Готовый перевод Convenience Store Worker From Another World / Продавец из другого мира: Глава 24

Голос шпица оказался густым и глубоким, с благородным резонансом.

Если бы я услышал его издалека, то наверняка замер бы в восхищении – настолько он был впечатляющим. Ума не приложу, как из такой крохотной глотки рождаются подобные звуки.

— Ты… ты умеешь разговаривать? — Выдавил я.

— Именно так.

— А почему раньше молчал?

— Я вообще редко вступаю в беседы.

— А сейчас-то чего заговорил?

— Разве не вы, директор, первым спросили, есть ли мне что сказать?

Логично, конечно, но кто же знал, что он реально ответит?

Без шуток, за все три дня моей работы эта ситуация казалась мне самой дикой. Кобольды с песьими головами или громилы-орки – это понятно, они изначально инородцы. Но этот экземпляр… Как ни крути, он выглядел точь-в-точь как обычный померанский шпиц из моего мира.

Даже сейчас, закончив фразу, он просто сидел, высунув язык, и преданно смотрел на меня. Здесь что, все звери такие?

— Слушай, э-э… как тебя зовут?

— Меня кличут Монмони.

— Хозяин тебя так зовет? Монмони?

— Вот именно.

М-да, оригинальностью мужик не блещет. Совсем на собаку плевать?

— Ладно, Монмони. Слушай, а другие псы тоже так могут? Ну, разговаривать?

— Затрудняюсь ответить. Этот пес еще слишком молод, чтобы делать столь широкие обобщения.

— И сколько тебе?

— В этом году исполнилось два.

Всего два года, а шпарит как заправский оратор.

Раз этот пес из-за юного возраста не в курсе, я решил прикинуть сам.

Если он начал выходить на прогулки где-то с полугода, значит, за полтора года он ни разу не слышал речи от других собак. Из чего можно сделать вывод, что если это и возможно, то встречается крайне редко…

Впрочем, уверенности никакой.

Проще всего было бы позвонить управляющей и уточнить, но время поджимало. Хозяин должен вернуться минут через пятнадцать, а за телефонным разговором время пролетит незаметно.

Так что вместо того чтобы забивать голову теорией, лучше выяснить, о чем таком он раздумывал и не решался сказать.

— Слушай, Монмони. Ты ведь хотел о чем-то поговорить?

— Хм… Я вот думаю, часто ли случается подобное…

— Ты про то, что хозяин оставил тебя в залог за сигареты?

— Да.

Да в жизни такого не видел! Просто твой хозяин – пьянчуга со странными замашками. Хвост шпица после моих слов уныло повис.

— Вот как, значит…

— Тебе, я смотрю, тоже такая ситуация не по душе.

— Признаться, этот пес чувствует себя весьма неуютно.

— Если тебе это не нравится, так и скажи хозяину. Вряд ли он станет тебя игнорировать после такого.

— В этом-то и загвоздка…

Он понурился и начал что-то бормотать. Если вкратце, суть была такова: он никогда не заговаривал с хозяином, и тот даже не подозревает о его таланте.

— А почему ты молчал?

— Еще в щенячьем возрасте я случайно подслушал разговор хозяина с его супругой. Они сказали, что если этот пес будет слишком шуметь, то ему сделают… под-рез-ку… как же это называлось?

— Подрезку голосовых связок?

— Похоже на то. Услышав об этом, я поклялся больше никогда не лаять в их присутствии. О разговорах, разумеется, и речи быть не могло.

Слышать такое от первого лица было дико, но мотивы пса я понял. Кому захочется добровольно стать немым?

— К тому же другие собаки тоже помалкивают. Я решил, что они все живут в таком же страхе.

— Тут не уверен. Другие, может, и не говорят, но лают-то они вовсю.

— Хм… И то правда…

Скорее всего, наш Монмони просто уникален. Пес, у которого теперь еще и уши поникли, немного поколебался и спросил:

— А вы, часом, не знаете, как живется прочим собакам?

Я уже хотел ответить, что понятия не имею, но вспомнил рассказы знакомых собачников. Хоть что-то поведаю бедняге.

— Ну, их любят, балуют. Один мой знакомый своего пса вообще по всему миру за собой возит, в отпуск на море и всё такое.

— О… Звучит завидно.

— Твой хозяин тебя так не балует?

— Если не считать редких ночных прогулок, я и дома-то почти не бываю. А еще…

Монмони прорвало. Он начал жаловаться на всё подряд, но больше всего его задевала тема еды.

Сами по себе сухари не так уж плохи, но когда хозяин усаживает его к себе на колени, а сам при этом уплетает жареную курочку – это просто верх жестокости.

А еще – терпеть пьяные выходки хозяина, когда тот заваливается домой под утро, и проводить целые дни в четырех стенах в полном одиночестве, пока тот на работе. Скука смертная.

Выслушав этот поток сознания, я резюмировал:

— Похоже, ты просто не рожден быть комнатной собачкой.

— Вы так полагаете?

Именно. Те псы, что пулей вылетают в открытую дверь и не возвращаются, делают это не от большого ума, а от тоски. Свобода манит, понимаешь?

— Хм-м-м…

Кажется, в его маленькой голове зашевелились какие-то мысли. Я на всякий случай добавил:

— Но ты же не собираешься сбегать, надеюсь?

— …

— Эй, я серьезно! На улице жизнь – не сахар, особенно для такого крохи. Не дай бог попадешься какому-нибудь живодеру или под машину угодишь. Ты об этом подумал?

Вряд ли здесь по улицам ездят фургоны заготовителей мяса, но припугнуть его стоило, чтобы глупостей не наделал. Судя по тому, как забегали глаза Монмони, подействовало.

— Это, конечно, аргумент… но…

— Вот и я о том же. Попробуй наладить диалог с хозяином, выпроси прогулки почаще. В общем, начни разговаривать.

На какое-то время воцарилась тишина. Время прибытия иглобрюха неумолимо приближалось.

Внезапно Монмони, словно что-то вспомнив, снова склонил голову:

— Простите мою назойливость, но позвольте еще один вопрос.

— Валяй.

— Хозяин обмолвился, что мне предстоит одна процедура…

Он забавно закрутил головой, пытаясь выудить из памяти сложное слово.

— Там было что-то про… цен… ней… В общем, какая-то операция.

— …Кастрация?

— О, именно так! Вы поразительно эрудированы, директор.

Он радостно завилял хвостом, глядя на меня с обожанием, и спросил:

— А что это, собственно, такое?

Твою ж мать. Похоже, парня ведут «есть бесплатное мороженое».

— Монмони. Забудь, что я сказал раньше. Беги от него, пока не поздно.

— Но это же противоречит вашим предыдущим словам?

— Потому и говорю: забудь! Я не шучу, ты влип по-крупному. Тебя хотят лишить мужского достоинства, понимаешь?

— Достоинства? Хозяин говорил, что это ради моего же блага и что я стану спокойнее. Разве это плохо?

Ну-ну. Посмотрим, что ты запоешь после визита к ветеринару.

Я мельком глянул на часы терминала. Оставалось меньше трех минут.

Пришлось вкратце и максимально деликатно объяснить, в чем суть этой «процедуры» и почему собаки после неё выглядят такими подавленными. Я старался не травмировать психику двухлетнего шпица, но реальность оказалась суровой.

Увы, мои старания были напрасны. Он всё понял мгновенно. Монмони задрожал всем телом и прошептал:

— То есть… этот пес станет… евнухом?

— Угу…

— Но за что? Зачем чинить подобную жестокость над верным другом?

Причин для кастрации много.

С точки зрения здоровья – сплошные плюсы: профилактика рака, простатита, всяких опухолей. К тому же агрессия уходит, половое влечение не мучает.

Минусы тоже есть: гормональный фон летит к чертям, риск ожирения, депрессии. Особенно если делать это в период роста – скелет может сформироваться неправильно.

Но это всё аргументы для тех, кто не может возразить. А этот-то говорит!

Если существо четко заявляет «я не хочу лишаться своих яиц», то, по-моему, заставлять его – это уже чересчур…

— И когда назначена экзекуция?

— Кажется… в понедельник утром.

Сейчас ночь на воскресенье, два часа. До «часа икс» примерно двадцать восемь часов. Другого шанса не будет.

— У тебя мало времени. Либо договаривайся с ним, либо протестуй, хоть забастовку объявляй. Тебе же не хочется стать «оно»?

— …Нет.

Монмони ответил твердо. Дрожь в его теле утихла.

— Теперь я принял окончательное решение.

#

http://tl.rulate.ru/book/159636/9980295