Готовый перевод Naruto: The Rise of Sunagakure / Наруто: Восхождение Скрытого Песка: Глава 21 «Начало учебного года»

Оя Эн словно наконец осознал реальность и заговорил.

— Что ты хочешь от клана Чиноике?

— Верности!

…?!

Вот и всё?

Разве это не само собой разумеется?

Если бы Ша Янь знал, что думает Оя Эн, он бы только покачал головой:

— Мелко мыслишь!

— Совсем мелко!

Взгляни хоть на Киригакуре: постоянные заговоры, убийства, клан Кагуя практически истребили, остался один-единственный выживший.

Так что нельзя вечно замыкаться в своём уголке.

Нужно выходить в свет, смотреть шире.

Увидев в глазах Оя Эна сомнение, Ша Янь пояснил:

— Тебе просто невероятно повезло. Ты встретил великодушного, открытого, принимающего советы, ослепительно харизматичного… руководителя.

Он хвалил себя добрых десять минут, прежде чем закончил мысль.

После этого извлёк из-за спины свиток с надписью «Соглашение о переселении клана Чиноике в Сунагакуре и правах и обязанностях».

— Подпиши его! Как только поставишь подпись, клан Чиноике станет частью Сунагакуре. Вы получите статус граждан Пяти Великих Деревень Шиноби, все права и льготы жителей Скрытого Песка. Мы обеспечим вас жильём, выделим пособия, а детям дадим возможность учиться в лучших школах Сунагакуре под руководством мастеров!

— Подписывай же, глава Оя!

Дьявольский шёпот вновь прозвучал возле уха Оя Эна, но на этот раз он уже не смог устоять перед соблазном.

На преждевременно осунувшемся лице появилась глуповато-счастливая улыбка.

Что поделать, ему предложили слишком многое!

А насчёт угрозы Кумогакуре…

Лорд Казекаге прав!

Раз и они, и мы – Великие Деревни, неужели Суна станет бояться Кумо?

Тем более страны разделяет такое расстояние… дойдут ли они вообще?

А если всё-таки заметят во время отступления – так что ж? Разве это можно сравнить с тем будущим, что он видит перед собой?

Оя Эн размашисто вывел своё имя на документе и выдохнул с облегчением – даже морщины, казалось, разгладились.

Он подошёл к Ша Янью и почтительно произнёс:

— Господин Казекаге!

Услышав это обращение, Ша Янь мягко улыбнулся.

Программа «Привлечение талантов». Чиноике: успешно интегрированы!

Оставалось лишь собрать родичей. Собирать вещи смысла не было – брать-то по сути нечего.

Сначала несколько человек упёрлись, клялись, что не уйдут, и грозились убить каждого, кто попробует.

Но ровно до того момента, пока…

Пока не явился тот золотой гигант.

Что и говорить – клан Чиноике, похоже, и вправду не чужд клану Учиха.

Те самые, что недавно готовы были резать всех беглецов, теперь, завидев Ша Яня, смотрели на него, как на родного отца.

…

Сегодня для Деревни Скрытого Песка особенный день.

Сегодня открывается школа.

Но и для Ша Яня этот день особенный – он впервые за долгое время встал рано. Голова ещё немного кружилась от сна.

— Нагато, Конан, Яхико, сегодня ваш первый день учёбы. Слушайтесь учителя, учитесь старательно, понятно?

— Понятно, мама Момона! — Три голоса в унисон.

После прибытия в Сунагакуре Ша Янь взял этих троих под опеку, сделав своими приёмными детьми.

Момона поначалу хотела переехать, опасаясь повредить репутации Ша Яня.

Но Ша Янь заботился ли о таких вещах?

В его понимании…

«Я ведь уже Казекаге. Немного вольности – не преступление!»

Так Момоне ничего не оставалось, кроме как смириться.

С тех пор Конан и Яхико стали звать её «мамой Момоной».

Только Нагато долго хмурился, чувствуя, что у него словно отобрали маму.

Но вскоре тоже привык.

Все дети таковы: сегодня ссорятся – завтра снова друзья навек.

Не меньше всех радовался старейшина Лумин. Вначале он боялся, что клан Узумаки не впишется в жизнь деревни или столкнётся с предвзятостью.

Но теперь стало ясно – проблем нет.

Ах да, старейшина Лумин сейчас трудится с господином Шамоном в лаборатории. С появлением мастера по печатям многие проекты продвинулись вперёд. Говорят, уже готов прототип первой чакровой батареи.

Маленькая Конан, закинув за спину рюкзачок, сладко улыбнулась Момоне, отчего та невольно рассмеялась.

— Я обязательно буду хорошо учиться!

— Вот умница, Конан, – с тёплой улыбкой сказала Момона, глядя на неё, а потом перевела взгляд на Нагато и Яхико, уже носившихся по двору.

— Эх, что за беда с этими мальчишками.

— Мальчики ведь, – зевнув, заметил Ша Янь, выходя на порог. — Буйные по возрасту, потом остынут.

— А ты их балуешь! — Момона закатила глаза и вернулась в дом прибирать посуду.

Ша Янь смотрел ей вслед, глаза его смягчились. Он потянулся, сладко зевнул и громко сказал:

— В путь, дети!

…

Ша Янь шёл по улице, всё ещё зевая, а впереди троица детворы продолжала играть, толкаясь и смеясь.

Постепенно на дороге появлялось всё больше людей.

— Доброе утро, господин Казекаге!

— Доброе утро!

«Эх, быть знаменитым не так уж и весело, – подумал Ша Янь. – …Каждого встречного нужно поприветствовать, хоть лицо сводит от улыбок».

— О, господин Казекаге сегодня встал так рано!

Услышав голос, он повернулся и увидел старейшину Чиё, шагавшую с маленьким рыжим мальчиком.

— Доброе утро, старейшина Чиё. Это, значит, Сасори?

Ша Янь внимательно оглядел мальчика – тот был копией своих родителей: черты лица утончённые, глаза серьёзные, и весь облик милый до невозможности.

Кто бы тогда подумал, что со временем этот ребёнок начнёт творить марионеток из людей… и сам превратит себя в одну из них.

«Опять всё упирается в воспитание», – вздохнул про себя Ша Янь. — «Надо будет потом на совещании поднять вопрос: увеличить долю морального воспитания в оценках».

— Сасори, поздоровайся с господином Казекаге, – сказала Чиё.

— Здравствуйте, господин Казекаге!

— Молодец! Сразу видно – умный мальчик, – ответил Ша Янь и мягко отпустил их с миром.

— А почему вы пришли сами, старейшина Чиё? Где Хирото?

Он имел в виду её сына, элитного джонина Сунагакуре. В каноне его жизнь оборвалась от удара короткого меча Белого Клыка, но поскольку Ша Янь решил не воевать с Конохой, тот остался жив.

— А, он всё ещё спит, – вздохнула Чиё. — А я ведь как старуха рано встаю, вот и отправилась провожать внука сама.

— А вот вы-то, господин Казекаге, чего вдруг так рано? Не похоже на вас, знаете ли!

В её голосе звучала лёгкая досада. Ша Янь ощутил это почти физически.

«Ясно, ворчит, что ей приходится вставать с рассветом, а я, Казекаге, всё сплю вволю…»

Но убивало ли это его совесть?

Ни капли!

— Хехе, а кто мне запретит? В конце концов, я же Казекаге!

— …

http://tl.rulate.ru/book/159164/9876307