Готовый перевод Genius: I created a sixth-generation fighter jet, and they want to expel me? / Гений: Я создал истребитель шестого поколения — и меня хотят отчислить?: Глава 15. Это определенно уникальный талант!

Глава 15. Это определенно уникальный талант!

Профессор Чжан Нянь впился взглядом в текст. Каждая строчка, каждый иероглиф казались ему посланием из другой эпохи.

«Взирая на суть славы, о коей гласит задание, я вижу разделение её на малую и великую...»

Чжан Нянь, будучи специалистом по древнему языку, привык к тому, что современные студенты и даже ученые пытаются подражать стилю классиков. Обычно это выглядело жалко — неверные рифмы, путаница в тонах, использование слов, которые вошли в обиход на сотни лет позже описываемого периода. Но здесь...

Здесь ритмика была безупречна. Автор не просто знал правила — он чувствовал «дыхание» вэньяня.

— «Тяньцзы шоу гомэнь, цзюньчэнь сы шэцзи» (Сын Неба хранит врата, подданные умирают за алтари)... — прошептал профессор, и по его коже пробежали мурашки. — Какая мощь. Какая чистота слога.

С точки зрения современной школьной программы это сочинение было кошмаром для проверяющего. Оно не вписывалось в рамки обычного эссе. Это была «цэлунь» — политико-философская стратегия, формат, в котором сдавали экзамены чиновники при императорском дворе сотни лет назад.

Если оценить его по стандартным критериям, автору следовало бы снизить баллы за «несоответствие формату». Но рука профессора дрогнула. Поставить низкий балл за этот шедевр было бы преступлением против самой культуры.

— Я не могу решить это один, — Чжан Нянь решительно достал телефон. — Мне нужно мнение наставника.

Его наставником был господин Цзи — патриарх китайской литературы, человек, чье имя произносили с благоговейным трепетом в академических кругах. Спустя час напряженного ожидания телефон профессора зазвонил.

— Чжан Нянь! — голос старика в трубке дрожал от возбуждения. — Где ты взял этот текст?! Это действительно работа выпускника?

— Да, учитель. Свежий срез с Гаокао в Биньхае.

— Слушай меня внимательно, — голос господина Цзи стал предельно серьезным. — Этот мальчик... или девочка... обладает даром, который встречается раз в столетие. Его понимание классики — не заученное, оно интуитивное. Я требую, чтобы этого ученика зачислили в Пекинский университет без экзаменов. Сразу в магистратуру, а лучше — в докторантуру под мое личное руководство!

Чжан Нянь лишился дара речи. Специальный набор? Личный ученик господина Цзи? Это означало, что юному дарованию даже не нужно сдавать остальные предметы. Стать учеником Цзи — значит автоматически войти в элиту нации.

— Но учитель, правила...

— К черту правила, когда речь идет о национальном достоянии! — отрезал старик. — Я сам поговорю с ректором. Мы должны забрать его к себе, пока другие вузы не пронюхали.

*

Пока в секции литературы разгорались нешуточные страсти, в математическом отделе царил не меньший хаос.

— Три способа решения! — кричал один из экспертов, размахивая распечаткой. — Вы посмотрите на это! Он использовал теорему Лагранжа там, где мы ожидали простую тригонометрию, а потом перепроверил всё через комплексные числа!

— Это уровень второго курса мехмата, — подтвердил другой проверяющий. — Но самое поразительное не это. Посмотрите на пометки на полях. Он исправил условие задачи, указав, что оно содержит логическую избыточность, и предложил более элегантную формулировку.

— Мне только что звонили из Пекинского университета, с кафедры математики, — в комнату вошел бледный руководитель группы. — Они требуют личное дело этого ученика. Говорят, у него потенциал на Филдсовскую премию.

— Филдсовскую?! — в аудитории повисла тишина. Эту награду называли «Нобелевкой для математиков», и ни один уроженец Поднебесной еще не получал её за работы, выполненные внутри страны.

— Да. Работа уже отправлена на оценку ведущим академикам. Похоже, за этого парня начнется настоящая война между Пекином и Университетом Цинхуа.

Подобные сцены повторялись в секции физики и химии. Только в отделе английского языка было относительно тихо. Английский был для Е Фэна слишком примитивен, чтобы там можно было проявить «божественное» мастерство — он просто ответил на всё идеально, не оставив места для дискуссий.

Никто в центре проверки еще не знал, что все эти невероятные работы принадлежат одному и тому же человеку. Система шифрования бланков надежно хранила тайну личности до момента официального оглашения результатов. Но эксперты уже понимали: в Биньхае родился монстр, способный переписать историю науки и литературы.

http://tl.rulate.ru/book/159465/9942786