Готовый перевод A World of Bloody Evolution / Мир кровавой эволюции [RWBY/Warhammer 40k]: Глава 14

***

— Нет-нет-нет, это самое интересное! Внезапно до нас доходит, что мы не на комбайне Роз. Мы на комбайне Кориса! Она угнала его, даже не заметив! О Император, я до сих пор помню выражение её лица! Она годами сохла по этому парню и умудрилась свистнуть его гребаный трактор прямо у него из-под носа! Случайно!

Райн расхохотался — густо, от всей души.

— Ну и молодежь! — пробасил он, прикладываясь к бутылке.

— В общем, сползает она с трактора…

— Если ты закончишь эту историю, — угрожающе перебила Роз, — я лично притащу сюда комиссара, чтобы он влепил тебе пулю в лоб.

— …Пытается что-то промямлить, извиняется, а мы все над ней ржем, — как ни в чем не бывало продолжал Каолин.

— Последнее предупреждение, — прошипела Роз.

— И тут её выворачивает прямо на него! Через три месяца они обручились!

Компания взорвалась хохотом. Роз с возмущенным криком повалила Каолина на пол. Ян, едва сдерживая смех, успела подхватить его флягу, пока та не опрокинулась.

— Похоже, между ними возникла... тракторная тяга! — выдала Ян с самой широкой и ехидной ухмылкой, на которую была способна.

— Фу-у-у! — взревел Райн, в наказание набросив куртку Ян на голову.

Остальные гвардейцы подхватили его клич, улюлюкая и выражая всяческое презрение к её ужасному каламбуру.

— Это было отвратительно!

Маэл издал свой привычный смешок — прерывистый, сиплый вдох.

Роз и Каолин продолжали возиться на полу: в ход шли и кулаки, и ноги. Ян тем временем пригубила напиток из фляги (теперь уже бывшей каолиновой).

— Гхы! Кто-нибудь, снимите её с меня! — вопил парень, пытаясь уползти от расправы.

— Я в разборки начальства не лезу, — отрезал Райн.

Маэл стоически кивнул, соглашаясь с ним.

Тяжело дыша, Роз всё же сумела поднять Каолина и перебросить его через плечо. Тот с глухим стуком приложился о металлический пол. Она тут же оседлала его, занеся кулак для удара. Каолин задергался, едва увернувшись от замаха.

Ян залихватски свистнула.

— Красиво идешь! — подбодрила она. — Эй, Райн, ставлю две кружки амасека, что Каолин её скинет.

— Предательница! — выкрикнула Роз, стараясь удержать противника.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге возник вечно разъяренный ветеран-сержант Джорвис. Ян вскочила, соображая на ходу. Она с силой хлопнула ладонью по полу.

— И десять! Извини, Каолин, этот раунд за ней!

— Рядовой Сяо Лун, какого черта вы тут устроили, остолопы? — прорычал Джорвис.

Его механический глаз хищно сканировал казарму в поисках малейшего изъяна.

— Сэр! Проводим спарринг в рамках подготовки к десантированию, сэр!

Сержант на мгновение задумался, переваривая ответ.

— Чертовски похвально! Молю Императора, чтобы все взводы были так же преданы делу, как вы!

Он с грохотом задраил переборку и зашагал дальше по коридору. В казарме воцарилась ошеломленная тишина. Как только шаги стихли, отделение покатилось со смеху. Даже Каолин, всё еще прижатый к полу, не смог сдержаться.

Друзья поднялись, отряхиваясь от пыли. Роз коршуном накинулась на флягу Райна, отобрала её и осушила залпом. На этот раз — даже не поморщившись.

— За Ян и её сообразительность!

Ян примирительно подняла руки, стараясь скрыть, как ей приятна похвала.

— Поддерживаю! — эхом отозвался Каолин, толкнув её в плечо.

Она ухмыльнулась и бесцеремонно столкнула его на койку.

— Заткнись и пей, — бросила она.

В ту ночь она напилась — впервые за очень долгое время. Это было здорово. В казарме не смолкал смех. Роз и Каолин предавались воспоминаниям уже без рукоприкладства, пока Маэл и Райн не допились до беспамятства. Ян с удовольствием наблюдала за их заплетающимися языками и нетвердой походкой. Каолин без устали щелкал пикт-похитителем, запечатлевая раскрасневшиеся лица друзей и то, как Ян побеждала в каждом соревновании по армрестлингу.

И всё же она не могла избавиться от чувства, что она здесь чужая. Это был не её мир. Не её люди. Пальцы крепче сжали флягу с амасеком.

И тут её осенило.

На Ремнанте для неё ничего не осталось. Не без Руби. Но здесь… неважно, что это не мой мир. Её забросило в невообразимо огромную галактику, полную войн и тьмы. Она была в свободном плавании. Но не в одиночестве — подумала Ян, глядя на дурачащихся друзей. И им нужна была защита. Граждане Империума нуждались в ней.

Именно так поступает Охотница. Так она поступала всегда. И ей это нравилось. Теперь она будет делать это в масштабах, о которых раньше и помыслить не могла. На губах заиграла слабая улыбка. Приняв решение, она направилась к Каолину, чтобы подколоть его, но тот не обратил на неё внимания — он был слишком увлечен очередной историей Роз.

Что ж.

Спустя час она нетвердой походкой дошла до своей койки и забралась под одеяло с теплым, довольным вздохом. Перед глазами всё приятно плыло; казарма покачивалась из стороны в сторону, словно корабль в море. Море. Как давно она не видела океана? Ян уснула, по-прежнему сжимая в руке флягу.

***

Бег. Она помнила, как бежала. Мчалась по Патчу, смеясь. Она держит кого-то за руку, и кажется, что это Руби, но вокруг столько крови, что разобрать невозможно.

Она в баре. В баре Джуниора. Огни вспыхивают и пульсируют, ослепляя своим безумным ритмом. Музыка здесь не гремит — она сотрясает, пробирает до костей низким, гулким ритмом. Кажется, от этих вибраций выворачивает желудок. Ей нравится здешняя музыка.

«— налей мне еще»

«— не думаешь, что с тебя хватит?»

«— нет, налей»

«— тебе повезло, что я вообще пустил тебя сюда»

Басы снова обрушиваются на сознание — тяжелые, бьющие, неумолимые. Саксофоны завывают томным, надрывным плачем.

«— обожаю эту песню»

Думает она, опрокидывая стакан. Алкоголь и музыка — отличное сочетание. Оба яркие, оба притупляют острую боль, что гнездится в её сердце и под кожей. Они чувственные и живые.

Она смеется.

Но металл и огни исчезают. Пропадают бетонный пол и кожаные табуреты. Теперь вокруг дерево — место потише, совсем другой бар. Заведение Джуниора почему-то разнесли в щепки. Она обводит пальцем разводы от воды, пятнающие древесину. Музыка здесь иная. В ней нет жизни. Она черно-белая, как клавиши пианино. Она ненавидит эту музыку.

Рядом садится фавн. Он милый: из взъерошенных каштановых волос торчат оленьи ушки.

«— привет, красавица»

«— и тебе привет»

Теперь она в другом месте, среди незнакомых лиц. Они улыбаются, а она — нет. БОЛЬ повсюду КРОВЬ О ПРАХ ЧЬЯ ЭТО КРОВЬ

Она заливает всё и всех вокруг, и Ян судорожно прижимает ладони к шее, надеясь стянуть кожу, сшить рану, но ха-ха-ха, этому не бывать, нет, сэр.

ХА-ХА, отличная шутка, но почему она плачет? Рядом лежат мертвецы. Раньше они были живыми и улыбались, но она сделала их мертвыми. Ей нравится делать их мертвыми — осознает она, смеясь через дыру в собственном горле.

***

Ян резко села на койке, чуть не расшибив лоб об основание верхней кровати, где спала Роз. Очередной кошмар. Они преследовали её с того самого дня, как она ступила на борт «Восходящего Рассвета». Они пугали её, как пугали и яростные, гневные всплески, настигавшие в часы бодрствования — ужасающие, внезапные и жестокие. Она не знала, были ли это просто сны, флэшбеки или что-то иное.

Руби. Думай о Руби. Воспоминания о сестре обычно помогали унять эти странные порывы. Дыхание замедлилось, приходя в норму. Уф-ф.

Что бы Руби подумала об Империуме? Обо всей этой смерти? Жестокости? Ненависти? Она бы здесь долго не протянула, это уж точно.

Ян вздрогнула и поплотнее закуталась в одеяло. До высадки оставалась еще неделя. Протирая глаза, она заметила, что Райн тоже не спит — он молча сидел на своей койке, перебирая что-то в руках.

— Райн? — прошептала она.

Он поднял взгляд. По его лицу катились слезы, исчезая в густой бороде.

— Райн, ты в порядке?

Он кивнул, приложив палец к губам.

Ян выбралась из постели, подошла к нему и положила руку на плечо. Его кожа была горячей и влажной от пота.

— Всё будет хорошо, Ян.

Она принесла ему чистую — без амасека — флягу с водой. Он выпил, но как-то вяло, безучастно.

— Что случилось? — спросила она. Райн молчал. Ян вздохнула. — Кого ты потерял?

Он не поднимал глаз.

— Жену. Дочерей. Сына, — произнес он, перебирая бусины, висевшие на четках рядом с Аквилой на шее. — Почему я? Почему я остался жив?

Он посмотрел на неё, и его глаза, полные слез, казались красными от усталости и боли.

Ян присела рядом. Эти слова были ей знакомы. Они напоминали о друзьях и любимых, оставшихся на Ремнанте; о том, как она держала их, когда они уходили, или слушала рассказы об их жертве, умирая внутри, частичка за частичкой. Скорбь была тяжким грузом, который, казалось, вот-вот вырвет сердце из груди.

http://tl.rulate.ru/book/159491/9998503