, чтобы протереть окно и выглянуть наружу, но тут же застыл во второй раз. На нём был надет толстый, объёмный пуховик, которого у него точно не было вчера.

Впрочем, ему было уже за тридцать. Годы, проведённые в жестоком мире бизнеса, научили его одной важной вещи: что бы ни случилось, сохраняй лицо.

Ван Е, стараясь не выдать паники, спокойно вытянул руку и рукавом пуховика протёр запотевшее стекло. В образовавшемся просвете наконец-то показался внешний мир.

Одного взгляда хватило, чтобы его глаза расширились от шока.

За окном царило бескрайнее белое безмолвие.

На улице была ночь. Микроавтобус мчался по широкой, совершенно пустой дороге. В тусклом свете жёлтых уличных фонарей кружились огромные, пушистые хлопья снега, похожие на гусиные перья. Они медленно, гипнотически падали вниз, укрывая землю.

Сугробы на обочинах возвышались настоящими стенами — на вид в них было не меньше метра высоты!

«Такой снегопад... Сколько лет я не видел ничего подобного?» — пронеслась в голове странная, отстранённая мысль.

Он учился в университете в Москве. В том чёртовом месте зима длилась полгода, и такие метели были обычным делом, никого не удивляя.

Но с тех пор, как он закончил учёбу и вернулся в Китай, он больше ни разу не видел настоящего снега.

Как раз в этот момент автобус проехал мимо ворот.

Это был простой, даже примитивный въезд — распахнутые настежь решётчатые железные створки, сквозь которые с дороги открывался вид на территорию.

Прямо напротив ворот возвышалось массивное серо-белое здание. Оно было невысоким, но занимало огромную площадь. Квадратный главный корпус напоминал гигантскую каменную глыбу, а на его фасаде выделялись несколько рядов крупных чёрных букв на кириллице: «Российский университет дружбы народов».

Ван Е узнал его мгновенно.

РУДН. Его альма-матер.

В одно мгновение плотина памяти рухнула, и воспоминания хлынули потоком.

Эта сцена... Это должно было быть 1 января 2001 года. День, когда он только прилетел в Москву, чтобы начать свою жизнь иностранного студента.

Сейчас он ехал в этом микроавтобусе из аэропорта в общежитие.

Но была одна проблема. Всё это происходило двадцать лет назад!

Он ведь давно вернулся на родину, много лет прожил в Пэнчэне, работал, страдал, старел!

Неужели это сон? Предсмертная галлюцинация?

• • •

Он снова повернулся и оглядел салон микроавтобуса. Семь или восемь юных, полных жизни лиц.

Парни и девушки, всем по семнадцать-восемнадцать лет. На каждом лице сияла улыбка, в каждом взгляде читалось волнение и предвкушение новой жизни.

Некоторые казались ему знакомыми, других он совершенно не помнил.

В этот момент парень, сидевший рядом — тот самый, что разбудил его, — улыбнулся и сказал:

— Брат Е, мы уже в универе! Слышал, у них сейчас каникулы, так что нам придётся подождать пару дней, прежде чем начнутся занятия.

Сердце Ван Е пропустило удар. Имя само сорвалось с губ:

— Лю Сяоцзе?

Парень на мгновение опешил, его взгляд стал растерянным:

— А? Что такое, Брат Е?

Внутри у Ван Е всё перевернулось. Это действительно был Лю Сяоцзе!

Но... это был Лю Сяоцзе образца пятнадцатилетней давности!

В университетские годы он был лучшим другом Ван Е. Но после выпуска их пути разошлись: Ван Е вернулся в Китай, а Лю Сяоцзе остался в России, пытаясь построить бизнес.

Они не виделись больше десяти лет, и связь постепенно прервалась, как это часто бывает.

То, что Ван Е не мог вспомнить остальных, было неудивительно. Одно дело — учиться в Китае, где одногруппники становятся почти семьёй. Другое дело — учёба за границей.

Здесь связи между студентами были куда тоньше. Все они прилетели одним рейсом, вместе учились на подготовительном факультете — подфаке. Но как только начиналось распределение по специальностям, всех разбрасывало по разным группам и факультетам.

К тому же, у каждого была своя жизнь. Кто-то грыз гранит науки, кто-то сутками не вылезал из общежития, играя в компьютерные игры, а многие работали параллельно с учёбой и появлялись в университете только на экзаменах.

В таких условиях тесной дружбы со всеми не заведёшь. За несколько лет учёбы у человека обычно появлялось лишь пара близких друзей, а остальные оставались просто знакомыми лицами, чьи имена стирались из памяти через пару лет после выпуска.

Тем более, спустя два десятилетия.

• • •

Ван Е протянул руку и приоткрыл окно, оставив небольшую щель.

Ледяной, пронизывающий до костей ветер тут же ворвался в салон, ударив в лицо колючим холодом. Ван Е сильно вздрогнул, но этот шок мгновенно прояснил его сознание. Боль от холода была настоящей.

— Эй, не открывай, Брат Е! Замёрзнем же! Говорят, тут по ночам до минус тридцати доходит! — Лю Сяоцзе, сидевший рядом, тоже задрожал и поспешно замахал руками.

На лице Ван Е медленно расплылась улыбка. Он с громким щелчком захлопнул окно.

Он не знал, что именно произошло. Был ли это сон, переселение душ или временная аномалия — ему было всё равно. Главным было одно: он вернулся в свои восемнадцать лет.

Каждый взрослый человек, побитый жизнью, хоть раз мечтал: «Ах, если бы я мог начать всё сначала...»

И вот, этот шанс у него в руках!

Он уже чувствовал, как внутри закипает азарт перед этой «второй жизнью».

Сколько раз, сидя в душном офисе или в своей одинокой квартире, он вспоминал годы учёбы и кусал локти, понимая, сколько возможностей упустил!

Без преувеличения, если бы он тогда ухватился хотя бы за одну из них, его жизнь не стала бы такой блёклой и безнадёжной чередой неудач.

Но такова жизнь. Когда шанс стоит прямо перед тобой, большинство людей его просто не замечают. И лишь единицы, обладающие чутьём или удачей, хватают его за хвост и становятся теми, кого потом называют «успешными людьми».

• • •

Старенький микроавтобус, переваливаясь на ухабах, свернул влево и въехал на территорию студенческого городка. Он затормозил перед длинным, невысоким зданием старой постройки.

Ван Е знал это место как свои пять пальцев. Общежитие подготовительного факультета, или, как его называли студенты, «Шестёрка» — Блок №6.

Студенческий городок РУДН состоял из тринадцати корпусов. За исключением высотного Блока №13, все остальные были пяти- или шестиэтажными зданиями советской эпохи. Говорили, что им уже лет сорок, они стояли здесь с самого основания университета.

Улица, разделявшая кампус, носила сложное название — улица Миклухо-Маклая. По одну сторону располагались учебные корпуса, по другую — жилая зона общежитий.

Сопровождающий учитель, сидевший на переднем сиденье, встал и повернулся к салону:

— Так, все берём свои вещи и выходим за мной. Внимательно, ничего не забываем в салоне! Комнаты уже распределены. Сейчас я оформлю документы на заселение и провожу каждого до двери. Ждите меня в холле общежития и отдыхайте.

Студенты, галдя и толкаясь, потянули свои чемоданы к выходу. Ван Е намеренно задержался, пропуская всех вперёд, и подошёл к багажному отделению последним.

Причина была проста: он совершенно не помнил, как выглядел его багаж. Чтобы не опозориться, схватив чужой чемодан, он решил действовать методом исключения.

Когда он, наконец, подошёл к машине, там остался лишь один огромный жёсткий пластиковый чемодан. К его выдвижной ручке была привязана красная сетчатая авоська — примета времени, которую сейчас уже не встретишь. Сквозь ячейки сетки просвечивал синий пластиковый таз, в который были плотно утрамбованы два пухлых белых пакета.

Ван Е на секунду замер, разглядывая этот «натюрморт» из прошлой жизни, а затем потянул чемодан на себя.

С первого раза поднять его не удалось. Чемодан был неподъёмным, словно набитым кирпичами!

Кряхтя, он всё же выволок этот груз на снег, поправил съехавшую авоську с тазом и, сгибаясь под тяжестью своего имущества, поплёлся в хвосте группы к дверям общежития...

http://tl.rulate.ru/book/160212/10205261