Готовый перевод Make the Eastern Roman Empire Great Again / Сделаем Рим снова великим!: Глава 19

«Джеймс Эдвард.»

Как только переговоры с Саладином завершились, я поспешил во дворец, где укрывались знать и королева, чтобы сообщить им добрые вести.

Аристократы ликовали, узнав, что смогут уйти живыми, а Сибилла, услышав об освобождении своего мужа, короля Ги, разрыдалась и вцепилась в мои руки. В истории о Ги и Сибилле отзываются по-разному, и не всегда лестно, но одно неоспоримо – она искренне любила своего супруга.

В благодарность за труды королева одарила меня щедрыми богатствами. Признаться, после капитуляции золото значило немного – много ли унесешь с собой? — Но деньги лишними не бывают.

Поскольку я не планировал покидать город в ближайшее время, я решил пустить чужие средства на выкуп простых людей, заодно поработав над своей репутацией. У меня было несколько причин остаться: нужно было укрепить связи с Саладином, подготовить почву для личных планов и дождаться последнего фрагмента головоломки, на что могло уйти от полугода до года.

— Хорошо, что всё так удачно сложилось.

Как только напряжение спало, навалилась дикая усталость. Я направился к дому, но по пути меня перехватил Балиан, явно следовавший за мной от самого дворца.

— Послушай, Владимир. Вижу, ты вымотан, но не уделишь ли старику немного времени? Я не задержу тебя надолго.

Честно говоря, я мечтал запереться дома дня на три и не высовывать носа, но отказать Балиану было нельзя. Он выше меня по положению, старше… по сути, мой «начальник».

— Прошлый раз вы приглашали меня на обед, сир Балиан, теперь позвольте мне угостить вас.

— О, неужели? Предупреждаю, я весьма привередлив в еде.

— Я прикажу повару выложиться на полную.

— Ха-ха, я шучу. На самом деле я неприхотлив. После стольких лет в походах даже черствый хлеб и пустая похлебка кажутся пиршеством.

Пока мы шли к моему поместью, Балиан вел легкую беседу, но стоило нам сесть за стол, он сразу перешел к делу:

— Признавайся, ты применил магию?

Я непонимающе уставился на него:

— Магию? О чем вы?

— Иначе с чего бы Саладину соглашаться на такие немыслимые условия?

— Вот и я о том же.

Рационально объяснить поведение Саладина, который диктовал условия с позиции абсолютной силы, было невозможно. Предложи он хотя бы половину из этого, мир всё равно воспевал бы его щедрость.

…??

— Я не знаю, что у него на уме, но он сам предложил всё это. Я ничего не требовал и ни о чем не умолял.

Балиан слушал с ошарашенным видом, а потом усмехнулся:

— Твои шутки с каждым днем всё лучше.

— Я и сам сначала подумал, что султан решил так пошутить.

Я пересказал наш разговор слово в слово. Балиан выглядел искренне впечатленным.

— Поразительно. Хоть он и враг, но достоин уважения. Жаль, что он султан сарацин. Иметь такого выдающегося правителя во главе вражеского стана – несчастье для нас.

— По крайней мере, нам повезло, что он знает цену чести и милосердию.

— Если бы не это, мы бы не увидели завтрашнего рассвета.

Поглаживая бороду и обдумывая услышанное, Балиан отпил вина и спросил:

— И что ты намерен делать дальше?

— Пока останусь здесь.

— Здесь? Но ведь тут больше нечего брать.

— Не всё ценное можно потрогать руками. Золото, серебро и камни, которыми осыпала меня королева, не сравнятся с тем, что я еще не успел получить.

Балиан прищурился.

— Когда я говорю с тобой, мне вспоминается покойный король. Он тоже был не по годам мудр.

— Лестно слышать такую высокую оценку от вас.

— Хотя безрассудством и привычкой лезть в самое пекло ты на него похож еще больше.

Балиан хмыкнул, приложился к бутылке и с раскрасневшимся лицом пустился в воспоминания.

— Когда он взошел на престол, мне было за тридцать. Люди тревожились: юный король, да еще и пораженный проказой…

На его лице заиграла слабая улыбка. Он выглядел как старик, вспоминающий самый яркий и славный период своей жизни перед лицом неизбежного конца. Я не смел прерывать его и молча слушал.

Хмель развязал ему язык, и вместо привычной суровости в его голосе сквозила мягкая грусть былого. Балиан вылил в кубок остатки вина, выпил залпом и, пошатываясь, поднялся.

Я хотел помочь ему, но он отмахнулся.

— Славный был вечер. В следующий раз приглашаю я.

— Буду ждать. Доброго пути.

Проводив его до ворот, я, даже не умывшись, рухнул на кровать. Усталость и алкоголь сделали свое дело – я мгновенно провалился в сон.

****************

Настал день сдачи города. За время короткой отсрочки люди собрали вещи, и я лично вышел к воротам, чтобы проводить уходящих.

— Милорд. Для меня было честью сражаться под вашим началом.

— Доблестные воины Священного ордена. И для меня было честью вести вас в бой.

Я вручал каждому рыцарю ордена бумагу с печатью Балиана, личное письмо и немного денег на дорогу.

— Сейчас я вынужден отпустить вас, но придет время, и я снова призову вас. Когда это случится, предъявите этот знак и явитесь на мой зов.

— Только позовите, милорд, и мы найдем вас, где бы вы ни были.

— Буду ждать нашей встречи.

Я пожал сотни рук. Процессия была настолько длинной, что проводы затянулись на три дня.

Впрочем, ушли не все. Кто-то остался, а кто-то, наоборот, решил к нам примкнуть.

К моему удивлению, Балиан тоже не покинул город. Он объяснил это тем, что при дворе Ги всё равно начнутся распри, в которых он не желает участвовать.

Справедливо: его падчерица Изабелла и Сибилла уже конфликтовали из-за короны. Возможно, Саладин специально отпустил Ги, предвидя внутренний раскол среди крестоносцев.

Королевство всё равно пало, под контролем остались лишь Тир и Триполи, так что султан ничем не рисковал.

Среди тех, кто присоединился ко мне, был рыцарь по имени Джеймс Эдвард. Наша первая встреча была, мягко говоря, обескураживающей. Даже сейчас, вспоминая её, я невольно усмехаюсь.

**********

На следующий день после посиделок с Балианом я, страдая от головной боли, подписывал письма для воинов ордена. В дверь постучал Хайд с озадаченным видом.

— Что случилось?

— Милорд, к вам рыцарь. Желает видеть вас.

— Рыцарь?

Хоть я и раздавал титулы направо и налево, замешательство Хайда говорило о том, что гость – рыцарь настоящий, потомственный. С местной мелкой знатью я дел не имел, поэтому, недоумевая, велел проводить его в приемную.

Мужчина с благородным лицом, стоило мне войти, тут же преклонил колено.

— Милорд. Я – Джеймс Эдвард, рыцарь Ордена Храма.

— Приветствую, сир. Что привело вас ко мне?

Его порыв сразу пасть на колени меня немного смутил, но я сохранил невозмутимый вид.

— Я желаю служить сиру Владимиру.

— Мне? Но вы же тамплиер.

На его плаще красовался отчетливый крест ордена. Трудно было не заметить.

— Верно. Я вступил в орден, вдохновившись историей великого магистра, который принял смерть в темнице Дамаска в тысяча сто семьдесят девятом году.

Я попытался вспомнить события тех лет.

Семьдесят девятый… тогда еще правил Балдуин IV. Балиан рассказывал мне об этом.

Король был отважен, несмотря на болезнь, но к тому времени проказа изнурила его настолько, что он едва держался в седле. Во время отступления из Сирии, где Саладин устроил ловушку, многие знатные рыцари попали в плен.

Позже большинство выкупили, но магистр тамплиеров наотрез отказался принимать свободу из рук иноверцев, посчитав это позором. В итоге он скончался в заточении.

Как по мне – фанатичный глупец, но в глазах многих он стал образцом непоколебимой веры.

— Слышал об этом. Говорят, он был истинным рыцарем.

— Именно так! Я стал тамплиером, желая следовать его примеру. Но после битвы при Хаттине наш нынешний магистр… он молил Саладина, царя иноверцев, о пощаде! Как мог тот, кто клялся сражаться за Господа, пасть так низко?!

— Хм…

Что ж, со временем любые возвышенные идеалы имеют свойство разлагаться.

Заметив мои сомнения, Джеймс заговорил еще жарче:

— Сир Владимир. Истинный рыцарь, которого я искал, был совсем рядом. Глядя, как простые люди, не имеющие титулов и богатств, сражаются за свою честь и убеждения, я устыдился своего ордена.

Он низко склонил голову.

— Милорд, примите меня. Если прикажете, я готов быть простым оруженосцем и держать стремя вашего коня.

Я задумчиво потер подбородок. Большинство моих людей – простолюдины, не знающие грамоты. Мне катастрофически не хватало младших командиров, сержантов или лейтенантов, если на современный манер.

Балиан был моим кандидатом номер один, но он – фигура крупная, аристократ, и нельзя исключать, что он в итоге уйдет с Третьим крестовым походом.

— Что ж… Боюсь, место оруженосца уже занято.

Лицо Джеймса исказилось от разочарования, но я добавил:

— Было бы преступлением назначать такого доблестного рыцаря простым слугой. В Священном ордене пустует место судебного исполнителя – прево. Что скажешь?

Не успел я договорить, как он протянул мне свой меч, принося присягу:

— Жизнью клянусь! До последнего вздоха верен магистру Владимиру!

********************************

Вслед за Джеймсом ко мне примкнули еще несколько рыцарей и воинов с добрым именем. Хайд и другие мои приближенные остались в Иерусалиме. Из Священного ордена со мной осталось почти две тысячи человек.

Когда Саладин увидел, сколько людей не желает уходить, он лишь досадливо поморщился и, словно сбрасывая с себя обузу, попросил меня возглавить оставшихся в городе христиан.

Нам выделили небольшой квартал в Иерусалиме – некое подобие автономии. По сути, султан просто хотел, чтобы я сам разбирался с порядком среди своих, не создавая ему лишних проблем.

Так началось наше непростое соседство с мусульманами. Прошел год, и именно тогда прибыл тот, ради кого я затеял эту долгую игру.

— Милорд, — доложили мне. — В Иерусалим прибыл Василий, посланник Византийской империи.

«Джеймс Эдвард», – Конец.

=======================================

http://tl.rulate.ru/book/159657/9999017